Миша (часть 2)⁠⁠

День прошел как в бреду. Я не мог заставить себя заняться делами, лежал на диване, пялился в ноут и прислушивался к звукам из соседней квартиры. Там было тихо, но я никак не мог отделаться от ощущения, что маленький Миша стоит прямо за стенкой и скалится.

Заснуть удалось только ближе к трем ночи. Во сне мне приснилась бабка. Она тянулась к моему лицу скукоженными пальцами и что-то бормотала, а рядом тенью бегал Миша, очертаниями похожий больше на демона, чем на ребенка. Он бегал и бегал, все сужая круги, пока не стал черной, сплошной тенью вокруг бабки, а ее руки все тянулись ко мне, удлиняясь. Ее голова, по мере того как тень сжимала тело, набухала, словно живой сквиш, пока не лопнула, расплескав вокруг бурую жижу. А мальчик хохотал и хохотал, тоненько, на ультразвуке, пока я не проснулся.

Третье утро в новой квартире снова встретило меня стуком в дверь. Я потер лицо, после кошмара казалось, что оно облеплено чем-то липким. Двигаться не хотелось.

— Чертова бабка! Иди на хер, не открою! — заорал я, даже не думая вставать.

Но стук продолжался все настойчивее, вот в дверь уже молотили, и это было не похоже на хиленькие кулачки бабуси. Нехотя я все же встал с кровати и пошел открывать.

К моему удивлению на пороге стояли незнакомые мужчина и женщина. По их смущенно-встревоженным лицам и переглядкам я сразу понял, что и этот день не будет спокойным.

— Вы кто? — не церемонясь, спросил я.

Мужчина нахмурил бесцветные брови, его краснощекое лицо с грубыми чертами напоминало африканскую маску.

— Вы простите, пожалуйста, — не дождавшись спутника, наконец, сказала женщина. У этой лицо было измученным, как у зверя, которого сутки гнала стая гончих, и теперь он готов к смерти, лишь бы все закончилось. — Мы соседи.

Я чуть не рассмеялся. Хватит с меня соседей.

— Понимаете, у нас там свекровь... Мама, — тут же поправилась она под неодобрительным взглядом спутника. И показала на бабкину дверь. — Она пропала. Может вы что-то видели?

Вот теперь я не смог сдержать смех.

— Сегодня ищем полоумную бабку? — саркастически спросил я.

— Ты за словами-то следи, — тихо сказал мужчина.

— Она правда немного не в себе, — затараторила женщина, — но безобидная. Понимаете, у нас горе случилось, и она на этой почве...

— Так, стоп! А Миша? Вы как с этой больной вообще ребенка оставили?

Женщина побледнела и прикрыла рот рукой, а мужчина напрягся так, что я услышал хруст его зубов.

— Это она вам рассказала? — тихо спросила женщина.

— Что рассказала? Вчера все утро искали с ней пацаненка, а он дома, в шкафу сидел. Или он у вас тоже... Того? — я покрутил у виска. — Сами разбирайтесь со своими потеряшками, меня это достало!

Я потянул дверь, но мужик схватился за нее и дернул обратно. "У них это семейное что ли?" — промелькнуло в голове.

— Слушай, я не знаю, что ты тут несешь, — открыл он снова рот, — но Миша умер семь лет назад. А сейчас моя мать куда-то ушла, и если ты что-то знаешь, то лучше скажи.

Пришла моя очередь бледнеть.

— Как умер? Но я же слышал, у вашей бабки бегал, орал, смеялся. Мы искали его вчера!

— Вы его видели? — быстро спросила женщина.

— Нет, но... — я замялся. Черт, неужели бабка настолько поехала? Могут бабки имитировать так точно детский смех? Бред, она же сидела в другой комнате, когда мы услышали... Или я это придумал?

— Вы не видели, — удовлетворенно констатировала женщина. — Это все мама. Она с ним разговаривает с самой его смерти, понимаете? Сначала безобидно было, а потом все хуже. Мы ее по врачам возили, и она перестала. А сейчас, значит, снова. А куда она вчера пошла? Ну, после?

