Остывающий каркас. Глава V. След в душе⁠⁠

В старой избе на окраине забытой Создателем деревни на полу лежали тела. Павшие от арбалета, ножа, алхимической кислоты или даже неестественного, чуждого этому миру явления, они хранили на себе следы страдания - каждое свои. И чем дальше перед смертью зашёл человек в этот дом, тем хуже ему пришлось.

Фин стоял на коленях в центре комнаты. Он не видел тел вокруг. Мир сжался до фигурки в его руках.

- Тяжело. Знаю, - еле слышно прошептал Чужак, - Но нужно убрать этот бардак. У тебя будет время на горе. Вставай.

Парень не реагировал.

- Давай! - Рявкнул голос.

Через несколько секунд охотник моргнул, словно очнулся от сна. Выдох. Вдох. Выдох. Поднялся, вытер слезы на щеках. В голове пусто. Нужно было с чего-то начать.

- Ты не ранена? - повернулся к маме. Ответила не сразу:

- Цела, - её голос выдавал боль. Искра мерцала тускло, непостоянно.

Протянул руку, помогая встать. Она приняла, но дернулась, когда он коснулся её.

- Холодный. - выдохнула она.

- Что?

- Ты снова холодный. - бесцветным голосом повторила она. Смотрела в сторону.

Фин посмотрел на свои руки - как всегда, бледные. Тепла, что гуляло по пальцам, больше не было. Досадно.

- С этим позже разберемся. - решил он. - Нужно собираться. Подожжем избу и уйдём.

Ада изумленно уставилась на него.

- Нельзя.

- Почему? Нужно избавиться от тел. И ночью идти безопаснее.

- Фин, я не ты. - глухо сказала она ему в лицо. - Мне нужно спать. Мне нужно есть. - вдохнула. - Мне нужно тепло!

Плечи парня поникли. Она была права. Он забыл, насколько холодны здешние ночи. Ночевать придётся тут.

Осмотрелся. Нужно убрать тела.

- Прости, - тихо сказал он. - Оденься и подожди, пожалуйста, на улице. Я уберусь здесь.

Она кивнула, глядя в сторону. Плечи мелко дрожали. Дверь, защищавшая их от холода и незваных гостей, лежала на полу.

Фин взвалил на плечо ближайшее к двери тело с арбалетным болтом в груди и понес в сарай. Бросил в угол. Задумчиво посмотрел на шкуру кабана, лежавшую на земляном полу.

- Сгодится. Отогрей и вешай вместо двери. Тепло удержит. - согласился с его мыслями Чужак.

Развел костер в старой яме в центре сарая, положил шкуру рядом. Извлек болт из груди трупа, бросил на верстак и вернулся в дом за следующим телом. Достал свой нож из глазницы, вытер о штаны бандита и положил на лавку. Вид мертвеца ничего не всколыхнул в нем - они это заслужили. Отнес в сарай, испачкав рубаху чужой кровью.

Ада стояла под небольшим окном избы, обхватив себя руками. Тело била крупная дрожь - она замерзла. Или это пришёл шок. Или все вместе.

Парень забежал в дом и вернулся с пустым горшком, что всегда стоял у печи. Горячим. Протянул его маме.

- Погрей руки.

- С-спасибо. - тихо отозвалась.

- Что делать с кислотой? - уточнил он - Она ещё опасна?

Задумалась. Покачала головой, дрожа:

- Нет, на таком мор-розе неопасна. В-все, что могло - уже вступило в реакцию.

Кивнул. За ноги выволок обожжённое кислотой тело к остальным. Остался бывший стражник. Тяжело вздохнув, Фин всмотрелся в его лицо. Обычное, не злое. Простой мужик из толпы. Пытался понять, как определить такого ублюдка по виду. Не найдя ответа, парень отнес последнего налетчика в сарай. Потушил костер, забрал едва оттаявшую шкуру и гвозди.

