Шаман ч. 3⁠⁠

После ужина индеец и человек с револьвером сидели по разные стороны от костра.  Чужеземец предложил шаману свой табак. Не то, чтобы ему очень хотелось делиться, но так он привык. Человек, который идет рядом, заслуживает получить немного того, что имеешь ты сам.

Человек с револьвером показал кожаный кисет и похлопал по нему, в надежде, что индеец поймет для чего он предназначен. Для верности стрелок приставил ко рту два пальца и затянулся воображаемой сигаретой.

Индеец поднял голову и коротко мотнул головой. Стрелок с некоторым облегчением принялся возиться с самокруткой, косясь на своего провожатого. Пытался решить, сможет ли он спокойно спать в его компании или нет.

«Сомкну глаза и мне конец. Почувствую холодное железо на горле, а потом краснокожий утащит мой мешок и мой скальп».

Шаман уронил голову на грудь.

- Городок о котором мы говорили. Ты бывал там? – спросил человек с револьвером.

Ахоу вздрогнул и нехотя поднял голову. Они смотрели друг на друга поверх догорающего костра.

- Салун, магазин хозтоваров, да десяток дырявых лачуг – вот и весь городок, – сказал Ахоу и, поразмыслив, добавил: – Еще лоточник, который всегда задирает цену и продает дрянные инструменты. Быть может, от бледнолицых и не стоит ожидать большего. 

Человек с револьвером хлопнул себя по ноге.

- Выходит, отличный городок. Все, что нужно для жизни, – усмехнулся он. – А ты скривился, будто это не городок вовсе, а отхожая яма.

- Дело не только в убогости города.

- И чего тебе там не понравилось? – спросил стрелок.

- Нужно ли мне об этом говорить?

Стрелок пожал плечами.

- Думаю, что гостеприимством к индейцам тот городок не славится. Так?

Индеец внимательно смотрел на него. Человек с револьвером курил свою самокрутку, облокотившись на мешок.

- Их вряд ли можно в этом винить, – продолжил он. - Так все устроено, понимаешь. Белые ненавидят краснокожих, краснокожие – белых. Но мне как-то плевать, поэтому будь спокоен.

- Там убили моего брата.

- Там не только твоего брата убили! – безразлично бросил стрелок. – Такое сплошь и рядом случается.

Шаман покачал головой.

С минуту оба сидели молча. Человек с револьвером все дымил своей самокруткой, а когда от нее остался лишь небольшой обрубок, бросил его в костер.

- Давай только без глупостей. Я не имею отношение к тем, кто убил твоего брата и вообще на ваших зуб не точу. Не хотелось бы просидеть всю ночь, держась за револьвер.

- Ты меня не интересуешь, – произнес Ахоу, а про себя добавил: «Я убью тебя, если ты помешаешь мне найти зверя». – Ты не пытаешься убить меня, а я не буду пытаться убить тебя.

- Справедливо, – заключил человек с револьвером и откинулся на свой мешок.

- Видно, что мешок этот и есть весь ты, – заметил шаман.

Чужеземец приподнялся на локте и взглянул на свою поклажу.

- Не твое дело, – резко ответил стрелок.

- Зато знаешь, что становится моим делом?

Чужеземец коротко мотнул головой, предлагая индейцу продолжить. 

- Когда ты собирал дрова для костра, я прошелся до того холма, – Ахоу указал рукой на запад, хотя в темноте все равно ничего было не разглядеть. - С него открывался отличный вид на равнину и дорогу, пересекающую ее как длинный уродливый шрам. Именно там, с высоты я  разглядел дым от костра.

Человек с револьвером заметно встревожился, хотя и пытался себя сдерживать. Его губы вытянулись в тонкую линию, лоб разрезали глубокие морщины. Сам того не замечая, он наклонился вперед к костру. Теперь в его глазах отражался огонь.

- Что-то много путников в последнее время в индейских землях, – пояснил Ахоу.

- Наверняка ваши забавляются, – махнул рукой стрелок.

- Возможно, – согласился Ахоу.

«Наши той дорогой не ходят», – подумал он. 

