Под этим пляжем что-то есть⁠⁠

Каждое лето, двенадцать лет подряд, пока я рос, мы с семьей ездили в маленький приморский городок под названием Хахемата. На двенадцатый год кое-что случилось — и с тех пор я туда не возвращался. До сегодняшнего дня.

Моя мать умерла, и мне в наследство достался пляжный домик, где мы всегда останавливались. Она сама ездила туда каждый месяц, на выходные — приглядывала за домом, общалась с соседями своего возраста. Когда болезнь взяла свое, ездить она уже не могла. Краска на всех углах дома облупилась, а от старых стен снизу поднимается плесень. Впереди у меня долгая работа — привести дом в порядок для продажи.

Сейчас я сижу на пляже, обхватив руками колени, и пишу это. На том самом пляже, где все произошло. Ногой я катаю туда-сюда выброшенную стеклянную бутылку. Волны рябят, будто мятый целлофан, — издалека они выглядят красиво, но я знаю, что они скрывают. Знаю их чудовищную тайну.

Это было шесть лет назад. Мне стукнуло восемнадцать. Ехать с семьей в тот раз я не собирался, но отец умер за несколько месяцев до того, и мне хотелось побыть рядом с мамой. Это был первый семейный отдых без него. В последние годы летние поездки не приносили мне особой радости. У тети были сыновья-близнецы, и меня обычно ставили присматривать за ними, пока взрослые пили вино в пластиковых креслах на веранде. С мальчишками было тяжело. Но теперь, когда я дорос до бара на углу, у меня появился способ от них сбежать.

Я сидел один за стойкой сбоку от основного бара. В воздухе то и дело взрывался хохот, обрывки пьяных анекдотов. Старики с редкими прядями седых волос жадно вливали в себя пиво. Мамаши средних лет громко сплетничали — наконец-то у них появился вечер, чтобы перевести дух и оторваться от семей хотя бы на один вечер. Я рисовал пальцем рожицы на запотевшем стекле бокала.

Дверь бара скрипнула, впуская новых посетителей. Я поднял глаза, не отрывая головы от бокала, и увидел трех девушек, заказывающих напитки. Примерно моего возраста, может, чуть старше. У каждой — свой цвет волос: черный, каштановый, светлый. У каждой — своя фактура: волнистые, прямые, кудрявые. Свет странно поблескивал на их открытых плечах. Остальное скрывали одинаковые летние платья — разного цвета. Фиолетовое. Желтое. Цвета морской волны. Они отвернулись от стойки, осторожно неся в руках одинаковые яркие коктейли. Одна из них — брюнетка с кудрявыми волосами, в платье цвета морской волны — на секунду встретилась со мной взглядом. Я быстро опустил глаза обратно к пиву. Надеялся, что она не заметила.

Через минуту я услышал стук каблуков — все три девушки уже стояли у моего стола. Я неловко поднял руку, что-то вроде приветствия.

— Привет, — сказала брюнетка. Голос у нее был мягкий.

— Э, привет, как дела, — ответил я, все еще стараясь держаться непринужденно.

— Никак особо. Не против, если мы присядем?

— Да, конечно, — я указал на три пустых стула. Брюнетка села справа от меня, остальные две — напротив.

Брюнетка положила ладонь на грудь.

— Меня зовут Рю. — Глаза у нее были карие с прозеленью, в желтом свете бара они мерцали.

— Привет, я Данте, — представился я.

— Это Рэйчел и Нина, — сказала она, и девушки поздоровались.

— Данте, ты, наверное, не местный, — спросила Нина.

— Не совсем. Приезжаю сюда каждое лето.

— Странно, что мы тебя раньше не видели, — продолжила она. Я посмотрел на Рю — она улыбнулась мне — тепло, сдержанно, с сомкнутыми губами. Это успокаивало. Тут вставила слово Рэйчел:

— Ты сюда с кем-то приезжаешь?

— С семьей. Мама, тетя, двоюродные братья помладше, — я не любил светскую болтовню, но их дружелюбие помогло мне немного раскрыться. — Расскажите лучше о себе, — сказал я, переводя разговор на них.

— Ну, мы живем здесь всю жизнь, и дружим ровно столько же, — сказала Рю, взглянув на подруг. Все они захихикали, будто это была шутка, которую я не мог понять. Нина вдруг вздохнула.

— Скучно. Хочу шот.

Я посмотрел на стол, и только тогда заметил: коктейли всех троих были почти пусты — оставалась только пена и лед. У меня же в бокале еще плескалось пиво. Осуждать их не хотелось, и я спрятал мысли за нейтральным выражением лица. Все три девушки поднялись со стульев. Рю взяла меня за руку — пальцы тонкие, холодные. В глазах у нее было что-то нежное.

— Пойдем с нами, — попросила она, показав ровные белые зубы.

— Ага, давайте, — я отодвинул стул ногами и встал.

Дальше вечер помню смутно. Мы выпили по несколько шотов текилы, разделили еще сколько-то напитков. Меня беспокоила цена всего этого, но их, похоже, эта мысль не заботила совершенно, и в конце концов я тоже перестал об этом думать.

Время от времени я замечал за соседним столиком парня с парой приятелей. Светло-русые волосы, крепкое сложение, примерно мой ровесник. Он то и дело поглядывал в мою сторону. Лицо у него было изможденное, бледное. Я решил — просто пялится на девушек, как это обычно бывает, — и не стал обращать внимания.

Чем больше я пьянел, тем сильнее меня завораживали глаза Рю. Мне казалось, они все время были направлены на меня. Я не мог сдержать улыбку. Руки слегка дрожали — оттого, что на меня смотрела такая красивая девушка.

Наступили ранние утренние часы, бар начал закрываться. Все остальные уже разошлись.

— Ой, я еще не хочу заканчивать, давайте продолжим у нас, — предложила Нина.

— Да, точно, пойдемте! — подхватила Рэйчел. Обе, приплясывая, направились к выходу. Рэйчел обернулась и улыбнулась мне мягко.

— Пойдем, пожалуйста, — сказала она с искренним теплом в голосе.

— Хорошо, — ответил я, стараясь звучать так же тепло, хотя нервы накатывали на меня плавными волнами.

Городок был небольшой, все было в пределах пешей досягаемости. Девушки жили всего в двух улицах от бара. Мы шли по пустым улицам, скорее спотыкаясь, чем неспешно гуляя. Нина и Рэйчел шли впереди, взявшись под руки, громко пели, совершенно не думая о спящих соседях. Их пьяные голоса складывались в нечто похожее на морскую песню. Мы с Рю шли рядом. Наши руки покачивались туда-сюда, изредка соприкасаясь кончиками пальцев.

Мы дошли до их дома. Нина полезла в карман и вдруг забеспокоилась. Ощупала себя со всех сторон.

— У кого-нибудь есть ключи? — Остальные повторили тот же жест. Ничего.

— Ну и ладно, придется кого-то протолкнуть через окно ванной. Пошли, — Нина и Рэйчел направились к заднему двору. Рю коснулась моей руки — пальцы все такие же холодные.

— Постой тут. Мы впустим тебя через переднюю дверь, — губы ее сложились в честную улыбку. Я кивнул. Она пошла догонять остальных.

Я ждал пару минут. Внутрь они так и не попали, судя по всему. Ночной воздух был тихим и разреженным. Ни звука, даже птицы не подавали голоса. Тихий хруст гравия за спиной заставил меня резко обернуться. Позади нависал мужчина в черной толстовке с натянутым капюшоном, в его позе было что-то пугающее. Я отступил на шаг, приготовился обороняться. Синий лунный свет освещал только его гладкий подбородок. Одна рука потянулась вперед, пальцы легли мне на плечо.

— Эй, мужик, отвали, какого черта, — сказал я, не в силах скрыть тревогу в голосе.

— Нет-нет, тише, тише, все нормально, — он стянул капюшон, и светло-русые волосы неряшливо упали на лицо. Я узнал его изможденные черты. Это был тот мужчина из бара.

— Слушай, ты что, следишь за нами? Проваливай отсюда, — процедил я, в голосе прорвалась агрессия. По его лицу пробежала искренняя, встревоженная тень.

— Эй, я не собираюсь тебе вредить, я просто присматриваю за тобой, мужик. С этими девчонками что-то не так. Я видел их здесь прошлым летом, клянусь, они что-то сделали с одним моим другом. Я его с тех пор больше не видел. Просто держись от них подальше, мужик. — Он говорил серьезно, и было видно — он действительно тревожится.

— Ладно, вижу, ты переживаешь. Но эти девушки кажутся вполне нормальными, они правда очень милые. А тебя я вообще не знаю.

— А их ты знаешь? — В этом был резон.

— Слушай, спасибо, что беспокоишься обо мне, я подумаю над твоими словами, но пока они выглядят абсолютно нормально. Если случится что-то странное, обещаю, я вспомню твой совет, — сказал я, стараясь звучать искренне, а не так, будто отмахиваюсь. Он посмотрел на меня с видом побежденного, опустил голову и снова спрятал лицо под капюшоном. Медленно попятился и ушел, пробормотав себе под нос: — Как скажешь, мужик.

