Поступь Мрака. Глава 18⁠⁠

Глава 1 / Глава 2 / Глава 3 / Глава 4 / Глава 5 / Глава 6 / Глава 7 / Глава 8 / Глава 9 / Глава 10 / Глава 11 / Глава 12 / Глава13 / Глава14 / Глава 15 / Глава 16 / Глава 17

Юлия никогда бы не подумала, что однажды столь бесстрашно откликнется на отчаянный крик неизвестного в таком в высшей степени захолустном незнакомом местечке. Обучением военному искусству отец хоть и прививал ей уверенность в своих силах, но по истечении пяти лет, когда Кардан прервал занятия, Юлия всё больше замыкалась в себе и общении с Ваней, чтобы вот так броситься на помощь первому встречному. Но, наверное, последние дни слишком много унесли невинных жизней, чтобы не обращать внимания на зов человека, попавшего в беду. Тем более что тоненький и слабый голос принадлежал, скорее всего, девочке или маленькому мальчику. А как оставить дитя в беде?

Уже с вершины холма Юлия увидела ребёнка. Он лежал у подножия утёса, который широкой трещиной делился на две скалы, и, схватившись за ногу, плакал и верещал. Может, лез по утёсу, сорвался и повредил ногу? Какой дурак лазает по горам один? Впрочем, болван лежит перед Юлией и что есть сил дерёт глотку от боли.

Графиня поспешила вниз, совсем забыв сказать Ване с Сабриной. Попавший в беду ребёнок усыпил подозрительность Юлии.

Это был тот чумазый мальчишка в рванье и обносках, который с утра прятался в кустах и с открытым ртом и полными ужаса глазами стал свидетелем удивительного чуда: летающей Сабрины.

— Нет! — крикнул мальчик. — Не подходи!

— Я хочу помочь! — Юлия присела и на полусогнутых ногах медленно приблизилась к мальчику. Тот дёрнулся, попытался перевернуться, но взвыл от боли.

— Я видел тебя! Ты ведьма! Не подходи! Не подступай…

— Послушай! — тихо сказала Юлия приближаясь. — Если тебе не помочь, какой-нибудь зверь найдёт тебя и…

— Нет! — кричал мальчик. — Нет! Ты сама съешь меня! Ты съешь моё сердце! Так делают все ведьмы!

— Что? — Юлия от удивления остановилась. — Что за глупость?! Если ты продолжишь орать, нас услышат солдаты короля и…

Мальчик замолчал. Он испуганно хлопал большими карими глазами и не знал, что лучше: подпустить к себе ведьму или криками выдать солдатам?

— Нет-нет, — примирительно сказала Юлия и медленно пошла к мальчику. — Обещаю не есть тебя. Хорошо? Я только посмотрю, что с ногой, помогу и отпущу на все четыре стороны. Идёт?

Мальчик сглотнул и, кажется, забыл о боли, размышляя над предложением, затем неуверенно кивнул.

— Добро. Только имей в виду, ведьма, я невкусный и… больной!

— Хворый?

— Да-да! Самый нездоровый в мире! Съешь — тоже заболеешь и умрёшь! — предсказал мальчишка страшным загробным голосом.

— Ладно! — кивнула Юлия. — Я только ногу посмотрю, и…

Казалось, мальчик доверился ей и убрал руки, чтобы девушка оглядела раны, но едва Юлия отодвинула в сторону лохмотья и коснулась худой угловатой голени, то ощутила сильную слабость. Мир вокруг вздрогнул и поплыл, а неведомая сила навалилась на голову и плечи и потянула тело к земле. Острая боль, пронзившая члены, начиналась в ладонях, касающихся мальчика, и единой молнией пронизывала тело. Внутри головы вскипало огненное озеро, а стопы горели, будто девушка шла по лаве, и пальцы свело судорогой.

В отчаянном порыве Юлия попыталась оторвать ладони от голеней мальчика, но не смогла, её руки словно прилипли к его коже, и сил в слабеющих дланях не хватало, чтобы разорвать эту странную связь. Мальчик молчал и карими глазами пристально смотрел на девушку. Когда он понял, что Юлия пытается выскользнуть из его магического захвата, то положил ладони на её руки и придержал.

— Ваня! — вылетел шёпот из сведённой спазмом груди Юлии. — Помоги!..

