Предатель⁠⁠

1

БАХ!

Волна жара и обугленных щепок сбила Ра’Морда с лап и заставила позорно, совсем по-кошачьи взвизгнуть. Это орк, висевший на перилах со стрелой в голове, обломил гнилые деревяшки и всей своей тушей грохнулся в руну пламени на полу первого этажа. Когда в ушах перестало звенеть, каджит отряхнулся и продолжил обыскивать убитых разбойников.

– Эй, сюда! Мы тут, наверху!

Ра’Морда передёрнуло от очередного крика. Возможно, они звали наугад. А может, использовали Обнаружение Жизни. Хотя с этим заклинанием едва ли разбойники застали бы их врасплох. Пожалуй, стоило посмотреть на пленников, которые были обязаны каджиту освобождением.

В кладовой на втором этаже форта собралась пёстрая компания. У дальней стены на грязной соломе сидел тщедушный босмер. Он горько всхлипывал, бил себя кулачком по коленке и, в целом, выглядел невероятно жалко. Бурча и сквернословя, из угла в угол нервно ходила нордка в рваной фермерской одежде. Видимо, она была женой босмера, потому что иногда отпускала в его адрес особо грязное ругательство. Прямо напротив входа, у стола суетился серокожий красноглазый тип в фартуке кузнеца. Смешной колпак и завитая борода выдавали в нём большого поклонника двемеров. Он возился с непонятным механизмом, царапая руку о железяки и совсем не по-двемерски обзывая кого-то «н’вахом». На лавке посреди бочек и мешков пыталась медитировать старая каджитка. Ра’Морд двинулся было в её сторону, однако дорогу ему преградил дюжий редгард в широкополой шляпе, вооружённый арбалетом и традиционным кривым мечом. Темнокожий вояка изобразил самую искреннюю улыбку и рассыпался в благодарностях.

– Ты должен каджиту, – сухо оборвал Ра’Морд попытку навязать ему новых «самых верных друзей».

Мягко отодвинув предводителя неудачников, каджит подошёл к пожилой соотечественнице и заглянул в её мудрые ясные глаза. Их разговор на родном языке длился около часа. Из странных метафор и полунамёков Ра’Морд смог уяснить немногое. Кто заточил его в ледяную глыбу, кто и зачем растопил её спустя много лет, оставалось загадкой. Империя уже давно пребывала в руинах, но кто или что за это в ответе, ещё предстояло выяснить. Похоже, один из многочисленных отпрысков каджита смог уцелеть. С его поисков стоило начать новую жизнь в этом странном, разрушенном и чужом мире, больше похожем на планы Обливиона. На вопрос, откуда начинать поиски, старая провидица сказала что-то о больших изумрудах, попросила скумы и задремала.

Из задумчивости Ра’Морда вывел надоедливый сын пустыни. Он преданно заглядывал каджиту в глаза и просил о дальнейшей помощи «несчастным попавшим в беду поселенцам».

2

Вскарабкаться на крышу заброшенного храма Акатоша для каджита оказалось плёвым делом. Жаль было рисковать последней отмычкой ради прямого выхода из кладовой. С покосившегося шпиля Ра’Морд грациозно перепрыгнул на крышу форта. Глянув на люк, ведущий в кладовую, он довольно хмыкнул – железные петли покрывал едва заметный иней ледяной ловушки.

На крыше лежала мёртвая лошадь. В Скайриме это никого не удивило бы, учитывая способности нордских лошадей, с жеребячества приученных к бегу по пересечённой местности и скалолазанию. Но здесь…

У Ра’Морда вдруг неприятно сжалось в груди. А где это – «здесь»? Он только сейчас осознал, что после освобождения из ледяного плена был так ошеломлён изменившимся миром, что целый день бездумно ходил и осматривал руины поселения на берегу реки… И река, и посёлок потеряли свои имена под натиском эмоций или каких-то чар. А может, разум каджита повредился из-за долгого переохлаждения. И, кстати, насколько долгого? У смутно знакомой хижины он встретил механическое существо. Ра’Морд помнил, что видел подобные штуки когда-то давно, в странных руинах… Двемерских?.. Он помнил, что они агрессивны и, не дожидаясь нападения, швырнул тяжёлый булыжник. С анимункула слетела какая-то крышка, посыпались искры, он осел на землю грудой металлолома. Когда каджит подошёл, железяка проскрипела что-то удивительно дружелюбное, а потом свечение внутри механизма потухло. Возможно, стоило бы оставить эту штуку в рабочем состоянии и как следует расспросить. Ну ничего, теперь имелась старая прорицательница, и в следующий раз Ра’Морд обратится к ней с более осмысленными вопросами. Сейчас целью каджита был ещё один механизм, и он уже начинал чувствовать раздражение от такого количества механизмов в этом разрушенном мире.

