Последний маршрут автобуса № 47⁠⁠

Это перевод истории с Reddit

Шесть лет я крутил баранку на 47-м маршруте. Ничего особенного в нем не было. Начинался от центрального автовокзала, шел через промзону, пересекал реку, петлял по жилым кварталам и заканчивался у торгового центра на другом конце города. Из тех маршрутов, что водители помнят назубок и могут проехать с закрытыми глазами. Каждый божий день одни и те же улицы, те же светофоры, те же остановки.

Впервые чертовщина случилась в дождливый ноябрьский четверг. Погода весь день стояла паршивая, а к концу моей смены видимость упала почти до нуля — хоть глаз выколи. Большинство людей успели добраться до дома до того, как разыгралась буря. Около полуночи я заканчивал последний круг перед возвращением в парк.

В салоне оставались всего три пассажира: студент в наушниках, пожилая женщина с тяжелыми пакетами и мужчина на самом заднем сиденье. Я не помнил, как он садился. В общем-то, дело обычное. Водители вечно что-то упускают из виду: то за дорогой следишь, то плату принимаешь, то с пассажирами разбираешься. Внимание мое привлекло другое — он вообще не двигался.

Сколько я ни смотрел в зеркало заднего вида, он сидел в одной и той же позе. Руки на коленях, спина прямая. В окно не глядел, в телефоне не залипал. Просто уставился перед собой.

Автобус шел по привычному пути, пока мы не свернули на Кленовую. Сначала вышла женщина. Через пару остановок сошел студент. И вдруг мы остались вдвоем: я и этот попутчик сзади.

Я снова бросил взгляд в зеркало. Сидит.

Минут через пять показалась конечная. Торговый центр уже закрылся, парковка стояла абсолютно пустая. Я заехал на разворотную площадку и открыл двери.

— Конечная, приехали, — громко сказал я.

Мужчина даже не шелохнулся.

Я повторил громче. Ноль эмоций.

Наконец, уже начиная раздражаться, я дернул стояночный тормоз и пошел по проходу в хвост автобуса. Подошел к задним сиденьям — пусто.

Я замер и огляделся.

Человек пропал.

Выход в автобусе только один, и я бы точно заметил, если бы кто-то выходил. Но в салоне не было ни души. Я осмотрел всю машину. Каждое сиденье, каждый угол. Ничего. Ни пассажира, ни забытой сумки. Вообще никаких следов, что там кто-то сидел.

На следующий день я почти выкинул это из головы. Ну, по крайней мере, попытался.

А через неделю все повторился снова.

Тот же маршрут. Та же поздняя смена. Такая же мерзкая погода.

Чуть за полночь я глянул в зеркало и увидел его на том же самом месте. Та же темная куртка. Те же рабочие ботинки. И тот же пустой, застывший взгляд.

Вот теперь я знал наверняка, что на остановках он не садился. Я специально следил за каждой дверью. И все же он был там. Когда автобус доехал до конечной, я пошел в хвост, намереваясь во всем разобраться, но он растворился точно так же, как и в первый раз.

Когда он появился в третий раз, я начал расспрашивать старожилов в депо.

Большинство водителей просто отмахнулись и поржали. Но один пожилой мужик смеяться не стал. Как только я описал пассажира, он заметно занервничал. Долго молчал, а потом спросил:

— В самом хвосте сидит, слева?

Я кивнул, и он бледнел на глазах.

Потом просто встал и ушел, не обронив больше ни слова.

Через пару дней я прижал его в курилке и все-таки заставил поговорить со мной.

Двадцать лет назад 47-й маршрут ходил чуть иначе через промзону. В ту ночь на последнем рейсе работал водитель по имени Карл. На одном из перекрестков пьяный придурок пролетел на красный и на полной скорости протаранил автобус. Несколько пассажиров погибли на месте. Одним из них был рабочий с завода — возвращался домой после двойной смены.

В отчете об аварии говорилось, что его тело нашли в левой задней части салона. Как раз на том месте, где сидел мой таинственный попутчик.

Я не особо поверил. В любой конторе со временем рождаются свои байки про призраков, и автобусные парки не исключение. Но ловить себя на том, что поглядываю в зеркало чаще, я все-таки стал.

В следующий раз, когда мужчина снова появился, я принялся пристально разглядывать его в зеркало. С виду — самый обычный мужик. Средних лет, короткая стрижка. Ботинки, темная куртка. Необычным было только лицо.

На нем застыла тоска.

Не злость, не пугающая гримаса. Просто глубокая, беспросветная тоска.

И это выражение лица никогда не менялось.

Проходили недели, и ситуация становилась все более жуткой.

Однажды ночью я заметил, что мужчина сидит не один. Рядом с ним устроилась женщина. Раньше я ее не видел. Выглядела она измотанной и сильно нервничала.

За всю дорогу ни один из них даже не пошевелился.

Когда на конечной я пошел к ним, растаяли оба.

В течение следующих недель пассажиров в хвосте прибывало. В одну ночь трое. В другую — четверо. Потом шестеро.

