ОТЦЫ ТЕАТРА: ЕВРИПИД
есть в истории драматургии фигуры, которые кажутся мне особенно близкими нашему времени, несмотря на разделяющие нас тысячелетия. Еврипид из их числа. Он был младшим из трёх великих афинских трагиков, и сама его жизнь оказалась словно бы подёрнута дымкой - мы знаем о ней куда меньше, чем об Эсхиле или Софокле, и эта неопределённость придаёт ему странное обаяние человека, который предпочитал оставаться в тени своих собственных пьес. Античные биографы оставили нам несколько противоречивых версий его рождения: одни утверждают, что он появился на свет на Саламине в день знаменитой морской победы греков над персами 23 сентября 480 года до нашей эры, в тот самый день, когда Эсхил сражался в рядах афинских воинов, а шестнадцатилетний Софокл вёл хор юношей, славивших победу. Другие источники называют годом его рождения 485-й или даже 486-й, а Паросский мрамор и вовсе указывает на 484-й. Эта красивая легенда о рождении в день Саламинской битвы скорее дань уважения к преемственности трёх трагиков, чем исторический факт, но она хорошо передаёт то, как античная традиция видела его место в истории: младший, пришедший на смену старшим, чтобы завершить и одновременно разрушить то, что они начали.
Отец его, Мнесарх, был уважаемым и, судя по всему, зажиточным человеком, а мать Клейто, по одному из свидетельств, занималась продажей овощей деталь, которая в устах комедиографа Аристофана превратилась в злую насмешку над «сыном торговки», хотя в реальности семья, скорее всего, принадлежала к среднему классу афинских граждан. В детстве Еврипид серьёзно занимался гимнастикой, даже выиграл соревнования среди мальчиков и мечтал попасть на Олимпийские игры, но был отвергнут по молодости. Потом увлёкся рисованием, впрочем, без особого успеха. Он получил прекрасное образование, был учеником Анаксагора, знал Продика, Протагора и Сократа, и собирал значительную по тем временам личную библиотеку. Представьте себе этого человека: он не был воином, как Эсхил, не был государственным мужем и любимцем публики, как Софокл. Он был книжником, скептиком, философом, который смотрел на мир с некоторой отстранённостью и, возможно, с той самой меланхолией, которую античные биографы приписывают ему, называя «мрачным и нелюдимым».
Он начал писать трагедии, по некоторым сведениям, уже в восемнадцать лет, но впервые принял участие в состязании трагических поэтов только в 455 году, когда была поставлена его пьеса «Пелиады», и занял третье, последнее место. Первую победу он одержал лишь в 441 году, когда ему было уже около сорока - для сравнения, Софокл победил в двадцать восемь. Всего за свою жизнь он одержал четыре победы, а пятая награда была присуждена ему посмертно. Эта статистика многое говорит о нём. Он не был любимцем публики, его пьесы часто проигрывали в состязаниях, и «Медея», которую мы сегодня считаем одной из величайших трагедий в истории театра, при первой постановке в 431 году заняла лишь третье место, уступив Софоклу и Эвфориону, сыну Эсхила. Афинский зритель того времени, воспитанный на монументальных образах Эсхила и гармоничной ясности Софокла, не сразу принял этого нового трагика, который показывал людей слабых, сомневающихся, раздираемых противоречиями.
Но именно это и делает его нашим современником. Еврипид совершил в драматургии то, что можно назвать поворотом к человеку внутреннему. Эсхил писал о богах и роке, Софокл о героях, стоящих перед лицом судьбы, а Еврипид заглянул туда, где прежде не было места трагедии: в человеческую душу, в её смятение, в её тёмные закоулки. Он изображал страсти, которые не облагораживают, а разрушают. Он показывал людей, которые ошибаются, страдают и совершают ужасные поступки не потому, что такова воля богов, а потому, что они сами запутались в собственных чувствах. Аристотель позже назвал его «трагичнейшим из поэтов» - и это не парадокс, а точное наблюдение. Трагедия у Еврипида перестала быть разговором о том, как человек соотносится с космосом, и стала разговором о том, что происходит внутри человека, когда космос рушится.
Поговорим о «Медее». Вы знаете сюжет: Медея, дочь колхидского царя, помогла Ясону добыть золотое руно, бежала с ним в Грецию, родила ему двоих сыновей, а теперь, когда Ясон решил жениться на дочери коринфского царя Креонта, чтобы упрочить своё положение, она оказывается отвергнутой и изгнанной. Медея мстит. Она отравляет новую невесту и её отца, а затем убивает собственных детей, чтобы лишить Ясона рода и потомства, после чего улетает на колеснице, запряжённой драконами, которую послал ей её дед, бог солнца Гелиос. Вы знаете, что здесь самое поразительное? Не убийство детей - в конце концов, в мифе существовала версия, что детей убили коринфяне, и Еврипид, возможно, сам придумал, что это сделала мать. Поразительно то, как он выстраивает психологию этого решения. Медея не просто злодейка. Она несколько раз передумывает, мечется между материнской любовью и жаждой мести, и в какой-то момент мы видим её колебания с такой остротой, что почти понимаем её. Когда она смотрит на лица своих детей и говорит: «Я не смогу, о нет... Ты сгинь, гнёт ужасного решенья!.. Я с собою возьму детей... Безумно покупать Ясоновы страдания своими и по двойной цене... О, никогда...» а потом всё-таки совершает то, что задумала, мы оказываемся в точке, где трагедия перестаёт быть историей о героях и становится историей о нас. Еврипид не оправдывает Медею. Он показывает её, и этого достаточно.
