Сериалы⁠⁠

В общем то это и противоречит идеям книги. Вот, что думает автор про войну:

«Даже если ты снова и снова повторяешь один и тот же день, жизнь на поле боя рутиной быть попросту не может. Если изменить угол взмаха топором хотя бы на один градус, это может запустить цепь событий, которые в конечном счете изменят весь исход. Допустим, мимик, сумевший от тебя ускользнуть, через минуту уже начнет косить твоих друзей. С каждым погибшим солдатом строй и линия обороны слабеют, пока в конечном итоге не рушатся окончательно. А все из-за того, что ты взмахнул топором под углом в сорок семь градусов вместо сорока восьми»

Первый бой Кейдзи

«Мне показалось, что Рита кивнула. Она прыгнула вперед, легко порхая по полю сражения. Ее топор поднимался и снова падал. Каждый раз, когда свет играл на его лезвии, прочь отлетал панцирь мимика. Песок, струящийся из ран, маленькими вихрями вплетался в круговерть умелых ударов. Она вспарывала панцири с той же легкостью, с какой лазер резал бы сливочное масло.

Рита описала полный круг, защищая меня от мимиков. Мы явно проходили с ней один и тот же курс обучения, но она прорубалась через строй врага как броневик, в то время как я лежал на земле – сломанная игрушка, у которой села батарейка. Никто не вынуждал меня идти сюда. Я сам притащился в это болото, на поле боя, и ничего хорошего так ни для кого и не сделал. Лучше бы меня подбили рядом с Ёнабару. По крайней мере, тогда другой солдат не подвергался бы опасности, пытаясь защитить меня».

Кейдзи про мимиков:

«Они все это время охотились за мной. И если бы не Рита, то получали бы меня на завтрак, обед и ужин».

Кейдзи про Риту:

«Около половины всех мимиков, убитых во время противостояния, погибли в боях, в которых участвовал ее отряд. Меньше чем за три года они уничтожили больше тварей, чем за двадцать лет все CEO, вместе взятые. Рита была спасителем, спустившимся с небес, чтобы переломить ход этой бесконечной войны, которую мы явно проигрывали».

Кейдзи про петлю времени:

«Посмотрим, что я все-таки смогу забрать с собой. Судьба сдала мне дерьмовые карты, и что с того? Я все равно прорвусь, я одержу победу. Буду в последний момент уворачиваться от вражеских снарядов. Научусь убивать мимиков с одного удара. Если Рита Вратаски – богиня на поле боя, я буду наблюдать и учиться до тех пор, пока не сравняюсь с ней. У меня столько времени, сколько потребуется.

Все равно больше заняться нечем».

О Рите:

«Рита Вратаски присоединилась к Войскам специального назначения США после боя, принесшего ей медаль Доблести Тора. Этой медалью, обладавшей известным сходством с упомянутым божеством, размахивавшим молотом, награждался солдат, убивший десять и более мимиков за один бой. Мимики были единственным неприятелем, способным выстоять под градом пуль против взвода из пятидесяти вооруженных пехотинцев. В медалях Тора не так часто возникала нужда».

Рита о войне:

«Атаки мимиков были простыми по своей сути. Они напоминали Рите свиней, которых она когда-то выращивала в Питтсфилде. Солдаты обычно выбирали одного противника и нападали на него, но мимики делали все с точностью до наоборот. Как метла, сметающая грязь с пола, твари атаковали сразу целые отряды».

«Рита, которой едва исполнилось шестнадцать, не понимала, откуда у нее такие способности к войне».

Первая петля Риты:

«Рита прослужила в отряде около полугода, когда угодила во временную петлю, которая с тех пор определяла ритм ее жизни… После боя полуостров Флорида был весь усеян Доспехами. Их разбитые, раздробленные корпуса стали гробами для запертых внутри тел».

«Рита Вратаски сумела каким-то чудом удержаться на тонкой как струна грани, которая змеей вилась между жизнью и смертью. Молот-пробойник сначала погнулся, затем и вовсе потерялся. Патроны заканчивались. Она так крепко сжимала двадцатимиллиметровую винтовку, что казалось, та приварена к руке. С трудом борясь с тошнотой, она сдирала батареи с тел погибших друзей. И баюкала винтовку на руках»…. «Рита вернулась в мясорубку.

И тогда она увидела его. Одного мимика, отличавшегося от остальных. С виду он был точно такой же, как другие – еще один раздутый лягушачий труп в море разбухших от воды амфибий. Но в нем было что-то, сделавшее его не похожим на остальных. Возможно, постоянная пляска со смертью обострила чувства, о существовании которых Рита сама и не догадывалась, указала ей на тайны, скрытые от обычных глаз.

Когда она убила этого мимика, началась временная петля»