Он свернул за угол и исчез. Я услышал, как сзади отодвинулась дверь, и ночную тишину разбил пьяный смех. Обернулся — девушки уже снова пили внутри.

— Заходи, Данте! — крикнули они мне, и, отодвинув предупреждение куда-то на задворки сознания, я пошел к ним.

Остаток ночи прошел в застольных играх. Мы слушали «Thunderstruck» группы ACDC и каждый раз, услышав слово «thunderstruck», должны были пить. Играли в бирпонг на потертом деревянном обеденном столе. Мы с Рю делили на двоих бутылку Пино Нуар на диване — моя рука лежала на ее прохладном плече, ее ладонь — на моем колене. Всякий раз, когда девушки уходили в свои разговоры, мой взгляд блуждал по комнате. Пыль скопилась на стереосистеме, на полках, даже на обоях. Я всматривался в странные квадратные пятна, — где пыли не было. Будто там что-то стояло совсем недавно, и это что-то убрали.

В итоге вино взяло свое, и мне пришлось спросить, где ванная.

— По коридору, первая дверь налево, — прошептала Рю. Я поднялся, нетвердо держась на ногах, и побрел по коридору. Там было темно, свет из гостиной, откуда я вышел, едва пробивался внутрь. Перед ванной, справа, была еще одна комната. Внутри было темно, но я заметил стопки рамок с фотографиями — больших и маленьких. На большинстве снимков было пять фигур, но разобрать, кто именно, не получалось. Ни один из них не был похож на девушек. Впрочем, было темно, и я был пьян. Я решил не думать об этом и пошел дальше.

Когда я возвращался в гостиную, уже начинало светать. Полосы желтого света ложились мне на лицо через жалюзи — узором, похожим на штрих-код. Я стоял над девушками, все трое смотрели на меня снизу вверх.

— Мне, пожалуй, пора домой, — неловко объявил я.

— Не-е-ет, — сказали они хором.

— Простите, но правда нужно. Хочу быть дома, пока мама не проснулась. Не хочу, чтобы она волновалась.

— Хорошо, — сказала Рю. — Но приходи на пляж сегодня попозже. Когда проснешься. — Все трое закивали одновременно, с явным воодушевлением.

— Эм, конечно, звучит здорово, — ответил я, на щеках расплылась улыбка. — Тогда до встречи. — Я подошел к раздвижной двери, открыл ее и обернулся.

— Хорошо тебе выспаться, — сказала Рю. В утреннем свете лицо ее казалось еще красивее. Я улыбнулся в ответ и закрыл за собой дверь.

Мне не стоило соглашаться приходить на этот пляж.

Волны были такими же, как сегодня, только небо тогда было ярче — а в остальном пляж почти не изменился. Я стоял на берегу, высокая трава хлестала по бледным ногам. Почесал шею под воротником купальной футболки — там, где зудела кожа под слоем крема от солнца. Оглядел пляж, прикрыв глаза ладонью от бьющих в сетчатку солнечных лучей. Увидел трех девушек — они загорали на цветных полотенцах, тела расслаблены на жаре. Полотенца были того же цвета, что и их платья накануне вечером: фиолетовое, желтое, цвета морской волны. На нашей части пляжа больше никого не было — только мы вчетвером. Рю обернулась и помахала мне. Я застенчиво помахал в ответ. Пляж всегда вызывал у меня беспокойство. Я никогда не был уверенным пловцом, но старался скрыть от девушек свою напряженную походку. Песок разлетался и скатывался по икрам, пока я шел к их полотенцам.

— Привет, Данте, — сказали они хором. Меня забавляло, что они так часто говорят одновременно. Я поздоровался в ответ.

— Наконец-то ты здесь. Пойдем в воду, — Нина вскочила, сняла шляпу от солнца. Остальные две поднялись следом. Все трое были в одинаковых купальниках — того же цвета, что полотенца. Я мысленно велел себе смотреть только им в глаза.

Рю схватила меня за руку и побежала. Мокрый, плотный песок разлетался у нее из-под ног. Я спотыкался, стараясь не отставать. Плечи ее снова блестели — крупные участки кожи ловили свет под разными углами. Мы вошли в воду и побрели на глубину. Я дышал ровно, старался удержать взгляд на Рю, не думать о том, что плохо умею плавать. Лицо ее было красивым, она смотрела на меня, тянула назад, а я позволял себя вести. Волны сначала были по колено, потом вода медленно поднялась выше. Я был так поглощен ее красотой, что перестал следить за ногами. Песок скользил между пальцев, обволакивал ступни — а потом внезапно перестал. Я рухнул вниз, в глубину.

