Наши едуть до Парижу⁠⁠

| Июль 1989 года |
Будни военного туризма

Вспомнился ещё один случай полётов в зарубеж:
Однажды выпала нам высочайшая честь отвезти на родину с авиасалона Ле Бурже останки нашего бедолаги-истребителя (были там какие-то проблемы при демонстрации нашей непобедимости и легендарности) *.
После тщательной подготовки наш самолет стоит на всех парах на вылет. Мы со вторым бортовым техником (знакомым вам уже тов. Жуковым) накладываем на лайнер последние штрихи (типа не валяются ли где по грузовой кабине зелёные военные фуражки и прочий негражданский компромат). Вот к самолёту подъезжает командирский бобик, из него выгружается остальной экипаж, а вместе с ними – кто бы мог подумать – выгружается, весь сияя аэрофлотовской формой,* Толя Ж-ркин, мой коллега, и можно даже сказать что друг. Командир объясняет, что мой паспорт истекает, и во избежание проблем с границей, там (указательный палец вверх) решили не рисковать и поменяли нас местами.
...далее Толик рассказывает моими устами:

Вот они, самолётные кофеварки, с красной полосой наискосок – котёл для супа, канистра для спирта. Над ними в шкафчике хранятся гранёные стаканы.*

В общем, полетели, мягко сели – всё как учили. Нам, татарам, все равны. Что по европам на рулёжки садиться, что по российским грунтовкам взлетать.
Зарулили на перрон, быстренько загрузились (груз в контейнеры упакован), заправились. Время обедать...
Тут и автобус местный с загорелым до цвета хромовых сапог водилой подкатил. Из него выпорхнула пытающаяся говорить по-русски переводчица.
Мадмуазель даёт расклады – перекусить, далее Лувр, Эйфелева башня, Елисейские поля, может ещё чего успеем, если быстро.
Тут замечаю, что кое-кто в экипаже переходит на язык жестов, вплоть до моргания ушами. Кофеварка, опять же, самолётная с нами в автобусе едет (вот она, боевая подруга, на фото).

Ход их мыслей мне понятен:
– Не-е, кричат в голос. Мы, эта... устали. Полёт длинный (ну-да, ну-да, три часа), погрузки-заправки (и мы пахали, ага).
– Ну а кушать, господа?
– Ээ-э, а в нумера можно покушать принести?
– Можно. А Лувр? Вы ж завтра назад?
– Лувр, Лувр... Вы знаете, да, мы завтра назад. Нужно как следует отдохнуть.
– Жаль, ведь вы же не были в Париже?
– Успееееем!!!

Приехали в гостиницу. Барышня даёт указания на кассе и прощается с нами. Расходимся по нумерам.
Что за идиотская экономия у наших – селить по два мужика в номер. Впрочем, об этом я задумался 'значно піздніше' * (простите, вырвалось).
Хавчик доставили довольно быстро – с ним мы и собрались в номере у командира. Прапора достали газетку с (конечно же!) салом, настрогали домашнего лучка и открыли кофеварку...
Командир стал во главе мероприятия. "Не можешь предотвратить пьянку – ты должен её возглавить" – так гласит боевой Устав.

Он сказал "Поехали!" и запил водой (oфицеру полагается облекать процедуру УСН в красивые формы).
Я пытался сачковать, но вяло, из-за боязни показаться стукачом или язвенником, затем просто незаметно слинял. Меня всё ещё не покидала надежда увидеть Париж и умереть. Вышел из гостиницы, пошарил взглядом по уже темнеющему горизонту, пытаясь узреть хотя бы верхушку Башни. Но увы, какие-то столбы, провода и серые трёхэтажки. И ни одной девушки, да даже простого грабителя в подворотне, чтобы поговорить о дружбе между народами. Пришлось вернуться и тупо лечь спать.*

Наутро французская сударыня убедилась, что мы вчера действительно-таки очень устали. Она сопроводила нас до аэропорта и пригласила прилетать ещё. Командир со штурманцом пошли подписывать флайт-план (я не сомневаюсь, что по дороге они жевали лавровый лист).
Летим домой.
И теперь я могу всем рассказывать, что был в Париже!

____ Сноски: __________________________________

* – при демонстрации нашей непобедимости ... Речь идёт об аварии истребителя МиГ-29 8 июня 1989 года на аэродроме Ле-Бурже, Париж, Франция. Отказ двигателя над ареной из-за попадания в воздухозаборник птицы. Пилот чудом остался жив.

* – сияя аэрофлотовской формой ... В настоящую загранку мы летали под прикрытием 224-го правительственного отряда, знаменитого на международной арене своими тёмными делами (см. Wiki).

* – УСН – Употребление Спиртных Напитков... известный армейский канцеляризм.

* – гранёные стаканы ... "Если самолёт не укомплектован гранёным стаканом – экипаж к полёту не готов" (Из Устава лётной службы).

* – 'значно піздніше' – у укро-нейтивов эта буква Д вызывает смех (а слово 'пiзже' на суржике вызывает гомерический хохот).

* – тупо лечь спать ... Да, мы были предупреждены, что по темноте лучше вне гостиницы не шарахаться, ибо клошары-гангсты-нарки... "Как, в самом Париже? – Уи, Месье").

____ немного мистики _____________________________________
Для особо упоротых (тип меня) авиаторов (остальным не читать):
Копаясь в своих электронных архивах времён моей пост-армейской работы на Мотор Сич, я обнаружил любопытную заметку:
______________________
Отказ двигателя в Ле Бурже
Инцидент произошел 3 июля 1989 года на Парижском авиасалоне в Ле Бурже, Франция, во время публичной демонстрации самолета Антонов Ан-124 Руслан. На одном из его четырех двигателей Д-18Т [No2] произошёл отказ и его разрушение в воздухе.
Очевидцы сообщали, что слышали громкий взрыв, после которого из двигателя пошёл дым, а затем пламя. Обломки двигателя повредили несколько лёгких самолеты на стоянке и нанесли ущерб аэродромным объектам. Также сообщалось о незначительных травмах на земле.
Экипажу Ан-124 удалось восстановить управление самолетом и совершить вынужденную посадку на ближайшем аэродроме. Позже было установлено, что причиной отказа явилась лопатка турбины, которая отделилась от двигателя из-за производственного дефекта.
_____________________

И чё тут такова? – спросите вы. А вот чё: Я сам, в своих мозолистых руках держал тот солидный импортный журнал (названия, к сожалению, не помню), с этой заметкой, и сейчас вы прочли мой перевод. И в памяти моей гвоздём торчит тот факт, что увозили мы тогда из Франции не останки истребителя, а именно вот этот рассыпавшийся движок произведённый на Мотор-Сич!
Однако: Безжалостное выворачивание рук Гуглу не принесло результата: такое значительное событие как паденье частей самолёта "на головы беспечных парижан" должно было остаться в анналах истории, а он ни гу-гу и ни му-му! Как сквозь землю в рот воды набрал.
И вот я снова не в доумении: неужели я сейчас опять на той стороне, "Где ничего не было, но возможно когда-то и случалось"?
(закадровый смех..., хотя...)