***

Высоко над деревьями среди тяжелых туч желтым заревом замаячил восход.

Но на путников он не произвел никакого впечатления. Какой от него прок, если они все равно шли без остановок.

Шли медленно, поскольку чужеземец тащил на спине свой тяжелый мешок и был не в силах выдержать обычный темп индейца. Они не разговаривали с ночи, когда Ахоу разбудил стрелка и потребовал быстро собираться в дорогу. Краснокожий что-то кричал в лицо заспанному стрелку и требовал поторапливаться. Впрочем, тот не стал противиться и послушал своего провожатого.

Зверь отдалялся все дальше, уходил сквозь леса. Ахоу все сильнее и сильнее отставал от него. Индеец понимал, что в одиночку двигался бы намного быстрее, но не решался бросить человека с револьвером. Он понимал, что чужеземец доставляет ему только хлопоты и если станется так, что из-за него он начнет терять след зверя, то примет решение. Духи его все равно уже прокляли. Чего ему терять?

Лошадь. Добротная лошадь помогла бы сократить расстояние. Настичь Иктоми и заставить его вступить в бой. Только не здесь, только не сейчас. Здесь лошадей не найти. Даже за деньги, которых у Ахоу, впрочем, и не было. Однако, он вспомнил одно место, где можно было арендовать или даже купить лошадь.

Узкая, различимая только индейцу тропа то пропадала, то появлялась вновь. Следовать ей было не просто, а чужеземцу и вовсе невозможно. Он старался держаться спины Ахоу. Шаман постоянно был впереди на пару шагов и периодически останавливался. Было видно, что и сам Ахоу не был уверен куда ему идти. Шаман обхаживал стволы деревьев, да щепу с земли подбирал. Вертел ее в руках и складывал в карманы.

По земле, бесконечным корням и траве ничего не скажешь. Из-за деревьев ничего дальше своего носа не разглядеть.

Впрочем, заблудиться Ахоу не боялся, потому что им следовало просто держаться восточного направления, куда уходил зверь. В случае чего можно было повернуть на юго-восток и выйти в направлении старой торговой дороги.

В полдень Ахоу устал от постоянных жалоб чужеземца и они остановились на небольшой поляне, лишенной всяких кустарников и высокой травы. Прям аномалия какая-то, – подумал чужеземец. Деревья словно охраняли это место, взяв его в плотное кольцо. Ветра здесь почти не было, зато и от солнца защиты не сыскать.

Человек с револьвером рухнул как подкошенный на землю вместе с мешком и громко с наслаждением вздыхал. Смотрел на белые рваные облака, проплывавшие над головой и думал о том, что так бы и сдох прямо здесь на этом самом месте. Сдох бы, да видно кишка тонка. Да, убить себя мог позволить себе разве что какой-нибудь трус и законченный ублюдок, а он не такой. Конечно, такой, – думал он.

У него были добрые родители. Настолько добрые, что отдали его в школу, а не на ранчо дядюшке Бо, куда попадало большинство парней, как только им стукнуло двенадцать. Работы у Бо быль хоть отбавляй. Ничего кроме коровьего дерьма и жидкой похлебки они там не знали. А вот Билл знал. Он чертил свои каракули на настоящем листке бумаги, а потом гнался за Джейн до самого ее дома. Ее белокурые косички с синими ленточками подпрыгивали. Джейн оборачивалась и поддразнивала его. Каждый раз. Чертова девчонка. Еще много лет во сне он будет бежать по дощатой тропинке, мимо дома Уайза, а Джейн Браун будет от него ускользать. Ее заливистый смех еще не раз пронесется через потоки его сознания. Где-то там, в мире, где у Билли все хорошо.

Дома Билли ждал не лучший, но вполне сносный обед, своя комната и старый пес Чарли. Огромный, лохматый и неуклюжий Чарли. Он любил его, как и всех тогда. Любил свою мать, своего отца, даже когда тот выпивал лишнего и гонял его по ферме с розгой в руках. Чудаковатый он был. Этот его отец. Так и сказал шериф, когда принес весть о его гибели. Чудаковатый был и по чудаковатому погиб.