Они всегда возникали из ниоткуда, минуя двери, и исчезали прежде, чем я успевал к ним подойти.

К Рождеству задняя половина автобуса порой была забита почти полностью. Никто из них не разговаривал, на меня они тоже не реагировали.

Просто сидели.

Но хуже всего были их лица. Все до единого выглядели измученными, сломленными и насмерть перепуганными. Так выглядят люди, которые ждут дурных вестей, зная, что те вот-вот придут.

В конце концов я перестал рассказывать об этом коллегам. Все равно никто не верил.

А потом наступило семнадцатое января.

После захода солнца на город опустился густой, плотный туман. К полуночи видимость упала настолько, что даже уличные фонари казались далекими, размытыми пятнами.

Я проехал примерно полпути, когда дежурно глянул в зеркало — и чуть не дал по тормозам от неожиданности.

Вся задняя часть автобуса была забита людьми. За моей спиной молча сидели по меньшей мере человек двадцать. Сама атмосфера в салоне изменилась. Обычный грохот и вибрация машины словно утонули в чем-то мягком. Стояла неестественная, мертвая тишина.

Через пару кварталов звякнул колокольчик требования остановки.

От этого звука я едва не подпрыгнул на месте. За все месяцы эти призрачные пассажиры ни разу ни к чему не прикасались. Они не двигались, не издавали ни звука. И вдруг кто-то потребовал остановку. Над лобовым стеклом загорелось табло:

«ОСТАНОВКА ПО ТРЕБОВАНИЮ».

Я на автомате прижался к обочине и открыл двери.

Никто не вышел.

Пассажиры сидели неподвижно, словно статуи.

И тут колокольчик звякнул снова.

И еще раз.

И еще.

Звук набатом отдавался в пустом салоне, не умолкая ни на секунду.

Когда я посмотрел в зеркало, все они смотрели прямо на меня.

Впервые они не глядели перед собой. Их глаза были устремлены мне в затылок.

По спине пробежал ледяной пот.

Один из пассажиров медленно поднял руку и указал пальцем вперед, на лобовое стекло.

Я резко повернулся к дороге. Прямо посреди перекрестка стоял городской автобус. Фары погашены, двигатель заглох. Он перегораживал всю проезжую часть. Я со всей силы ударил по тормозам.

Моя машина замерла буквально в трех метрах от него.

Сквозь пелену тумана я разглядел, что с ним что-то не так. Старая, давно списанная расцветка. Такие ходили бог знает сколько лет назад.

А потом я разглядел номер маршрута.

У меня внутри все оборвалось.

Это был не просто случайный автобус.

Это был тот самый 47-й из прошлого. Тот, что попал в смертельную аварию двадцать лет назад.

Машина застыла в тумане. Окна темные, но внутри, кажется, все места заняты.

А рядом с кабиной стоял человек в старой форме транспортной службы.

Туман качнулся, и я сразу узнал его.

Карл.

Водитель, который погиб в той аварии. Я помнил его лицо по фотографии на доске почета в депо.

Но смотрел он не на свой разбитый автобус. Он смотрел прямо на меня.

А потом медленно покачал головой. Всего один раз.

В ту же секунду колокольчик в моем салоне зазвонил без остановки, заходясь в бешеном треморе.

Я глянул в зеркало — все пассажиры поднялись со своих мест. И каждый, как один, указывал на узкий переулок, уходивший вправо от перекрестка.

Не думая, я рванул руль в сторону.

Автобус тяжело вильнул и понесся в боковой переулок.

Спустя мгновение через перекресток, где я только что стоял, на бешеной скорости пролетела фура с прицепом.

Водитель даже не пытался тормозить.

Тяжелый грузовик снес бы мой автобус подчистую, окажись я там. Если бы я поехал прямо, живым бы не вышел никто.

Многотонная махина исчезла в тумане.

Я сидел, вцепившись в руль, и никак не мог вдохнуть застрявший в горле воздух.

Когда я наконец заставил себя посмотреть на перекресток, старого автобуса там уже не было.

Карл исчез.

Дорога была абсолютно пуста.

Я посмотрел в зеркало заднего вида.

Все до единого пассажиры пропали. В салоне не осталось никого.

Утром в полицейских сводках подтвердили: у водителя фуры за рулем случился сердечный приступ, и он потерял управление как раз в районе промзоны и именно в то время. Эксперты позже прямо сказали: у любого транспорта, оказавшегося в тот момент на перекрестке, не было бы ни единого шанса.

Начальству я ничего рассказывать не стал. Кто бы мне поверил?

Но после той ночи что-то изменилось.

Пассажиры все еще иногда приходят. Нечасто, и толпой больше не собираются. Обычно один или два человека.

Тот первый мужчина на заднем сиденье появляется раз в несколько месяцев.

На нем все та же куртка и рабочие ботинки. Он всегда занимает свое привычное место.

Вот только теперь, когда я ловлю его взгляд в зеркале, он больше не смотрит тоскливо в пустоту.

Он улыбается.

И каждый раз, когда я доезжаю до конечной и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, в салоне уже никого нет.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit