Немного о кикиморах⁠⁠1

Сейчас кикимору часто называют болотной, однако традиционно она считалась в первую очередь нежеланной обитательницей жилых домов и хозяйственных построек. Если домовой считался персонажем, скорее, положительным, помогающим в хозяйственных делах, то кикимора была обычно вредительницей. Она из хулиганских побуждений путала хозяйкам пряжу, могла остричь овец или пугать птицу в курятнике, шуметь по ночам, мешая жильцам спать. Однако описания кикиморы в разных регионах заметно отличалось. Не было единого представления о её внешности, происхождении и даже поле, хотя чаще всего это был всё-таки женский персонаж.

Как именно появлялись кикиморы, версии были разными. Зарождались сами собой, например, в доме самоубийцы или построенном на «нехорошем» месте. Ряды кикимор, как и другой нечисти, пополнялись за счёт детей, которые умерли не своей смертью или до крещения, детей, проклятых своими родителями, иногда даже до их рождения, или похищенных нечистой силой. Кикимор намеренно «подбрасывали» в дом недоброжелатели, например, обиженные хозяевами работники. По данным этнографа М. М. Забылина, «у древних славян кикиморами было ночное божество сонных мечтаний. Ныне кикиморами называют некрещеных, или проклятых в младенчестве матерями дочерей, которых уносят черти, а колдуны сажают их к кому-нибудь в дом; кикиморы, хотя и невидимы, но с хозяевами говорят, и обыкновенно по ночам прядут. Они, если не делают живущим в доме вреда, то производят такой шум, что пугают и беспокоят. Говорят, что некоторые плотники и печники, осердясь на того хозяина, который долго не отдает заработанных денег, сажают ему кикимор в доме. От этого происходит такой шум и дурачества невидимой силы, что хоть беги из дома. Но лишь только хозяин рассчитается с ними, все прекратится само собою». Подбросить кикимору могли разными способами, иногда в виде куколки, иногда в виде сучка,щепки или дощечки, иногда игральной карты илидругого предмета. Такой «подарок» закладывался под матицу (потолочную балку), между брёвен в переднем углу, под печкой или за печку, в подполье, в поленницу. В некоторых местностях считалось, что кикимора – просто очень вредная жена домового.

Как именно выглядела кикимора, версии тоже были разными. Чаще всего её описывали как маленькую уродливую старушку. Иногда – как женщину или девушку с очень длинным носом. Иногда кикимора была покрыта шерстью и больше смахивала на животное, чем на человека. У неё могли быть блестящие выпученные глазки или козьи рожки. Этнограф А. Е. Бурцев в книге «Народный быт Великого Севера» писал, что «кикимора — дух, имеющий вид девушки в белой рубахе или и в другой какой одежде; она живет в гумнах до святок, а после святок куда-то уходит. Видеть ее случается очень редко». Некоторые считали, что кикимора – вообще невидимка, но может общаться с человеком либо голосом, либо стуком. Чаще всего кикимора была одета в лохмотья, но встречались описания, где она носила сарафан или просто рубаху. Где-то у неё был головной убор, где-то косы, где-то распущенные волосы. В Сибири встречался и мужской вариант этого персонажа. Днём кикимора невидимкой сидела где-нибудь за печкой, а ночью, когда хозяева отходили ко сну, мешала им. Согласно некоторым поверьям, кикимора занималась вредительством круглый год, по другим – во время Святок или в ночь перед Рождеством. Были поверья, что она может рожать пакостных духов-шушканов или шишиг.

Из книги С. В. Максимова «Нечистая, неведомая и крестная сила»:  «Не столь многочисленные и не особенно опасные духи из нечисти, под именем “кикиморы”, принадлежат исключительно Великороссии, хотя корень этого слова указывает на его древнее и общеславянское происхождение… Так в Белоруссии, сохранившей под шумок борьбы двух вероучений – православного и католического – основы языческого культа, существует так называемая Мара…

Если к самостоятельному слову «мор» приставить слово «кика», в значении птичьего крика или киканья, то получится тот самый дворовый дух, который считается злым и вредным для домашней птицы. Эта кикимора однозначна с “шишиморой”: под именем ее она зачастую и слывет во многих великорусских местностях. А в этом случае имеется уже прямое указание на “шишей” или “шишигу” – явную нечистую силу, живущую обычно в овинах, играющую свадьбы свои в то время, когда на проезжих дорогах вихри поднимают пыль столбом. Это те самые шиши, которые смущают православных. К шишам посылают в гневе докучных и неприятных людей. Наконец, “хмельные шиши” бывают у людей, допившихся до белой горячки (до чертиков).

