Шепот в метро (Часть 1)⁠⁠

Автор MariusKovach (https://vk.com/nightmare_alley)

Поездка в гараж перед дачным сезоном была старой традицией для Николая Петровича. С тех пор, как он вышел на пенсию это был ежегодный ритуал для мужчины, который он старался никогда не пропускать. Еще каких-нибудь пять лет назад, супруга ворчала бы на него из-за этих разъездов, мол, чего ты там на старости лет забыл на даче. Забавно, тогда Николай Петрович всегда отмахивался от жены и выговаривал, что она ни черта не понимает в хороших продуктах со своей грядки. Потом когда ее не стало ворчать стало уже некому и Николай Петрович стал замечать с тех пор, что в его этом ритуале теперь не хватает какой-то очень важной детали, чего-то, что наполняло бы его до конца.

Весна уже вступала в свои права и несмотря на конец апреля уже вовсю распогодилось. Солнечные дни стояли уже пару недель подряд и Николай Петрович решил съездить в гараж и подготовить свой нехитрый скарб перед дачей. Наверное именно из-за яркого солнца, светившего в лицо, Николай Петрович и не заметил ступеньку перед входом на станцию метро. Нога провалилась в воздухе и резко ухнула вниз. Вспышка боли пронзила сначала пятку, а потом стремительно понеслась вверх, подло стрельнув в колене. Мужчина охнул, его повело в сторону. Пытаясь хоть как-то сохранить равновесие, Петрович смешно взмахнул руками, словно бы ожидая найти опору. Он бы вряд ли устоял на ногах, если бы кто-то не подхватил. Это был молодой парень, с выбритыми висками и с непонятной татуировкой над бровью.

— Осторожнее, дедушка, - сказал парень.

Горький стыд и досада заполнили все существо Николая Петровича. Он вдруг почувствовал себя дряхлым, немощным стариком, который теперь и в метро-то спуститься самостоятельно уже не мог. Лицо стремительно покраснело, щеки запылали и потому пенсионер поспешно поблагодарил своего спасителя. Впрочем, тот уже даже его не слышал, продолжив свой путь как ни в чем не бывало, резво спрыгивая со ступенек.

Колено, которое и так беспокоило его последние годы, безжалостно болело. Петрович даже постоял несколько секунд, перенеся вес на другую ногу, чтобы хоть немножко облегчить муку. Вот только сзади постоянно шли люди и то и дело ударялись о него плечами, ругались на остолопа, что встал посреди пути.

Забавное это было дело. Как-то раз, в молодости, Николай Петрович на спор переплыл бурную реку. Она была, конечно, не широкой, но течение там было неслабым. Пенсионер как наяву чувствовал биение холодных волн о тело, брызги воды в лицо. И ощущение своего сильного тела, надежного и могучего, способного на все. В тот день он переплыл реку, а на том берегу стояла Леночка, которая смотрела на него во все глаза. Она, конечно, называла его бестолковым дураком, но пенсионер хорошо помнил взгляд своей покойной ныне жены тогда. В них стояло подлинное восхищение его силой и удалью.

А теперь что? Леночка умерла от инфаркта пять лет назад, оставив его в этом мире одного. А сам Николай Петрович старел все больше и больше, дряхлел телом, да и духом тоже, чего уж там. Вот сейчас он еле-еле ползет по лестнице метро, опираясь одной рукой о стенку, стараясь как можно тише наступать на правую ногу, чтобы не растревожить проклятое колено.

Несколько месяцев назад сын возил его к хирургу из-за болей в этом самом колене и в бедре. Вывод был неутешительным, суставы пенсионера слишком износились и теперь боли должны были лишь усиливаться. Ваня, сынок, тогда уговаривал отца взять лечение, поехать в санаторий, но Петрович отказался. Хороший он был, его младшенький, заботился о них с Леночкой, привозил внуков, чтобы понянчиться и пообщаться. Вот только карьера у него рабочая шла не очень, работал простым электриком и потому зарплат больших не имел. Лечение стоило денег, естественно, и Ваня был готов заплатить за лечение отца, Петрович хорошо это видел по глазам сына. Вот только покуситься на эти деньги, обделить семью младшего, своих внуков, позволить себе пенсионер не мог. У него были собственные скромные накопления, но их Николай Петрович твердо решил оставить внукам. Им еще ЕГЭ сдавать, репетиторов всяких нанимать для этого, потом в ВУЗы поступать, им оно нужнее. Пусть хоть его копеечка тому послужит. А он сам? Дык пожил уже, нечего было молодых теперь объедать.