— Ваня больше не придёт, и никто тебе не придёт на помощь! — раздался за спиной грубый и хриплый женский голос, словно незнакомка всю жизнь курила ангонландский табак. — Тебе уже вообще никто не подсобит. Допрыгалась девочка…

Юлия через усилие повернула голову и увидела грязную, под стать мальчишке, оборванку с ослом. Всклокоченные волосы образовывали шаткую причёску, похожую на копну сена с вкраплением листьев, паутины и перьев, словно женщина долго продиралась через кустарник или жила под птичьими гнёздами. Одежда состояла из рваных цветастых юбок, накинутых одна на другую без всякого вкуса или практической пользы — они просто скрывали дыры друг за другом. Сандалии же сплетены из ветвей кустарника. Наверняка с непривычки больно ходить. Лицо крайне неприятное, но, скорее всего, в тех условиях, что жила оборванка, любое бы лицо стало похоже на опухшую морду деревенского выпивохи. Грязное, одутловатое с немалыми мешками под глазами, с целым семейством огромных бородавок и белых прыщей, оно отталкивало любой взгляд. Но Юлия не отвела глаза, а смело посмотрела на неё, и даже в какой-то момент осознала, что когда-то оборванка была вполне крива, а большие зелёные глаза только украшали давно исчезнувшее под маской обыденности лицо.

— Там женщина, — в бессилии прошептала графиня. — Она умирает…

— Её трудности, — бодренько заявила незнакомка. — Она меня не интересует. А вот ты… и твоя сила — да. Саббатон, заставь нашу гостью взобраться на осла. И пусть скинет с себя этот ужасный меч, а то кого-нибудь поранит. Девчонке предстоит поездка в наш славный горный дом, куда её предки сослаликогда-то нас . Пусть насладится нашим гостеприимством. Недолго…

Саббатон вскочил на ноги и, — о чудо! — его детские коленки даже не подогнулись. А вот Юлия так и не смогла поднять руки, а когда мальчик поманил её пальчиком, ноги сами включились в работу. Словно в тумане Юлия поднялась, отстегнула ножны и бросила на землю. Подошла к ослу и забралась на животное, правда взгромоздилась не как леди, а будто соломенный тюфяк — просто перекинулась поперёк спины.

«Ваня! Ваня!» — кричала девушка про себя и пыталась напрягать мышцы, чтобы управлять силой, но тщетно: Ваня будто исчезла.

— Ты можешь сколько угодно пыжиться и пробовать использовать свою силу, — заметила незнакомка, когда осёл тронулся по тропе, ведущей в раскол между утёсов. — Саббатон связал твои силы своими. И не ослабит хватку, пока я ему не разрешу. Мальчик для своего возраста и пола весьма хорош в колдовстве. Но будь он девочкой — ведьма из него вышла бы во сто крат лучше. Я бы не смогла его контролировать. Теперь же всё просто: я управляю им, держу на коротком поводке, а он лишает сил особо ретивых ведьм, пока я их обрабатываю… Эта схема настолько надёжна и отшлифована, что можешь не рыпаться. Ты будешь безвольна ровно до тех пор, пока не лишишься всех сил и, конечно, жизни…

Внутри графини всё сжалось от страха. Она хотела вырваться, сопротивлялась, но даже пальцем шевельнуть не могла. Пыталась орать, чтобы дать знать Сабрине, но из горла вырывался лишь жалкий хрип. Мысленно взывала к Ване: ругала, просила, обвиняла и умоляла помочь, но «призрак» сгинул, словно Юлия никогда не имела способностей к магии, которых и не просила. Пропади сила раньше, графиня была бы счастлива, но сейчас, в столь опасный момент… Это сильно испугало. Но что Юлия могла сделать? Очевидно, что в компании ведьмы и её ушлого ученика, ничего. В итоге девушка смирилась с положением и обмякла — так легче переносить боль в боку, куда давит спина осла, от его походки. Графине оставалось наблюдать за доро́гой, стараться запомнить путь и слушать ведьму, слишком довольную поимкой новой жертвы, а оттого весьма разговорчивую .