Ада уже подкидывала дрова в печь. Доверху, с излишком - изба слишком остыла за это время.

Топором бандита прибил мокрую, тяжелую шкуру к косяку входа. Удары металла о металл прозвучали оглушающе, как колокольный звон. Но проём закрылся полностью. Должно хватить на ночь, ведь завтра они уйдут.

Фина начало трясти. Скопившееся напряжение ночи не ушло - просто ждало, пока он ослабит оборону. И этот момент настал.

Он сел прямо на сломанную дверь. Нетвердой рукой достал из кармана костяную фигурку. Кровь. Едва заметные, сухие пятна на крыльях и клюве. Не заметил в пылу схватки, но сейчас осознание ударило по затылку. Фин никогда не боялся крови - охотясь с малых лет, его руки отнимали жизнь зверя. Он сам делал все, что нужно для подготовки мяса, порой по локоть в крови.

Но эта кровь была другой. Неправильной. И тихий голос вины шептал, что эта кровь пролилась из-за него.

- Фин, - окликнула его мать. Чуть дрожащим, но мягким голосом. Осторожным. -  Нам нужно отдохнуть. Завтра сходишь в деревню… Попрощаться.

Молча кивнул. Шатаясь, поднялся и пошёл к своей кровати. Аккуратно, как только мог, положил статуэтку на табурет у кровати. Замер. Мысли закончились. Тело не знало, что делать.

Ада взяла его за плечи и усадила на кровать. Сунула горячую кружку в руку:

- Пей. Здесь тоник. - медленно и тихо, как ребенку, сказала она. - И одно зелье, которое помогает уснуть. Давай-давай, выпей.

И он выпил. Момент, когда он упал на кровать и заснул, ускользнул от него.

***

Фин провалился в темноту. Не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Не было звуков. Не было запахов.

Только чувство падения, крюком тянущее желудок вверх. Падение, что закончилось в маленькой, темной комнате.

Он стоял спиной к двери. Пахло застойным воздухом, воском и травами. А также болезнью. Особый запах, что бывает только в местах, где долго болеют.

Его руки меняют свечи в грубом, кованом подсвечнике. Но это не его руки. Мозолистые, с массивными мышцами, привыкшими работать тяжелым инструментом. На кровати девушка. Худая, бледная даже в слабом свете свечи. Красота, увядшая под гнетом болезни. Дышит тяжело, хрипло. Через раз.

Он шагает к ней. Она не боится - знает его. Слабая улыбка трогает её губы.

Он извлекает длинный клинок из ножен. Черненный стилет треугольной формы. Молча приставляет острие к её груди. Она не пугается - только закрывает глаза и согласно опускает голову. Укол пронзает сердце. Он сдавленно выдыхает и закрывает глаза. Слезы выступили сами.

Открывает глаза у двери. Комната неуловимо изменилась - другая свеча, другая ночная рубашка на той же девушке. Живой, но бледной. Запах тот же.

Вытянул руку - из пустоты медленно проявился знакомый стилет и лёг в ладонь. Глаза девушки чуть раскрылись от удивления. Она все поняла. Улыбнулась и кивнула.

Удар.

Выдохнул, закрыл глаза. Слез не было.

Открыл глаза у двери. Живая девушка в другой позе, на другом постельном белье. Кашляет кровью. Он вытягивает руку. Клинок появился мгновенно.

- Не печалься, Мариус. Так правильно. - подбодрила его. - Только… Пусть не будет боли.

Кивнул.

Удар.

Раз за разом оказывался в комнате. Короткий обмен взглядами или словами. Девушка умирала. Без страха принимая смерть, как должное.

Фин почувствовал гнев. Чужую ярость, идущую извне. И как нечто острое, словно хирургический нож, отсекло его от видения.

Он вернулся в пустоту. На этот раз падение закончилось в его кровати.