Когда ступеньки наконец закончились, пенсионер готов был радостно воскликнуть. Хах, тут их всего-то ничего, а он запарился. Ну ничего, уже немного осталось. Эскалатор он сам спускается, по нему чапать не надо.

Нога болела, колено предательски ныло и Николай Петрович изо всех сил сдерживал мат, рвущийся наружу. Лицо его покраснело, пот со лба тек рекой, да и спина взмокла так, что стало прохладно под курткой. Тоже дело нехорошее в его-то годы, сейчас продует сквозняком, а назавтра поясницу скрутит так, что встать с кровати будет уже делом ого-го каким сложным.

У автоматов входа в метро Петрович невольно приметил странного малого. Высокий, худой, одетый в какой-то пыльный костюм в полосочку мужчина стоял близ эскалаторов. Он не спускался вниз, лишь лениво оперся о стену и, скрестив руки на груди, ленивым взглядом осматривал проходящих мимо него людей. Если ноги у Петровича были уже ни к черту, то вот зрение было хорошим, он до сих пор не пользовался очками и спокойно мог прочитать все строчки у окулиста. Жиденький повод для гордости, но в его семьдесят два года и такое доставляло много радости.

Еще у автоматов Николай Петрович увидел, что у этого мужика было какое-то странное лицо. Какое-то белесое, отрешенное, левая бровь была выщипана, тонкий и кривой нос напоминал клюв хищной птицы. Но диковиннее всего были его глаза. Красные, словно бы он не спал всю ночь, их было видно издалека. А уж когда пенсионер наконец оплатит проход и двинул в сторону эскалатора, он увидел, что зрачки у мужика были словно бы кошачьи. Николай Петрович даже протер глаза, дабы убедиться, что ему не показалось. Именно тогда-то, этот странный малый его и заметил. Абсолютно безразличное до этого лицо просияло так, словно бы он увидел старого знакомого и это его сильно обрадовало. Улыбка была больше похожа на хищную ухмылку, когда их взгляды пересеклись. Неизвестный подобрался, снял с головы кепку и шутливо отсалютовал Петровичу, как бы здороваясь. Волосы у него были жидкие и рыжие, на макушке блестела лысина на которой виднелся какой-то чудной рисунок. Рассмотреть его Петрович не смог, мужчина снова надел кепку и гадливо подмигнул ему.

Пенсионер мысленно выругался и отвел взгляд. Каких только уродов нынче не встретишь в городе. Слоняется тут без дела вместо того, чтобы работать, людям настроение портит своими выходками.

Злость на больное колено сменилась щемящим чувством грусти. Раньше, когда он так злился по малейшему поводу, Леночка всегда его успокаивала. А потом еще долго подтрунивала, изображая его яростную мимику. Незадолго до инфаркта они поругались. Старший сын, Виталий, позвонил Леночке и смог разжалобить мать, уговорил дать ему денег “взаймы”. Если младший был настоящей гордостью Николая Петровича, то старший был самым настоящим позорным клеймом их семьи. Умный, но ленивый, он никогда особо не учился в школе. Завалил экзамены в ВУЗ, пошел учиться в техникум, там связался с дурной компанией и через пару лет угодил в тюрьму, убив в пьяной драке какого-то парня. После отсидки так и вовсе пошел по наклонной. Он пропадал годами, потом внезапно объявлялся и всегда занимал денег. У родителей, у младшего брата. Не отдавал потом, естественно, закатывая скандалы и снова исчезая. В тот день Петрович узнал, что Леночка снова заняла сыну несколько тысяч рублей и буквально взорвался от злости. Вот они и поругались. А потом, спустя месяц у жены случился инфаркт и она умерла до приезда “Скорой”.

Почему-то сейчас явственно в памяти проступил силуэт супруги, сидящей в их маленькой спальне. Она смотрела в окно, выпрямив спину и плакала. Николай Петрович тогда уже отбушевался и потихоньку отходил, а услышав всхлипывания жены и вовсе растерялся. Непрошенная тоска ворвалась в душу подобно буре и Петрович почувствовал как сердце предательски защемило. Как же он мог быть таким чурбаном!? Ведь она же была мать, а какая мать сможет отказать своему ребенку. Пусть даже он уже выросший, опустившийся на дно бестолковый урод.

Петрович смахнул непрошенные слезы и невольно потревожил больное колено. Боль стрельнула немедленно, тут же заставив зашипеть и подобраться, чтобы встать поудобнее. В этот момент пенсионер бросил взгляд налево и снова увидел странного незнакомца. Тот ехал на соседнем эскалаторе и широко улыбался ему. Их отделяло небольшое расстояние и теперь Николай Петрович видел, что зрачки у мужика все-таки не кошачьи. Показалось, видимо, в тот раз. Однако, все равно выглядел этот незнакомец очень странно. Может наркоман? Догадка показалась крайне неприятной и Николай Петрович почувствовал холодок страха. Как-то раз он слышал по новостям, как какие-то наркоши нападали на пожилых людей, избивали их и грабили. Может и этот замышляет чего-то такое?

До конца эскалатора оставалось уже немного и пенсионер мысленно бодрился, что скоро сядет на поезд и двинет потихоньку к нужной станции. Оттуда до гаражей было рукой подать, минут десять-пятнадцать пешком. Осознание того, что до конечного пункта еще требовалось пройти так много стало для Петровича как ушат холодной воды. Вот же старый дурень! Возвращаться назад категорически не хотелось, да и работа сама себя не сделает, надо же все как следует подготовить к дачному сезону. Однако больное колено, своими постреливаниями, явно намекало, что в этом году привычный распорядок немного изменится.

Мысль о том, что он не сможет как обычно выбраться на дачу ударила со всей своей реалистичностью. Николай Петрович сжал зубы. Ваня предлагал ему купить трость, но тогда пенсионер резко отказался. Рявкнул, что он еще не совсем развалина, чтобы с клюкой по улицам ходить. Вот только по всему выходило, что именно такая развалина он и есть. Сердце снова нехорошо защемило, даже в глазах чуточку потемнело. Э-э нет, только пошаливающего сердца на его голову еще не хватало!

Перед глазами как наяву появился образ Вани, который упрашивал отца образумиться и перестать упрямиться.

— Папа, да не денется твоя дача никуда! Мы с Лизкой присмотрим летом, не зарастет она, не бойся, - уговаривал его сын.

В глазах Вани тогда стояла настоящая тревога, он боялся за отца. Смотрел и наверняка думал в какую ходячую развалину превращается сильный некогда мужик. А невестка, с которой отношения были холодно-нейтральными, посматривала с явным опасением. Она тоже боялась, но не так как ее муж. Лиза боялась, что упрямого больного старика свалит удар или что он окончательно добьет свою ногу и останется инвалидом. И тогда он останется на их попечение. Абсолютно беспомощный, больной старик, вот в кого он превратился к своим семидесяти двум годам.

Эскалатор подошел к концу и вереница людей двинула на станцию. Николай Петрович шел за ними, аккуратно переставляя ногу. Голова гудела от мыслей, а в уши словно бы натолкали вату. Все это время пенсионер крепился, упирался до последнего и стоически думал о том, что он еще крепок. И вот сегодня, в этот солнечный день он вдруг осознал, что это уже давно не так. Пока еще ноги худо-бедно ему служили, он мог ходить сам, даже вон, таки доплелся до этой станции метро. А что будет потом? Инвалидность, беспомощное прозябание на кровати, он даже за собой ухаживать толком не сможет! И ляжет тяжелым бременем на семью младшего сына. Ваня с Лизой, которые и так упахиваются на своих работах, окончательно его возненавидят. Конечно, они никогда ему не скажут этого в лицо, но в мыслях постепенно начнут желать смерти, избавления от мучений. Его беспомощность разрушит все теплые воспоминания о нем, внуки запомнят его как сварливого инвалида, который мучал их родителей своим прозябанием на этом свете.

