Погибшие люди, продолжение⁠⁠

Пост 26, 27, 28,  Также окраина города, выгоревшая жёлтая трава, невысокие колючие кусты, здесь был погибший немолодой, невысокого роста, полный мужчина в чёрной форме железнодорожника, и без головы, её так и не нашли. Скорее всего, казнили его, все знают , кто тогда головы резал, и кому. Положив его в мешок, и загрузив в машину, двинулись дальше. К этому времени я разговорился с чеченцем боевиком из сопровождения, ехали мы вместе на одной машине, и сидели на броне рядом. Жил он и работал в русском городе Волгограде, как началась война, с его слов он продав там свою квартиру, и купив на вырученные деньги, автомат, поехал защищать свою историческую родину. С горечью отзывался о своем погибшем друге, приехавшим воевать вместе с ним. Какой то злости, обиды в отношении меня, я от него не увидел, разговаривали мы спокойно и ровно с ним, может он ещё не так сильно ожесточился против нас. Непонятно всё это, вроде в одной стране живём, по одной земле ходим, а как разногласия какие с ними, сразу воевать начинаем.

Корреспондентка фотографировала каждый труп по несколько раз и с разных ракурсов, видно что это не доставляет ей удовольствия, но она профессионал, и делает свою работу. Разговориться с ней не получилось, она держала дистанцию, и как все ее собратья, по журналистскому цеху, в одних случаях когда им надо, они без мыла залезут в неприличное место,  в других, они очень горды, многозначительны и молчаливы. Журнал Огонек, начиная с перестроечного  времени, и в 90 - годы, своей деятельностью, очень много способствовал развалу страны и общества, где в стране плохо, они как падальщики, тут как тут. И здесь они прибежали снимать убитых людей, публикации и статьи их, всегда были лживыми, в основном только о недостатках, гадостях и мерзостях тогдашней нашей непростой жизни. В последующее время, я не видел этих фото нигде, даже у таких русофобов как они хватило ума не выставлять их.

Растрелянные БМП.

Пост 27, Немного отвлёкся, продолжим дальше. Приехали в пригород Грозного, в основном ездили мы, по прилегающей к городу местности. Заехали в какой то двор, окружённый небольшими, полу разбитыми темно - красными пятиэтажки. Вышли немногочисленные местные жители, в основном женщины, из обрывков разговора с нашим старшим, который в основном с ними и разговаривал, рядом стоящий чеченец- боевик помогал. Стоя рядом с ними, понял, погибшие лежат в подвале рядом стоящего полу разрушенного дома, но их уже не достать, все засыпаны строительными остатками  от дома. Ну что же делать, поехали в другое место.

Проехав полчаса, чуть поодаль остановились у двух жилых 9 - этажек, стоящих на невысоком косогоре, на берегу тёмной текущей Сунжи. Пешком спустились вниз к реке, здесь стояли две наших серо - зелёных БМП, растрелянные и полуразбитые, кругом валялась всякая военная  мелочь, обрывки снаряжения и полевой, с темными кровавыми пятнами солдатской формы, гильзы, разбитые ящики от боеприпасов, пробитые каски. Одна из машин накренившись передней частью стояла наполовину в воде. Ребят наших погибших уже нет, их забрали. Когда они все погибли, их потом , тут же и прикопали всех, рядом с разбитой техникой, на берегу, видны свежие неглубокие, светло - коричневые от глины, продолговатые ямы, около 7 - 8, видно ехало их немного. Можно представить общую картину произошедшего здесь. Ехали они  малой группой, тоже на помощь к своим, и проезжая это место попали в засаду. Дорогу скорее всего им заблокировали тяжёлой техникой, уходя от сильного перекрестного огня, они съехали вниз к реке, и приняли здесь свой последний, окончательный бой. Позиция их была самая невыгодная, сзади темно - серая с бурунами , быстрая река Сунжа, по обеим сторонам, справа и слева от них, на 200 - 300 метров, открытый прилегающий берег. Прямо перед ними, обрывистый коричнево глинистый косогор с возвышающимися двумя серыми панельными девятиэтажками, с которых они, с верхних этажей, все как на ладони. О чем думали они, лёжа на этом, на крайнем  для себя, последнем в их жизни берегу, кого вспоминали перед смертью, отстреливаясь из последних сил, сейчас уже никто и не узнает. Наверное и прощались напоследок друг с другом, крича сквозь грохот боя, так и полегли все здесь. Закончив осмотр этого места, с тяжёлым сердцем поднялись мы наверх к своей технике.

Окончание.

Пост 28, Поехали на другой участок, окраина поселка, пригород Грозного, здесь также вышли жители и показали нам, на краю поселка в небольшом перелеске, густом и колючем лежал человек, подорвавшись на мине, как объясняли они. Вперёд осторожно пошли сапёры, проверяя  миноискателем и протыкая щупами землю перед собой, сделав проход, забрали погибшего. Это оказался мужчина средних лет, в обычной гражданской одежде, вытащив, поместили его в мешок, затем в кузов автомобиля. Поехали дальше, здесь в последнем месте обнаружили ещё одну женщину, полную, с обезображенным лицом, лица попросту не было, волосы длинные, чёрные есть, а лица нет, положив её в мешок наконец закончили это тяжёлое дело. Всех погибших отвезли на армейскую базу, на Ханкалу, там стояли печально известные вагоны - рефрижераторы, потом их отправляли в Ростов, в лабораторию, куда со всей страны приезжали убитые горем родные, искать и опознавать своих погибших сыновей и мужей. Лежали они все там, в темноте, в холоде, на железных полках в несколько ярусов высотой. Погибали в основном молодые ребята, в самом расцвете сил, им бы ещё жить и жить, для семей,  для своих, ещё не родившихся, будущих детей, тоже убитых вместе с ними. Да и местные гражданские люди,  вышли из своих убежищ за продуктами, за водой, кое - кто в подвалах, пожилых родственников, соседей оставил, и ушел. Во время артналета или бомбежки настигла их неожиданная, внезапная смерть, так и остались они лежать на улицах разрушенного города.