***

Парень лежал на спине, не торопясь открывать глаза. Мысли прыгали от событий ночи к сумбурному сну. Иногда пытались повернуть к вечеру встречи с Риной. Эти он отгонял, как только появлялась щемящая боль в сердце, а глаза намокали. Не время.

Как оно обычно и бывало после пробуждения, детали сна понемногу растворялись. Но кое-что осталось. Имя.

- Мариус, - Мысленно позвал он. - Я могу тебя так называть?

Долгая пауза. Он уже решил, что не дождется ответа, но Чужак все же отозвался:

- Можешь, - Кратко, словно на выдохе. - Все равно шило уже порвало мешок.

Фин задумался, пытаясь удержать картины из сна. Жуткие образы, что хотелось бы забыть, но они были слишком важны.

- Кто… - Нерешительно продолжил он. - Кто это был? Ну, в комнате.

Ответ пришёл почти мгновенно. Мариус ждал вопроса.

- Моя жена. - Голос ровный. - Хватит пока вопросов, пацан. Я тебе всё расскажу. И если я правильно понимаю суть нашей связи - ты это ещё и увидишь. Хочется нам того или нет. - В голосе появилась горькая насмешка.

Фин поёжился от предчувствия. Что-то подсказывало - это был отнюдь не худший момент в жизни собеседника.

- Последний вопрос, правда. - Спешно подумал он. - Что я сделал с последним бандитом?

- Да то же, что я сделал с кабаном. - Глухо, тяжело проронил, - И то, что я делал с Лизой. Достаточно, пора собираться.

Чужак ушёл. Фин открыл глаза. Если смотреть прямо над собой - обычное утро, кажется, что сейчас он выйдет в лес, добудет оленя. Мать будет ворчать и избегать его. Раздраженно тряхнул головой, поднялся. Осторожно положил фигурку птицы в карман. Ада спала прямо на стуле у наполовину прогоревшей печи. Неслышно скользнул к ней и укрыл плечи одеялом - лучше дать ей выспаться, день предстоит сложный. Других он уже и не помнил.

Достал уголёк из печи - тепло снова перекатывалось по телу и раскалённое докрасна дерево обожгло пальцы. Все ещё не страшно. Короткими движениями написал на стене «Ушёл в деревню. Арбалет на лавке. Фин» и вернул тлеющую деревяшку в огонь.

Поднял со стола бесполезный механизм, захватил запасную тетиву из сумки - последнюю. Может, другая им и не понадобится. Если повезет.

Усмехнувшись наивной мысли, приподнял шкуру и вышел на улицу. Осторожно натянул новую тетиву на плечи арбалета - ошибка могла поднять шум или испортить веревку. Он не ошибся. Осмотрев восстановленное оружие, просунул руку в дверной проем и оставил его на лавке, как обещал. Можно выдвигаться.

Фин неспешно побрел к Сосновке. Нужно было купить болты для арбалета. Остановился посреди шага - забыл деньги. Легко похлопал по карманам, чтобы не сломать статуэтку, и почувствовал в кармане пару монет. Те самые, что ему передала Рина в тот вечер.

Он сжал монеты в ладони. Тяжелые, непрошенные мысли вернулись. Мог ли он изменить её судьбу? Спасти, не отпустить в ночь с незнакомцем? Да нет, не мог - они не были даже знакомы, а она пришла с отцом. Осознание не помогло с ледяной тоской, накрывшей сердце. Так произошло. Но фигурку нужно вернуть - это подарок и она принадлежит ей. Пусть и в смерти.

Ускорился, пытаясь движением прогнать боль. В голове звенела тишина, вторя хрусту утреннего снега. Руки легко пощипывало морозом - куртку он не взял. Плевать, если кто-то в деревне и обратит внимание. Сегодня они уйдут.

Путь прошёл без происшествий. Обошёл деревню вокруг, чтобы не попадаться на глаза редким утренним зевакам. Почувствовал, как с юга к деревне приближался отчетливый огонек души. Не свеча - спиртовая горелка. Ярче, чем у бешеного кабана, но стабильная, словно монолитная. Похоже, их время на исходе. Но ему надоело бежать. Будь что будет.