Николай Петрович устало опустился на деревянную скамью. Табло показывало, что до прибытия поезда оставалось еще две минуты. Небольшая передышка сейчас была в самый раз и мужчина вытянул больную ногу, так боль в колене не беспокоила так сильно. Зато поясница начала капризно ныть и Петрович еле сдерживался от матерного недовольного восклицания. Чтобы там ни говорили люди, а старость весьма отвратительная штука и доставляет массу хлопот.

Руки дрожали, а глаза слезились. Николай Петрович уже даже не вытирал их носовым платком, потому как они снова и снова появлялись в уголках глаз. Колено болело, из-за чего становилось еще дурнее. В какой-то миг пенсионер понял, что ему просто хочется прилечь, вытянуться и дождаться чтобы боль отступила. Чтобы ушла ужасная тоска по умершей жене, с которой они прожили всю жизнь. Чтобы исчезло чувство стыда от осознания того, что воспитание старшего сына было безнадежно провалено и он так и не сможет никогда стать нормальным членом общества. Чтобы исчезла обида за младшего, который был вынужден мучаться с ним старым, да еще и выслушивать ворчание старого пенсионера. Бездна отчаяния и какой-то черной тоски навалились с такой силой, что мужчина даже как-то невольно скрючился на скамье.

Уголком глаза Николай Петрович заметил этого чудака в кепке. Тот ошивался совсем рядом и почему-то пенсионер был уверен, что неизвестный все также пялиться на него с этой своей странной ухмылкой. Однако, если раньше это его хоть как-то беспокоило, то сейчас ему было абсолютно все равно. Все вокруг стало вдруг каким-то бесцветным, тусклым. Теперь идея поехать в гараж и подготовить все к даче теперь не казалась такой уж хорошей. К чему ему теперь все эти хлопоты? Нога уже явно будет тревожить все сильнее и сильнее. Он еле как доковылял до станции метро, чего уж тут говорить про работы на даче. Если раньше он мог худо-бедно справляться там по хозяйству, то теперь уже навряд ли сможет там возиться.

Комок в горле стоял последние несколько минут и Николай Петрович понял, что он готов разрыдаться прямо тут. Вот в такую развалину он и превратился.

Из тоннеля метро раздался звук приближающегося поезда. Он-то и вырвал пенсионера из тоскливого оцепенения. Он вдруг четко осознал, что ему надо будет сейчас подняться, зайти в вагон, стараясь переставлять ногу так, чтобы не скручиваться от болезненных спазмов. А потом трястись в поезде полчаса, ковылять к гаражу, проклиная все на свете. Без толку. Все это было без толку.

Николай Петрович поднялся на ноги. Колено сразу же дало о себе знать, но пенсионер лишь злорадно ухмыльнулся этому. В эти последние секунды перед прибытием поезда ему стало понятно, что можно сделать для детей. Не станет он обузой для Ванюши, не будет младший сын рушить свою семью в заботе за беспомощным больным стариком. Нет уж, дудки! Не станет Петрович дожидаться такого жалкого конца, сам решит вопрос. Как всегда. Да и, кто знает, может действительно увидит Леночку.

Никто на платформе до последнего не замечал неладного. Пенсионер просто подошел к краю, почувствовал порыв ветра из туннеля, улыбнулся сам себе.

“Все правильно. Так будет лучше! Один шаг и все будет как надо”, пронеслось в голове. В последний миг Николай Петрович смутился такой мысли, но было уже поздно. Поезд с ревом выехал из туннеля, а он сделал заветный шаг вперед. Он почувствовал удар, как его швырнуло куда-то в сторону, затем вспышка в глазах и темнота. И никакой боли.