— С тех пор как ваши отцы и деды изгнали нас с наших земель, — вещала ведьма, — мы, кто уцелел, спрятались подальше в горы. И там лелеяли планы мести всем людишкам, занявшим наше место под солнцем. Я вот тоже хотела бы существовать как все люди. А на самом деле? Обретаюсь в пещере! Как думаешь, мне не обидно? А Саббатону? Мою мать уничтожил граф ди Ванэско. И её матерь, и её. Да-да, это сделал он, этот светлый и мудрый граф, что наплодил восемь дочерей. А ведь одна из них обязательно ведьма! И это не мои фантазии, это мир такой. А он, этот граф, своими руками начал ломать мироздание. Он встал поперёк его! Он обрушил миропорядок и наплевал на правила, начертанные на Скрижали Вечности в Чертогах Вселенной. Разве он не виноват в том, что случилось потом? Справедливость просто обязана была восторжествовать, а Азраид — вернуться. Всё воротится на круги своя, а о графе все позабудут быстрее, чем он снискал себе славу непримиримого врага всех ведьм. На чужом несчастье, как говорится…

Тропа извилисто уходила в горы, осёл подпрыгивал на каждое новое возвышение дороги, отчего в животе Юлии вновь и вновь ярким огнём загоралась боль. Девушка повернула голову в сторону от дурнопахнущего ослиного бока, куда упиралась лицом, и разглядела только грязную и волосатую ляжку животного и ведьму, идущую следом. На её шее болталась кукла, очень похожая на мальчика-оборванца. В её голове торчала здоровенная булавка.

А вокруг — камни и скалы, загораживающие обзор. Куда шли, разглядеть невозможно. А смотреть становилось тяжелее. В груди из-за пружинистого шага животного оставалось слишком мало воздуха, чтобы полноценно дышать, а перевёрнутое положение Юлии определило и состояние — кровь прилила к голове, и девушка лишилась чувств.

Мрак вновь окутал всё вокруг, лишь цветные туманные пятна ещё вращались около Юлии, пока не поблёкли и не растворились в черноте.

А затем внезапно тьма отступила в стороны, оставив Юлию и Ваню на верхней площадке лестницы. Отсюда открывался отличный вид на бальный зал. Необычный, местами страшный. В замке ди Ванэско Юлия никогда не знала такого зала.

Огромные, в три человеческих роста, окна с жуткими чёрно-белыми мозаиками, изображающими ужасных чудовищ. Между окнами установлены реалистичные статуи ещё более страшных монстров. Высокий потолок поддерживают резные колонны с изображением каких-то людей, явно заслуживших столь благородную честь — быть увековеченными в статуях. С потолка ниспадают оплетённые паутиной кривые люстры с тысячами чадящих свеч. Между ними прямо свешиваются кажущиеся настоящими трупы людей. Бледные, с полупрозрачной кожей, явно выполненные из воска сумасшедшим скульптором, но не менее пугающие, чем настоящие висельники.

Зал полон, толпа разошлась по сторонам, и люди слишком невзрачные, чтобы рассмотреть их подробнее. Ярко выдаются только…

Юлия ахнула: красочно выделялись только члены её семьи. Мать и сёстры застыли в центре зала, разодетые в бальные наряды и накрашенные по последней моде, а отец сидел чуть в стороне на каменном престоле рядом с другим троном. Юлия яростно прошептала:

— Нет! Только не ты!

— Почему же? — спросил сидящий на втором троне молодой человек в чёрном шёлковом костюме, расшитом золотом и серебром. Слова звучали прямо в голове девушки, но Азраид повернулся к ней, показывая, что знает о её присутствии, и приподнял шляпу-цилиндр с серебряной перевязью и алым бантом. — Не рада меня видеть?

— Сам, как думаешь?

— А я рад, — улыбнулся юноша. Даже тонкие усы насмешливо изогнулись. — Рад видеть тебя живой. И по такому случаю приготовил для тебя танцы, которые ты так… не любила!

— Не надо мне никаких плясок! Не тронь моих родных!

— А ты так и осталась дикаркой, Юлия! Ничегошеньки в танцах не понимаешь! Никак не можешь отдаться той атмосфере непринуждённости, с которой тебя уносит в мир эйфории. Всё бегаешь с мечом, всё бьёшься, как мужик! А ведь не этим должны заниматься девушки… Ой, не этим!

— Тебя забыла спросить!

— Конечно, забыла осведомиться! Конечно! А ещё забыла поблагодарить за столь ценный подарок к пятилетию — ту силу, с которой ты так легко создала призрака умершей сестры! Хоть бы раз «спасибо» сказала!

— За её смерть?