Посреди крыши стоял двемерский центурион – огромный металлический воин, приводимый в движение механикой и магией, искусно сплетёнными воедино древним исчезнувшим народом. Махина не двигалась и не издавала звуков, но Ра’Морд предпочёл крадучись обойти её стороной. Если верить механику-данмеру, этим монстром можно управлять, каким-то образом оказавшись внутри. Разбойники, которых каджит перебил в старом форте, были крохотным отрядом охраны. Вот-вот должна была вернуться большая разбойничья армия вместе с главарём. И, похоже, уйти отсюда живыми можно было только заставив центуриона сражаться на своей стороне. Оставалось неясным, как это чудо инженерной мысли очутилось на крыше вместе с мёртвой лошадью.

Убедившись, что механический воин выключен, Ра’Морд осмотрел его со всех сторон. Единственным доступом внутрь без специальных инструментов была маленькая дверца на спине, за которой помещался тусклый тёмно-фиолетовый кристалл. Ра’Морд презрительно фыркнул:

– Каджит не механик, но каджит не глупец! Как можно оказаться внутри? Это ведь не повозка и не доспех! Пусть данмер поймает свою душу в камень, вот тогда каджит попробует…

За спиной послышался скрип открываемого люка. Кто-то завопил от боли, Ра’Морд почувствовал сильнейший ледяной удар в спину и, сбитый с ног, полетел вперёд, прямо на ржавого великана. Его последней мыслью было: «Всё-таки каджит глупец…»

3

– Или не глупец?..

Ра’Морд ощущал себя очень странно. Почти так же, как во время оттаивания из глыбы льда пару дней назад. Или прошла уже целая вечность, а мир снова изменился до неузнаваемости? Очень медленно и тягуче возвращались зрение и слух, но тела Ра’Морд по-прежнему не чувствовал. Первым делом, когда он сможет двигаться, каджит разорвёт когтями шею того, кто сунулся открывать защищённый магией люк!

ВЖУХ!

От неожиданности Ра’Морд чуть не подпрыгнул. Перед глазами мелькнула здоровенная жёлтая рука, стоило каджиту представить, как он царапает когтями. Вдруг он понял, что стоит на ногах, хотя не чувствует их. От страха и возбуждения его сердце должно было бешено заколотиться, а хвост жёсткой проволокой захлестать по бёдрам. Однако хвоста он не ощущал, а в груди, вместо привычной дроби, будто что-то завертелось с противным жужжанием. В пору было потерять сознание от безумной догадки, но мозги, как некий добротно смазанный механизм, продолжали исправно шевелиться. Онемевшее тело каким-то невероятным образом оказалось подвижным и послушным.

– Или не каджит…

Ра’Морд поднёс свои новые металлические руки к лицу, и долго пялился на них в немом оцепенении. Затем, шипя паровыми приводами, обернулся и посмотрел на лежащее у ног хвостатое безжизненное тело.

Компания пленников вздрогнула, услышав снаружи истошный вопль, словно искажённый металлическими трубами.

– Кошки что ли дерутся? – проворчала Марсильда, бинтуя обмороженную руку остроухому супругу, который выглядел теперь ещё более жалким.

Старая прорицательница грустно вздохнула:

– Или не кошки…

ЭПИЛОГ

Земля перестала дрожать, а поднятая пыль понемногу рассеивалась. Спрыгнув с крыши форта, центурион зашагал через разрушенный посёлок. Руины выглядели безжизненными, но тишину нарушали многочисленные шорохи, позвякивания и перешёптывания. Разбойники умели устраивать засады на караваны, но, впервые встретив такого грозного противника, чувствовали неуверенность и страх. Никто не решался напасть или убежать. Напряжение нарастало. Центурион, вопреки всем ожиданиям, заговорил.

С крыши форта темнокожий человек наблюдал, как из развалин трактира вышел могучий, хорошо экипированный орк. Вероятно, это был главарь разбойников. Он вразвалку подошёл к центуриону, поигрывая здоровенной секирой, явно маскируя страх под нарочитой бравадой. Они обменялись фразами, после чего железный великан махнул рукой на верхушку форта и показал разбойнику четыре пальца.

Редгард заскрипел зубами. Когда ухитрилась уйти старая глотательница скумы, и как об этом узнал оживший центурион, ему было неведомо. И почему он их бросил? Ведь так хорошо всё складывалось! Алик'рский воин в сердцах скомкал и швырнул с крыши использованный свиток Захвата Душ.

– Предатель! А ведь столько поселений нуждалось в твоей помощи!

К воротам форта короткими перебежками двинулся первый отряд разбойников. Немного поодаль центурион флегматично крутил в бараний рог выросшего словно из-под земли даэдрота.