— Дома осталась, с Мишей своим говорила, радовалась, что он нашелся. — Я пытался вспомнить в подробностях вчерашнее утро, мысли путались как с похмелья.

— И вы ее больше не видели?

— Не видел, — отрезал я. Голова кругом пошла, какой-то дурдом на выезде. И снова холодок по плечам, захотелось встряхнуться или залезть в горячую ванну. — Идите уже, ищите свою бабку, а меня оставьте в покое, ничего я не знаю!

На этот раз я с силой дернул дверь и захлопнул её прежде, чем мне снова помешают.

"Идиоты, кругом идиоты, куда я переехал?" — ворчал я, набирая горячую воду в пожелтевшую ванну. Пока она наполнялась, я нашел в спальне коробку с полотенцами, достал трусы и пошел в ванную. И замер на пороге. На темной, запотевшей плитке пола отчетливо выделялись следы маленьких босых ног. Я захлопнул дверь и вернулся в спальню. "Бред. Все эта бабка с мертвым внуком. И плохой сон. Сейчас соберусь, вернусь обратно и никаких следов там не будет".

Настроив себя на позитив, насколько это было возможно, я снова пошел в ванную. Следов и правда не было, а вода добралась почти до края. Я выключил кран, как-то мимоходом отметив, что испарина со стен и пола исчезла, и опустил руку в воду, проверить температуру. Вода была ледяной.

Я отдернул руку и поежился. Черт! Что за черт?

"Шшшш", — зашуршало над ухом, а потом послышался смешок и топот ножек.

Бросив полотенце, я кинулся к двери. Никакой я не герой, не собираюсь выяснять, что тут происходит, кирпичей бы не отложить, вон из этой треклятой квартиры с мертвыми детьми по одному на кубометр!

Открыл замок и толкнул дверь, но она не открылась. Навалился всем весом, снова закрыл и открыл замок, ничего не помогало, дверь даже не дернулась под моими усилиями.

Тогда я побежал на балкон, плевать, что пятый этаж, я бы прыгнул не раздумывая. Балконная дверь открылась и я уже обрадовался, повернул пластиковую ручку окна и завыл — не открылась! Вторая, третья — все бестолку. Я схватил кусок плитки, валявшийся на полу, и ударил в стекло — ничего, ни царапины. Я бил в него кулаками, но оно не поддавалось. А за дверью шуршало и топало. Прижавшись к окну я выглянул наружу и увидел бабку. Она лежала внизу на животе, под своим балконом, во вчерашнем платье. Раскинула руки, как-будто обнимала землю, а ее голова была повернута вверх. Она смотрела сквозь меня своими мертвыми глазами тем же взглядом, каким смотрела вчера в квартире. На кого-то сзади.

Волосы зашевелились на затылке, я закрыл глаза и пулей пролетел обратно к двери.

Не знаю, сколько времени я там провел, тщетно пытаясь ее открыть, когда снаружи послышался шум. Я посмотрел в глазок. У соседней двери стояли мои недавние посетители с мужчиной в форме полицейского. У мужчины были красные глаза, женщина вздыхала. Я замолотил по металлу кулаками и заорал, но они меня не слышали!

— Эй! Эй! Помогите! — надрывался я до сиплоты, а они продолжали что-то обсуждать, не обращая на мои вопли никакого внимания.

"Шшшш", — снова раздалось совсем рядом. И шаги. Легкие, еле слышные. Я заставил себя обернуться и выдохнул почти с облегчением. Там стоял мальчик. Маленький, но вполне обычный. Розовые щечки, белокурые волосы, большие глаза. Босые ножки в шортиках, маечка, какие носят все малыши. Он лукаво смотрел на меня, чуть наклонив голову набок.

— М-миша? — спросил я.

Мне тогда казалось, что я смогу все объяснить, вот же он, живой, обычный ребенок. Может, у жильцов этого дома такое посвящение? Свой тайный клуб? Кто выжил и не обосрался, тот и достоин жить в их элитной полоумной этажке?