— За её жертву! Я поступился ей, чтобы дать тебе могущество…

— Странная логика, Азраид, — крикнула Юлия и украдкой посмотрела на Ваню, белёсой дымкой присутствующую рядом. — Я должна тебя благодарить за то, что уничтожил всё самое дорогое для меня.

— Вижу, ты ещё не разобралась, какая сила тебе досталась! — сказал Азраид и улыбнулся. — Что ж, зато представление не зря готовил.

— Сколько ещё ты будешь надо мной издеваться? — не выдержала Юлия, а Азраид лишь злобно усмехнулся.

— Пока не сгинешь. Твои новые спутники — весьма поднаторели в этом деле. Расчленят, а силы заберут. А теперь смотри.

Он щёлкнул пальцем, и зал наполнился медленной музыкой. Размытые люди, стоящие по краям зала, рукоплескали, пока, повинуясь Азраиду, родные Юлии выстраивались в танцевальный узор. Мать и шесть дочерей образовали круг, а внутрь зашёл сам Азраид. Его губы растянулись в ехидной улыбке, и юноша отвесил поклон. В тот же миг склонили головы, словно ярмарочные куклы с управляющими дощечками, приколоченными к спине, и мать с сёстрами.

— Как символично, — услышала Юлия голос Азраида в голове. — Семь девушек и женщин, и семь королевств Света, которые вскоре тоже станут моими…

Танец продолжился. Мария и дочери ходили вокруг Азраида под музыку и, когда мелодия делала паузы, отвешивали реверансы Владыке Марка. Наконец, Азраид что-то решил, и на одном из интервалов подошёл к Глории. Девочка сжалась, а отец, следивший за этим с каменного трона, задёргался в припадке безумия, будто прикованный к трону. Кардан не мог подняться и помочь дочери.

Впрочем, Азраид очень галантно склонился перед пятилетней девочкой, встал на одно колено и протянул длань, предлагая принять его приглашение к танцу.

— Нет! — крикнула Юлия. — Не бери его руку!

Но её никто не слышал. И Глория в том числе. Через мгновение она успокоилась и даже улыбнулась, а потом вложила свою маленькую ладонь в белой кружевной перчатке в руку Азраида.

Юноша хитро улыбнулся и скосил взгляд на Юлию. Девушка замерла в ожидании какой-нибудь подлости. Азраид вывел Глорию, словно принцессу, в центр круга, и… девочка вспыхнула ярким пламенем.

Юлия завопила от ужаса, но никто её не слышал. Более того, кроме отца, бешено вырывающегося из невидимых пут на троне, никто словно и не заметил, что Глория вспыхнула.

— Вы все, — воскликнул юноша, обводя рукой хоровод ди Ванэско, — семья ведьмы! А это значит, что и вы тоже в некотором роде колдуньи! Прошу вас в костёр, дамы.

Азраид поклонился и протянул руку Марии. Мать улыбнулась и вложила свою десницу, как и Глория до этого, в ладонь юноши. Азраид галантно проводил её к костру, и мать добровольно вошла в огонь. Потом настала очередь Лилии, затем Карлы, Люссии и Сессилии. Последней в костёр с довольной улыбкой шагнула Юстифа.

Юлия орала не переставая. Азраид знал, как сделать девушке больно, и делал, освежая в памяти события недавних дней, когда сёстры погибли.

Настала очередь отца. Кардан ди Ванэско не переставая рвался из невидимых оков и, стоило Азраиду щёлкнуть пальцами, освобождая мужчину, он вскочил на ноги и бросился на юношу в чёрном. Но когда добежал, не напал! А промчался мимо и сиганул вослед семейству. В костёр.

Семья Юлии погибла вновь. Невыразительные зрители, стоявшие по сторонам зала, аплодировали представлению, а Азраид откровенно наслаждался болью графини. Затем он помахал ей рукой в чёрной перчатке, и в голове девушки прозвучало ядовитое:

— Когда твои новые друзья выпотрошат тебя, присоединяйся. Найдём и тебе место в нашем маленьком представлении… Уже скоро, дорогая моя. Уже скоро…

— Ах ты, грязная… — закричала Юлия, но слова утонули в заполонившем всё вокруг грохоте. Чернильная дымка мгновенно всколыхнулась и размазала картинку, а графине показалось, что её сейчас порвёт — кто-то огромный тянул девушку за руки и ноги.