Санаторий. Глава 1⁠⁠

В комнате, где я сидел, ожидая очередного допроса, было, мягко говоря, неуютно. Маленькая, пустая комнатёнка могла похвастаться лишь квадратным столом, двумя стульями – на одном из которых сидел я – светильником с люминесцентными лампами, издававшими ровный электрический гул и предательски мерцавшими, а также бледно-розовыми стенами, которые мне особенно не нравились, навевая неприятные воспоминания о школьных годах.

Директриса считала, что этот цвет "успокаивает", и потому практически все кабинеты в школе были выкрашены в этот оттенок. Последним анклавом цветового разнообразия в моей альма-матер был кабинет учителя истории, которая о выбранной директором цветовой гамме отзывалась так, будто "кого-то вырвало персиками". А поскольку её кабинет с зелёными стенами был единственным местом в школе, где мои, ни фига не спокойные, одноклассники переставали меня тыркать, я был с ней полностью согласен.

Примерно через десять минут перебирания мной школьных обид дверь, напротив которой я сидел, открылась, и в комнату вошла женщина в обычной, повседневной одежде и с толстым ежедневником в кожаной обложке в руках. Она подошла к столу и неспешно уселась напротив меня. Двигалась она расслабленно, словно подобные мероприятия были для неё рутиной, так что я смог внимательно рассмотреть её, прежде чем она заговорила. Возраст её был неопределим. Если бы меня попросили назвать точную цифру, я бы сказал, что ей от тридцати пяти до пятидесяти. Короче говоря, она обладала тем типом внешности, из-за которого было сложно понять, то ли она молода, но запустила себя, отчего выглядит старше, то ли наоборот – уже стара, но хорошо ухаживает за собой и потому выглядит моложе. Она была полновата, а на её руках, из-под края рукавов свитера грубой вязки, виднелись шелушащиеся пятна – то ли какая-то кожная болезнь, то ли раздражение от холода. Волосы же, собранные в неряшливую гульку, были явно крашенными и имели светло-серый оттенок, который, кажется, называют "пепельный блонд". Несмотря на непритязательность внешности, её спокойное лицо и неспешная, расслабленная манера движения располагали к ней.

— Здравствуйте, Роман. Извините за долгое ожидание. Надеюсь, вы тут не заскучали?

— Нет, что вы. Я развлекал себя, разыгрывая в голове сцену допроса из первой "Матрицы". Буду не против, если вы будете звать меня мистер Андерсон.

Она ответила легкой улыбкой:
— Радостно видеть, что вас не покинуло чувство юмора. Надеюсь, что и в дальнейшем вы не будете "немы". Скажите, вы знаете, почему находитесь здесь?

— Меня обвиняют в массовом убийстве скольких-то там человек.

— А точное количество вы не знаете, потому что…?

Я прервал её:
— Потому что я никого не убивал.

— Не могли бы вы рассказать мне всю историю с самого начала?

Ненадолго повисла тишина – мне очень не хотелось заново переживать те события. Но, собравшись с силами, я набрал в грудь побольше воздуха и начал свой рассказ.