С тех самых пор и все пошло под откос. Вскоре мать слегла с чахоткой. Дом пришлось отдать дядюшке Бо за какие-то там папины долги. Билли не очень-то понимал в чем конкретно заключались эти долги, а шериф лишь объяснил это тем, что его отец успел начудить.

Билл с матерью начали снимать комнату.  Маме становилось все хуже. Чарли тогда не отходил от ее кровати, а он... Он старался. По настоящему старался. Даже устроился на ранчо и раздирал там свои ладошки до костей, пока кидал коровье дерьмо и запрягался в телегу вместо осла. За свои труды Билли выручал ровно столько, сколько хватало на покупку парочки баночек от чахотки. Лекарство хоть и не лечило, но облегчало кашель и мать засыпала с блаженной улыбкой на лице. Билли даже не догадывался, что аптекарь подсовывал ему опиум. Так было даже лучше.

Так бы все и продолжалось, но однажды Билли было поручено скрести каменную дорожку у самого крыльца дома дядюшки Бо. Билли выполнял свою работу старательно, скоблил каждый чертов камень. Возможно, именно поэтому он и заметил меж ними маленькую золотую брошь дочери Бо. Золотая бабочка с тельцем, состоящим из трех белых камешков разной величины. Сама брошь Билли не интересовала и первым делом он собирался отдать ее дядюшке Бо, но потом подумал о Джейн. Как она должно быть обрадуется, когда он подарит ей эту штуковину. Наверняка, мисс Джейн посмотрит на него как раньше, когда он ходил в чистой рубашке и носил новенькие ботинки со шнурками. Да, так оно все и должно было быть, но только в голове Билли.

Как только ему подвернулся шанс, он им воспользовался. Вот и все. Весь треп о великой морали, которой он чуточку да следовал всю свою жизнь, оказался бесполезным бредом. Всей морали, о которой ему столько талдычила его мать. Дело ведь в цене. Просто цена бывает разной.

Билли похлопал ладонью по мешку, будто проверяя, не растерял ли он по дороге все его содержимое. Мешок оставался таким же плотным, как и раньше. Это было хорошо. Чертовски хорошо. Билли с облегчением вздохнул и улыбнулся должно быть довольно идиотской улыбкой. Он думал о времени, когда это все закончится и он сможет распорядиться содержимым мешка в полной мере. Лишь бы индеец его не обманул и довел до тропы, лишь бы банда не нашла его в этих диких землях.

Индеец сидел недалеко. Он посмотрел на чужеземца с негодованием, даже с презрением, как показалось последнему. Не показалось. Сейчас Ахоу как никогда хотелось разорвать заключенный с чужеземцем договор и побежать следом за зверем. В конце концов, что ему было терять?

Он бы мчался без остановок до самого края мира, если потребуется, но догнал бы его. А потом бой. Битва, в которой Убегающее облако, наконец, умрет. Но только так. В борьбе с тем существом, которое лишило его всего, что ему было так дорого и что он так любил.

Иктоми никому не победить. Об этом знали все, но вот никто из этих всех даже не пытался бросить ему вызов. Он бросит и если ему хотябы удастся поцарапать эту тварь своим ножом, Ахоу умрет счастливым. Главное, что он больше не будет страдать и вспоминать о всех, кого забрал у него зверь. Главное, он сразится и умрет как настоящий воин.

Ему понадобится лошадь. Не та старая кляча, которую он бросил, когда зверь стал плутать по лесу. Настоящая лошадь, способная нести его долгие милли, когда зверь выйдет из леса. А он выйдет из леса. Тогда уже Ахоу точно его не догнать на своих двоих.

Индеец подумал о старом Джо, который наверняка не откажется продать ему такую лошадь. Вот только у Ахоу не было денег, а старый Джо был еще тот скупердяй и в долг никогда не давал. Зато у чужеземца они были и Ахоу подумал, что может быть он не зря встретил его. Чтож, может быть, но пока человек с револьвером его только замедлял, а те кто идут по его следу, могут и вовсе закончить всю его кампанию. Об этом следовало хорошенько подумать. 

- Мы должны идти, – сказал Ахоу.

Билли застонал, поднимаясь с земли.