Где находится кузница Фин знал - приходилось бывать здесь и раньше. Обычно он приходил сюда в сумерках, скрывая свой холод ночным морозом. И нож, что он до сих пор носил на поясе, был сделал как раз этим кузнецом. Жилистый, добрый дядька с глубоко посаженными глазами. С окладистой бородой, которой он словно пытался показать, что он настоящий кузнец, несмотря на худобу. Парень постучал по косяку, не скрываясь, и зашёл в кузню.

- Доброе утро, дядя Проша. - спокойно произнес он. - Продайте болтов на два медяка, пожалуйста.

- Привет, мелкий. - поприветствовал кузнец. Немного иронично - Фин был выше и шире в плечах. - Дам десяток.

Мужчина осёкся, осматривая парня. Взгляд задержался на разбитом лице, запавшим глазам. Скользнул по окровавленной рубахе.

- Два десятка. И оставь деньги себе. Ну-ка, что с тобой случилось?

- Да ничего особенного. - пожал плечами. - Просто небольшая драка. Дядь Проша, а Рину уже… похоронили?

Кузнец замолчал, пристально глядя ему в глаза. Фин не отвел взгляд.

- Нет. Ещё прощаются. Так у нас заведено. - поднял руку, останавливая вопрос парня. - Я не буду спрашивать. Четвертый дом по левую руку. Они… она на улице.

Кивнув на прощание, Фин вышел во двор. Пошёл напрямую к указанному дому, держа голову прямо и игнорируя взгляды редких прохожих. Во дворе стояли два открытых гроба, окруженные негромко переговаривающимися крестьянами. Стоило ему подойти к телу девушки, как наступила тишина.

- Привет, Рина. - негромко произнес он, глядя под ноги. Боялся посмотреть на нее. - Как же глупо все получилось. Прости, если я виноват.

Поднял взгляд. Она выглядела спокойной. Даже умиротворенной. В отличие от тех ублюдков, что он ночью перенес в сарай. А ещё на её лице проглядывали плохо замаскированные синяки. Фин всхлипнул, едва сдерживая слезы.

- Знаешь, они сдохли. - сказал он громким, чуть дрожащим голосом. - Как животные. Они страдали за каждую секунду, пережитую тобой.

Нетвердой рукой достал фигурку и вложил в её ладони, сложенные на животе.

- Это твоё. - выдохнул он. - Возьми. Я сам сделал.

Шатко развернулся и побрёл в сторону избы. От усадьбы старосты быстро приближался яркий костер. Фин остановился, встречая неизбежное. Рука легла на рукоять кинжала.

- Это вы Фин? - спросил мужчина со спины черной, как смоль, лошади в богато украшенной золотом попоне. - Я хочу поговорить с Адель.

Идеальные, аристократические черты лица. Темные волосы. Пронзительный взор. Рапира на поясе. Фин отметил это автоматически, готовя ноги к прыжку.

- Друг или враг? - прямо уточнил он, удерживая взгляд на точке между плеч всадника. Ловя каждое движение.

- Инквизитор. - поднял руки в успокаивающем жесте тот. - У меня послание от Матери-Настоятельницы.

- Идём. - просто кивнул парень, убирая руку с ножа. Не глядя на собеседника, пошёл к избе. Как же ему все это надоело.

В молчании добрались до опушки. Ада стояла на улице, держа арбалет в руках. Встревоженная треском снега под копытами коня.

- Леди Адель? - уточнил гость, спрыгивая на землю. - Да, это вы. Я принес волю Матери. Пройдём в дом? Я немного устал в пути и буду благодарен за горячий отвар с тоником.

Инквизиция. - кивнула она. - Да, пройдёмте. Осторожно, не испачкайтесь о шкуру.