Несколько женщин пронзительно завизжали, кто-то громко ругнулся. Лишь странного вида человек стоял с абсолютно счастливым видом. Поношенный костюм в полоску, кепка на голове, худое и несуразное телосложение явно должны были приковывать к себе внимание, но все проходили мимо так, словно бы его там и нет. Неизвестный же, широко улыбался и выражение на его лице сильно напоминало хищный оскал, а кошачьи глаза с вертикальными зрачками были преисполнены радости.

***

Сергей шел к метро, угрюмо пробиваясь сквозь толпу людей. Как назло, людей было очень много и словно бы все норовили выйти ему наперерез, помешать идти своей дорогой. Как будто этот день итак был недостаточно дерьмовым!

Сегодня Сергей узнал сразу две новости, которые никак нельзя было назвать радостными. Во-первых он завалил пересдачу экзамена по физике. Во-вторых, это была его последняя возможная попытка и в деканате сообщили, что он практически отчислен. Все, что ему оставалось, это взять академический отпуск, а потом бегать от военкомата, который явно захочет видеть его в рядах вооруженных сил РФ.

Однако это были сопутствующие беды. Другое заставляло душу парня буквально уходить в пятки от ужаса.

Когда он поступал в универ в прошлом году, его отцу пришлось дать солидную взятку, чтобы Сергей попал именно на определенную специальность. Тогда-то родители и настрого наказали ему учиться как следует и если он умудрится вылететь, то они этого явно ему не простят. Во всяком случае, папа точно дал понять, что второго шанса на получение высшего образования за его счет он не даст.

И вот сегодня ему пришлось звонить родителям и сообщать им новость о своем отчислении. Даже по телефону Сергей почувствовал как искривилось лицо отца, а от его голоса полного разочарования на душе стало особенно пакостно. Мама всхлипывала где-то на фоне и не смогла ему даже слова сказать.

Настроение было паршивым. Хотелось одновременно вопить от злости, бить кулаками по чему попало. Самое обидное было в том, что отец обвинял его в студенческих загулах и пьянках, хотя на самом деле Сергей за два года обучения всего два раза пил пиво с одногруппниками. И то один бокал.

— Ну, конечно, сынок, девок гулять и бухать оно веселее чем учиться! - слова папы до сих пор звучали в голове, заставляя комок в горле становится все тяжелее и тяжелее. - А как о родителях подумать, до этого твоей башки как всегда не хватило. Да ты хоть знаешь, чем мы пожертвовали, чтобы ты смог учиться в этом ВУЗе?! Можешь хоть представить, щенок неблагодарный?!

Сергей не пил и не гулял. Он просто банально не справился. Курс предметов оказался сильно сложнее, чем парень предполагал изначально и, даже несмотря на постоянную зубрежку, справиться с ним не удалось. Вот только объяснить все это разозленному отцу и расстроенной матери совершенно не получилось. О том, чтобы перевестись на другую специальность он и помыслить не мог, ведь тогда получается родители зря дали взятку за его поступление. Тем более, что перевод был возможен только на “коммерцию”.

Взгляд Сергея зацепился за какого-то странного мужика. Худой и долговязый, в явно уже видавшем виды костюме в полосочку и с совершенно дурацкой кепкой на голове. Неизвестный стоял у колонны и смотрел прямо на Сергея. Несостоявшийся студент буквально наткнулся на пристальный взгляд и широкую улыбку мужика. У неизвестного была почему-то выщипана бровь, а улыбался он словно голодный кот, заметивший на столе тарелку со сметаной.

Раздражение из-за этого лишь усилилось, не хватало еще чтобы какой-то псих привязался к нему тут. Сергей подумал, что это один из нищих бухариков, которые во множестве курсируют туда-сюда по метрополитену, источая вокруг себя запах паленой водки и смрад давно немытого тела. Пересекаться с такими типами взглядами было совершенно лишним, ибо такой визуальный контакт немедленно служил для них сигналом к просьбе закурить, попытаться выклянчить мелочь или еще чего-нибудь. Поэтому Сергей поспешно отвел взгляд и постарался пройти мимо непонятного чувака как можно быстрее.

В кармане завибрировал телефон, оповещая о полученном сообщении. Уже наполовину достав его, парень уже смутно предполагал, что это скорее всего родители. СМС-ка была от отца: “Твоя мама сильно расстроилась. У нее повысилось давление и пришлось вызвать врача. Надеюсь твои студенческие загулы того стоили”.

