Роман "Декольте". глава 1 ч. 3⁠⁠

Утром я проснулся так, как никогда не просыпался. Её величество всё ещё отсыпалось, завёрнутой в простыню, упиваясь свободой. Я достал её из-под кровати, нежно развернул и принялся будить. Пробуждаясь, она была изящнее, чем вчера.  Я протёр ладошкой её лицо и долго смотрел в её монархические глаза. Я снова хотел плакать. Что-то ожило во мне. Я почему-то подумал про старика.

Не отводя взгляд и моргая так редко, как мог себе позволить, я врезался глазами в изображение королевы. Я вспомнил, как отец целовал мать. Ту, первую, настоящую маму, которую я хорошо помнил, но с которой никогда не мог поговорить, потому что отставал. Именно так я решил поцеловать Марию-Антуанетту. На щеке королевы проявилось жирное пятно от губ.  Мне хотелось, чтоб оно исчезло, чтоб картина приобрела первозданность, я хотел любить её такой, какой она была до вмешательства извне. Но не мог не любить её любой.

Я услышал скрип двери. Дверь приоткрылась, но я не придавал этому значения, я не смел оторвать взгляд от картины, тем более оторвать мысль от любви. Потом всё перестало происходить примерно на минуту. Существовали только Мария-Антуанетта и её доблестный освободитель, - я – Артур.

Меня вернул в сознание голос отца. Моя мысль с плотью оторвалась от сознания. Мой взгляд поник. Понимание запретности подстегало чувство великой любви ещё тогда, под взором стен комнаты над спальней спящего старика.

Оторванная мысль болела. Сквозь боль, я, с чувством вины, сам не понимая за что, повернул голову. В руке отца болталась нагайка.

- Артур, - начал произносить папа, - я вижу твой страх, но лучше бы ты смеялся, было бы легче.  Пусть это будет твоим последним страхом в жизни. - Отец щелкнул кончиком нагайки по груди Марии-Антуанетты, нагайка сверкнула в сантиметрах от меня. С моих глаз пошёл похоронный ливень.

Впервые в жизни в моём рту стало так сухо, что, лизнув щеку Марии-Антуанетты сейчас, я бы снял с неё нарисованный скальп. Теперь я могу рассуждать, что тогда, вероятно, боялся не нагайки, а того, что видел её впервые. Глаза отца сходились где-то на моей переносице, дрожала его нижняя губа и вот-вот отвалилась бы, если бы он, вдруг, не заговорил.

- Ты знаешь кто эта женщина, сын?

Не зная правильного ответа, я предпочёл молчать