Она вошла первой, придерживая тяжелую кожу. Всадник плавным движением скользнул следом, чуть наклонившись. Фин зашёл последним, обессилено опустившись на лавку у двери.

Инквизитор прошёл к столу и грациозно сел на край лавки. Окинул взглядом помещение, задержался на упавшей двери, пятнах крови и кислоты на полу. Перевел взгляд на травницу.

- Начнём с главного. - произнес поставленным, благоговейным голосом. - Мать-Настоятельница расстроена вашим побегом. Но она понимает ваши причины - как одна мать другую. Вам предписывается явиться в Святилище в течение года. Мать великодушна, но и у её терпения есть пределы. У вас есть вопросы?

- Она ждёт в Святилище? - чуть помедлив, спросила Ада. Протянула гостю большую кружку, пахнущую кровью и травами.

- Она всегда в Святилище. - отозвался инквизитор. - И если через триста шестьдесят шесть дней стража Святилища скажет, что никогда не видела холодного мальчишку, который не должен был родиться - вас приведут к ней в кандалах. Прошу, не доводите до такого.

- Поняла. - просто и ровно ответила она. - Мы придём.

Всадник отхлебнул горячий отвар. Зажмурился и поднял голову к потолку, словно наслаждаясь теплом. Физическим и духовным.

- Благодарю за понимание. - учтиво кивнул. - Следующий вопрос. Здесь вам оставаться нельзя. Позвольте предположить - вы были готовы покинуть этот дом?

Ада промолчала. Ответил Фин:

- Да.

- Полностью поддерживаю ваше решение. - продолжил инквизитор. - Я рад, что застал вас здесь. И вынужден настоять на сопровождении. Дороги опасны, а у вас даже нет лошади, что могла бы нести ваши припасы. Пойдем вместе. - он вопросительно взглянул на женщину. - Узловой Город?

- Он ближе всего. - подтвердила она.

- Значит, решено. - тихо хлопнул ладонями по столу мужчина. - Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Я подожду снаружи.

Не сказав больше ни слова, он мягким шагом скользнул под шкуру. Фин почувствовал его в десяти шагах за стеной.

Он переглянулся с мамой. Её плечи поникли, а искра мерцала ещё глуше обычного.

Подошёл к ней и взял за руку.

- Мы справимся. - произнес уверенно, как только мог. - Все будет хорошо.

Она рывком обняла его, уткнувшись лицом в окровавленную рубаху на груди. Прошептала:

- Если бы ты только знал, как я устала.

- Знаю, - Погладил её по спине. - Или догадываюсь.

Сборы не заняли много времени. Они оделись, Фин сорвал шкуру со стены, впуская обманчиво яркий свет в избу. Переложили мясо в мешок, проложили флаконы тоника тканью. Взвалили на себя тяжелые мешки с поклажей. Осмотрелись в последний раз и вышли в белый проём в стене. Чувств не было.

Ожидавший во дворе всадник принял их груз и одной рукой повесил на круп лошади.

- Господин инквизитор. - нерешительно начал Фин. - Можно мама поедет верхом?

Помедлив пару секунд, тот кивнул:

- Это правильно. Мудрое решение, юноша.

- Ты ничего не забыл? - едва слышно прошептал Мариус и повернул его голову. Указывая на сарай.

Некоторые дела нельзя было оставить незавершенными.

- Идите, я вас скоро догоню. - извиняющимся тоном сказал парень. - Честно.

- Я вам верю. - их сопровождающий махнул рукой, выводя лошадь со двора. Фин остался один посреди развалин своего дома. Уже бывшего дома.

Собрал все дрова, что только нашёл во дворе и быстро перенёс их в сарай, сбрасывая на тела незваных гостей. Насыпал сверху сена. Нашёл в доме остатки масел для ламп и спирта, вылил на дрова. Бросил сверху тлеющую головешку из печи. Огонь с готовностью отозвался, вздымаясь до самого потолка. Эти люди не заслужили погребения в огне, но пусть будет так. Если повезет - пожар перекинется и на избу. Фин бы не хотел, чтобы здесь жил кто-то ещё.