Губы парня предательски задрожали, в горле запершило. Сергей накинул на голову капюшон толстовки, чтобы хоть как-то спрятать лицо. Сдерживать слезы стало очень трудно.

Голова буквально гудела и Сергей понятия не имел, как хотя бы немного облегчить эту боль. Можно было напиться, судя по фильмам и книгам именно так поступают люди когда им плохо. Но тогда получится, что отец был прав и он действительно безответственный чурбан и выпивоха. Ему хотелось кричать, объяснить родителям про свои тщетные попытки усваивать учебный материал, про бесчисленные попытки пересдач, про унижения перед преподавателями в попытках вымолить хотя бы тройку. Вот только не было в этом смысла, отец уже решил для себя в чем именно состояла вина его сына и теперь уже ничто не изменит этого мнения. Все, что оставалось парню это собраться с духом и стойко перенести все обвинения.

Сергей представил как вернется домой, в свой маленький городок. Униженный, отчисленный студент, который не смог продержаться больше двух курсов. Настоящее разочарование своих родителей. Одна мысль о том, как он будет стоять понурив голову в их гостиной, где его так часто распекал отец, вызвала в парне настоящую бурю чувств. Злость, негодование, стыд и… страх. Безотчетный ужас от осознания того, что он только-только начал пробовать на вкус самостоятельную жизнь и теперь ему придется вернуться обратно в родительский дом, где его статус будет не самым завидным. И там будет отец, который будет без устали напоминать ему об этой неудаче.

Юноша вздрогнул, когда заметил возле себя силуэт долговязого мужика, которого он заметил еще на спуске в метро. Тот стоял совсем рядом, участливо заглядывая в лицо, словно бы все прекрасно знал о его положении и хотел подбодрить. Неизвестный снял кепку и приветливо махнул ею в знак приветствия. Мельком Сергей успел заметить какую-то татуировку на макушке мужика, но как следует рассмотреть не смог. Тот уже вернул головной убор на место.

Даже какой-то непонятный алкаш, заметив, что парню явно нехорошо проявил участие. От осознания того, что от собственного отца и матери такого не дождаться, парню стало как-то сильно нехорошо.

Какая-то странная, злая радость поднялась в душе Сергея. Юноша все еще внутренне содрогался, представляя какие сцены его ждут дома, но уже не так сильно. С каждым мгновением в нем нарастала уверенность, что всего этого можно легко избежать. Более того, еще и сделать так, чтобы отец сам почувствовал себя виноватым. Эта уверенность нарастала волнами, подобно морскому прибою, который постепенно накатывает все дальше и дальше на берег. Или гудящий звук, усиливающийся по мере приближения поезда из туннеля метро.

Сергей видел как огни осветили проем туннеля, там уже четко были видны очертания приближающегося поезда. В самом деле, это же так просто! Всего-то одно элементарное движение и больше не надо выслушивать обвинения отца, не надо переживать из-за приступов давления у матери. Все так просто.

“Нужен всего один шаг. Только представь какая у него будет рожа, когда он узнает”, четко оформилась в голове Сергея мысль. Он криво ухмыльнулся, вообразив лицо отца, понявшего, что больше шпынять и обвинять сына уже не получится. И что это ОН САМ его довел до такого.

Сергей сиганул прямо под поезд. Он сделал все так быстро и неожиданно, что машинист просто физически не успел ничего сделать. Сначала он ударился о рельсы, явно вывихнув лодыжку. А потом гудящий поезд врезался прямо в него и буквально раскатал молодого студента.

На станции сразу же воцарился хаос. Кто-то вызывал полицию, кто-то просто кричал, некоторые снимали все на телефоны. Но никто не замечал долговязого человека, в поношенном костюме в полоску, который стоял в стороне от всеобщего столпотворения и довольно улыбался. Его красноватые глаза сейчас изменились и можно было разглядеть вертикальные зрачки. Все его существо буквально лучилось торжеством, ведь улов был хорошим.

Продолжение: Шепот в метро (Финал)