Из обманчивого, летучего и легкого, как пух, призрака Южной России дух «мара» у северных практических великороссов превратился в грубого духа, в мрачное привидение, которое днем сидит «невидимкой» за печью, а по ночам выходит проказить. В иных избах мара живет еще охотнее в темных и сырых местах, как, напр., в голбцах или подызбицах. Отсюда и выходит она, чтобы проказить с веретенами, прялкой и начатой пряжей. Она берет то и другое, садится прясть в любимом своем месте: в правом от входа углу, подле самой печи. Сюда обычно сметают сор, чтобы потом сжигать его в печи, а не выносить его из избы на ветер и не накликать беды, изурочья и всякой порчи. Впрочем, хотя кикимора и прядет, но от нее не дождешься рубахи, говорит известная пословица, а отсюда и насмешка над ленивыми: «Спи, девушка: кикимора за тебя спрядет, а мать выткет».

Одни говорят (в Новг. губ.), что кикиморы шалят во все святки; другие дают им для проказ одну только ночь под Рождество Христово. Тогда они треплют и сжигают куделю, оставленную у прялок без крестного благословения. Бывает также, что они хищнически стригут овец. Во всех других великорусских губерниях проказам шишиморы-кикиморы отводится безразлично все годичное время. Везде и все уверены также, что кикимора старается скрываться от людей, потому что если человеку удастся накинуть на нее крест, то она так и останется на месте…

Изо всех этих рассказов видно лишь одно, что образ кикиморы, как жильца в избах, начал обезличиваться. Народ считает кикимору то за самого домового, то за его жену (за каковую, между прочим, признают ее в ярославском Пошехонье и в Вятской стороне), а в Сибири водится еще и лесная кикимора – лешачиха того, до сих пор не установилось понятия, к какому полу принадлежит этот дух.

Определеннее думают там, где этого проказника поселяют в курятниках, в тех углах хлевов, где садятся на насест куры. Здесь занятие кикимор прямое и сама работа виднее. Если куры от худого корма сами у себя выщипывают все перья, то обвиняют кикимору. Чтобы не вредила она, вешают под куриной нашестью лоскутья кумача или горлышко от разбитого глиняного умывальника, или отыскивают самого «куричьего бога». Это камень, нередко попадающийся в полях, с природной сквозной дырой. Его и прикрепляют на лыке к жерди, на которой садятся куры. Только при таких условиях не нападает на кур “вертун” (когда они кружатся, как угорелые, и падают околевшими).

В вологодских лесах (напр., в отдаленной части Никольск. уезда) за кикиморой числятся и добрые свойства. Умелым и старательным хозяйкам она даже покровительствует: убаюкивает по ночам маленьких ребят, невидимо перемывает кринки и оказывает разные другие услуги по хозяйству, так что при ее содействии и тесто хорошо взойдет, и пироги будут хорошо выпечены, и пр. Наоборот, ленивых баб кикимора ненавидит: она щекочет малых ребят так, что те целые ночи ревут благим матом, пугает подростков, высовывая свою голову с блестящими, навыкате глазами и с козьими рожками, и вообще всячески вредит. Так что нерадивой бабе, у которой не спорится дело, остается одно средство: бежать в лес, отыскать папоротник, выкопать его горький корень, настоять на воде и перемыть все горшки и кринки – кикимора очень любит папоротник и за такое угождение может оставить в покое.

Но единственно верным и вполне могущественным средством против этой нечисти служит святой крест. Не возьмет чужой прялки кикимора, не расклокочет на ней кудели, не спутает ниток у пряхи и не оборвет начатого плетения у кружевниц, если они с молитвой положили на место и прялки с веретенами, и кутузы с коклюхами».

Со временем слово «кикимора» стало также использоваться в качестве ругательства. Так могли называть некрасивых или неряшливых женщин, никудышных хозяек, а ещё просто неприятных соседей независимо от их пола.