Бегом рванул по дороге. За спиной трещал огромный костер, раздуваемый ледяным зимним ветром. С грустной усмешкой поймал себя на мысли, что убегает из собственного дома. Без труда догнал спутников - они шли медленно.

В молчании продолжили путь вместе. Никто не спросил, почему от него пахнет дымом. Посланник отошел чуть в сторону, не мешая им. Фин взял поводья коня в руки, показывая ему направление. Ада завернулась в тулуп не по размеру, сжавшись в седле.

Шагал механически. Сил на мысли не осталось. Смотреть было не на что - кругом только заснеженные поля, изредка переходящие в чахлые рощи. Мариус молчал - но Фин и не желал говорить. Хотелось только спать.

Начало смеркаться. Усилившийся ветер покусывал щёки даже едва восприимчивого к холоду парня. Огонек матери поблек ещё больше, угрожая погаснуть. Фин почувствовал, как нарастает тревога - это было плохо. Очень плохо.

Господин инквизитор, - Повернулся он. - Нам нужно найти ночлег.

Разумеется. - С достоинством ответил тот. - Совсем скоро подойдем к заброшенной веси, там остались целые дома.

И действительно - не прошло и десяти минут, как он сквозь полутьму увидел деревню с покосившимися избами. Но не это привлекло его внимание - в самом её центре он почувствовал колоссальный костёр. Сильнее искры инквизитора, но столь же нестабильный, как у бешеного кабана.

- В центр нельзя! - панически вскрикнул Фин. Понял, что мама не выдержит дальнейшего пути и продолжил - Остановимся на окраине.

Напряженный инквизитор согласился. Вместе они направились к целому дому на отшибе деревни. Парень помог Аде слезть с коня и под руку проводил едва переставляющую ноги женщину к потемневшей двери избы. Открыл и они втроем вошли в помещение.

Источник неощутимого жара прыгнул к ним. Или они переместились к нему. У погасшего камина на полу сидел мужчина неопределенного возраста с отсутствующим выражением лица. Одетый в грубую, грязную мантию. Его искра практически ослепила чувства Фина. Развернувшись, он попытался открыть дверь, но та просто слилась со стеной. Остался лишь след, подобный рисунку двери. Он положил руку на рукоять ножа, но был пойман инквизитором.

- Спокойно - с едва слышной тревогой в голосе, произнес тот. - Не делайте резких движений. Не говорите с ним. Он не опасен. Но если все же решит навредить - вас не спасу даже я.

Пожав плечами, Фин принял ситуацию. Выхода не было. Приглушив чувства, чтобы не отвлекаться на жар человека у камина, он осознал, что в комнате тепло. Но огня не было. Смирившись, парень сел прямо на пол, привалившись на стену, бывшую когда-то дверью. Спутники поступили так же. Достал отваренные яйца и ломти мяса из поясной сумки и передал остальным.

- Золотые листья. Серые листья. Падают. Не падают. Блекнут. Расцветают. - Тихим, надтреснутым голосом бормотал мужчина у камина.

Фин хотел переспросить, но уловил поднятый к губам в знаке тишины палец инквизитора. Кивнул и промолчал.

- Мать жаждет смерти. Отец жаждет контроля. Оба хотят тишины. Никто не найдёт желаемого. Все получат то, что хотят. - Чуть тише прозвучало от камина.

Никто не отреагировал, опасаясь задеть безумца. Тот повернул пустое лицо, расфокусировано глядя на Фина. Глядя сквозь него:

- Твой голос - не твой. Я слышу. Знаю. - Он помотал головой. - Не знаю.

Голос затих. За тишиной пришла сонливость. Не в силах бороться, Фин закрыл глаза.