А потом я увидел, как под его ступнями замерзает пол.

Мальчик засмеялся и побежал, оставляя за собой мокрые следы. А я спустился спиной по двери, не в силах пошевелиться от страха. Кто он? Призрак? Черт? Может, зря я столько чертыхался, вот и приманил на свою голову? И в церковь надо было ходить, как мама всегда просила.

И когда я уже почти не соображал, в дверь постучали. И она открылась!

Я вывалился под ноги соседям и полицейскому, вскочил и побежал. Прочь отсюда, как можно дальше!

Но сбежать не удалось, проклятый полицай свалил меня у самого выхода и заломил руки.

— Куда! Дурака кусок, лежи смирно! Ты бабку убил?

Я закивал как можно энергичнее.

— Убил, и в землю закопал, и надпись написал, только заберите меня отсюда! Сейчас же, только не обратно!

Полицай поднял меня на ноги и потащил в машину. Следом вышли соседи, мужчина хмурился, а женщина улыбалась. Стерва, радуется что свекровке кранты.

— Сумасшедший, похоже, — крикнул им полицай. — Разберемся. Жаль, что с вашей матушкой такое приключилось.

А мне было уже все равно. Только бы не видеть больше шизанутых бабок и мертвых детей. Я счастливо рассмеялся.

* * *

Лизавета Петровна варила суп. "Мишеньке полезно куриный бульон, а то Ритка его кормит ерундой покупной, лентяйка", — рассуждала она про себя. — "Малышам витамины настоящие нужны, супчик вот, домашний, не разведенный из пакета".

Мишенька играл в кубики в комнате.

"Не продуло бы, на полу сидит", — спохватилась Лизавета Петровна, вспомнив, что приоткрыла балкон, когда готовила зажарку.

Бросила половник и поспешно потопала в комнату. На полу сиротливо лежали кубики, а Мишеньки нигде не было.

— Миша? Мишутка! Ты куда спрятался, паразит? — закричала Лизавета Петровна, прикрывая балкон. Внук не отзывался.

Не было его ни под диваном, ни в шкафах. Ни под кроватью, ни в ванной.

— Как ты хорошо спрятался, ух, получишь у меня, партизан!

Лизавета Петровна еще не понимала. Но сердце уже тревожно заходилось.

— Миша! Я сдаюсь, выходи, — жалобно проскулила она. Отчего-то по щекам побежали слезы. Запахло горелым, суп, позабытый на плите, превратился в кашу.

— Не могу вдохнуть, — прохрипела Лизавета Петровна. — Надо подышать, надо...

Она открыла балконную дверь и увидела табуретку у распахнутого окна. Дышать стало совсем невозможно. С трудом держась за подоконник, она подтянулась к окну и выглянула наружу.

Там, в белом сугробе лежала кукла. Кукла же? Похожая на Мишку, но кукла. В таких же красных шортиках и белой маечке. Неподвижная, с вывернутой ручкой.

— Миша? Миша! — закричала Лизавета Петровна, не желая верить. Кукла, это кукла. Не мог же Миша… Он же еще ребенок… Ему жить и жить.

Она снова выглянула в окно. Нечто, напоминавшее Мишу, расплывалось в мутное пятно, пока не стало похоже на кляксу.

“Глупости” — решила для себя Лизавета Петровна. Ее Мишенька дома. Все с ним хорошо. Да и куклы никакой внизу нет, просто кто-то мусора накидал. Да-да, просто мусор, даже не кукла.

И тогда из комнаты послышался смех. Воздух, наконец, вернулся в легкие. Мир встал на свое место. Сердце застучало ровно, может, чуть быстрее чем надо. Лизавета Петровна закрыла окно, убрала табуретку и плотно закрыла балконную дверь. А то мало ли.

Мишки в комнате не было видно, наверное, спрятался под диван. Что ж, она его поищет, чем бы дитя не тешилось.