А теперь «Вакханки». Эта трагедия была написана в последние годы жизни, когда Еврипид покинул Афины и жил при дворе македонского царя Архелая, и поставлена посмертно в 405 году, где она получила первую награду. Сюжет таков: молодой бог Дионис, сын Зевса и смертной Семелы, приходит в Фивы, свой родной город, чтобы установить там свой культ. Он встречает сопротивление: его тётка Агава и её сестры не верят в его божественное происхождение, а юный царь Пенфей, сын Агавы, запрещает поклонение новому богу, считая его культ безнравственным и опасным. Дионис насылает на фиванских женщин безумие, и они уходят на гору Киферон, где предаются оргиастическим обрядам. Пенфей, желая увидеть вакханок, переодевается в женское платье и прячется в лесу, но его обнаруживают, и Агава в состоянии вакхического безумия принимает его за льва и разрывает на части вместе с другими женщинами. Только потом, когда она приходит в себя, она осознаёт, что убила собственного сына. Это трагедия о противостоянии рационального и иррационального, о том, что подавление природного начала в человеке приводит к катастрофе. Пенфей хотел навести порядок в городе, но его попытка контролировать то, что контролю не поддаётся, обернулась против него самого. И самое пронзительное здесь - это финальная сцена, где Агава держит отрубленную голову сына, думая, что это голова льва, а потом узнаёт правду. Еврипид написал эту сцену с такой силой, что она до сих пор считается одной из вершин мировой драматургии.
Есть в его наследии пьеса, которую я особенно люблю за её неожиданный ход. Это «Елена», поставленная в 412 году. Вы помните миф: Елена Прекрасная, жена Менелая, сбежала с Парисом в Трою, и из-за этого началась Троянская война. Но Еврипид берёт альтернативную версию мифа, согласно которой Елена на самом деле не была в Трое: боги подменили её призраком, а сама она все эти годы провела в Египте, храня верность мужу. Когда Менелай, потерпев кораблекрушение, попадает в Египет, он встречает настоящую Елену и понимает, что воевал все эти годы за призрак. Эта пьеса -почти комедия, с элементами интриги и счастливым финалом. Еврипид развенчивает одну из главных легенд греческой мифологии, показывая, что война была развязана из-за иллюзии. Это тонкая и горькая ирония, особенно если вспомнить, что Афины в это время уже несколько лет вели Пелопоннесскую войну, которая в итоге их и погубила.
Он написал более девяноста пьес, и до нас дошли семнадцать трагедий и одна сатировская драма, «Киклоп». Среди них «Алкеста», где жена добровольно уходит в подземный мир вместо мужа, а потом её спасает Геракл. «Ипполит», где Афродита насылает на Федру преступную страсть к пасынку, а Ипполит, преданный отцом, проклят и погибает. «Троянки», написанные в 415 году, сразу после того, как афиняне захватили и разрушили остров Мелос, истребив всех взрослых мужчин и продав в рабство женщин и детей. Эта пьеса о судьбе троянских женщин после падения города - гневное обличение войны, и афинская публика, несомненно, понимала, о чём идёт речь. «Гекуба» о царице Трои, которая теряет дочь, принесённую в жертву, а потом узнаёт, что сын убит предателем, и мстит за него. «Ифигения в Авлиде», где Агамемнон приносит в жертву собственную дочь, чтобы получить попутный ветер для похода на Трою, но в последний момент Артемида заменяет девушку на лань. «Орест», где герой после убийства матери осуждён на смерть и находится на грани безумия. И другие пьесы, каждая из которых - свидетельство его интереса к человеку в момент предельного напряжения сил.
В 408 году, когда ему было уже около семидесяти, Еврипид покинул Афины и по приглашению македонского царя Архелая прибыл к его двору в Пеллу. Афинская публика так и не полюбила его по-настоящему, и он уехал. Он умер в Македонии в 406 году. Античные биографы рассказывают, что его растерзали собаки Архелая, но это скорее анекдот, чем факт. Важно другое: его смерть почти совпала со смертью Софокла, и с их уходом закончилась целая эпоха греческой трагедии. Афины через два года потерпели поражение в Пелопоннесской войне, и мир, в котором театр был делом города, а трагедия разговором граждан о том, как им жить вместе, закончился.
Посмертная слава Еврипида оказалась огромной. В эпоху эллинизма его пьесы ставились чаще, чем пьесы Эсхила и Софокла вместе взятых, и именно через него европейская драма от Сенеки до Шекспира и дальше до Расина и Гёте училась говорить о человеческих страстях. Он был первым, кто сделал трагедию психологической, кто показал, что самое страшное происходит не где-то вовне, а внутри человека. Он не давал готовых ответов и не учил морали. Он ставил вопросы и оставлял зрителя с ними наедине. И это, мне кажется, самое ценное, что может дать драматург.
Приходите учиться. Мы будем учиться тому, как слышать человека, который приходит в театр не за ответами, а за вопросами. Потому что трагедия начинается там, где нет простых решений.