Я зажмурился. Падал быстро, будто прыгнул со скалы. Вода хлынула в ноздри, соленый поток ворвался в горло. Я запаниковал — остановить падение не получалось.

Прошла минута, а дна я так и не почувствовал. Я начал брать вес тела под контроль, замедляя падение. Открыл глаза — но не увидел ничего. Мутная, бесконечная пустота. Открытое, безграничное пространство синевы, ни единого пузырька, ничего, что могло бы разбить эту гнетущую пустоту. Я оглянулся назад. Стена из грубого бугристого песка тянулась вверх, к далекой поверхности. Огромная стена — такая, что могла бы защитить целое королевство. А я упал с самой ее вершины.

Взгляд метнулся прямо вверх. Поверхность была далеко, но я подумал, что, собрав все силы, смогу до нее добраться. Я успокоил тело, сосредоточился на подъеме. Снова посмотрел в бесконечную синеву — и заметил то, чего раньше не было. Это полностью захватило мое внимание.

Два огонька, размером с изюминку, желтые, висели прямо передо мной — как два пятна на линзе камеры. На секунду я подумал, что это далекая машина, фары которой светят где-то в воде. Но эти огни, казалось, не стояли на месте — они двигались, и двигались прямо ко мне. Внутри все сжалось. Я понял: что бы это ни было, оно приближается не просто так.

Я начал грести вверх — если это можно назвать греблей. Медленно продвигался к поверхности, медленнее, чем хотел, — слишком сильно я был прикован взглядом к этим огням. Они словно ускорялись. Именно тогда я заметил, что огней не два. Теперь стало видно темное облако, двигавшееся с той же скоростью, что и огни. Чем выше я поднимался, тем ближе оно становилось. Его мутные края обретали все более четкие очертания.

Это было не облако. Это был силуэт. Силуэт, масштаб которого, казалось, мог сравниться со всем пляжем целиком.

Из носа и рта у меня рвались крупные пузыри воздуха. Я терял драгоценный воздух, кричал приглушенно, от страха. Черты силуэта проступали все четче, преломленный свет отражался от его кожи. Острые длинные кости ловили свет — казалось, выступали прямо из-под тех огней. Это были не огни. Это были светящиеся, стеклянистые глаза.

Я вцепился в песчаную стену и начал по ней карабкаться, набирая темп. Пока я взбирался, пальцы цеплялись за острые кораллы и камни. Кровь текла — ногти стали хрупкими и слабыми от трения. Кожа слущивалась мелкими, стершимися частицами, неотличимыми теперь от песчинок. Я чувствовал, как кости проступают сквозь оголенное мясо. Струи слез были невидимы в толще воды.

Я был почти у самого верха. Свет с поверхности наконец коснулся моей бледной кожи. Я оглянулся еще раз. Между зубов силуэта раскрылась темная пасть. Отвратительный поток прошел сквозь воду, лопнув мне барабанные перепонки. Кровь хлынула и закружилась вокруг. Течение потянуло за одежду, за волосы — прямо к этой пасти. Я издал последний, утробный крик и рванул к поверхности.

Я прорвался сквозь границу воды и рухнул на плоскую песчаную полосу пляжа. Снова приподнял голову из воды, наверстывая упущенные минуты без воздуха. Зрение было мутным, но я заметил, что девушек рядом больше нет, и их пляжных полотенец на мягком светлом песке тоже нигде не видно. Это последнее, что я запомнил, прежде чем зрение потемнело и я снова опустился в воду в беспамятстве. Легкие волны в конце концов вынесли мое безвольное тело обратно на берег.

Я вздрагиваю от боли, вспоминая это. Смотрю на свою руку, пока пишу эти строки. Отпечатков пальцев по-прежнему нет. Шрамы тянутся до самой ладони. Я навсегда отмечен тем, что случилось. Думаю, стоит ли вообще продавать этот дом. Не значит ли это — позволить кому-то еще пройти через то же самое, что я так упорно стараюсь забыть.

Я снова смотрю на пляж и замечаю то, чего раньше не видел. Дальше по берегу молодые люди играют в воде, брызги блестят на солнце, и взгляд сам скользит к вещам, оставленным на песке. Три полотенца. Фиолетовое, желтое, цвета морской волны. Слеза скатывается по моей щеке. Взгляд останавливается на девушке в воде — с кудрявыми черными волосами, в купальнике цвета морской волны.

Я сжимаю стеклянную бутылку так, что этим захватом можно было бы сломать кость. И встаю.

__________________________________

Оригинал: «There is something under this beach», FrostyAsk7483

Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить новые переводы

☠️Наши соцсети: ВК, Пикабу