Меня низвели до нуля⁠⁠

Мне потребовалось время и куча терапии, чтобы понять и принять одиночество после развода. Я всё ещё не научился не бояться, что меня снова обманут, и по этой причине не особо горел желанием снова открывать своё сердце.

Прошёл ещё год, и как-то, болтая с коллегами из другого отдела, я понял, как легко и уютно мне с одной из них в частности. Ещё через несколько месяцев флирта я наконец набрался смелости пригласить её на свидание, и она сказала «да».

Дальше — типичное блаженство медового месяца. Поездки, ночёвки, свидания, долгие-долгие ночные разговоры, после которых ненавидишь себя за недосып на работе на следующее утро, но ни за что не отказался бы от них…

Потом всё стало серьёзнее… знакомство с её семьёй, теперь я готовлю еду для нас двоих (я всегда питался здоровой пищей и расширил свои заготовки еды на двоих вместо одного), выделяю больше времени для неё, перестраиваю свою жизнь, чтобы включить её в неё, разговоры о будущем, обсуждения её знакомства с моими детьми.

Она много путешествует с друзьями, в среднем полдюжины поездок в год, у неё своя жизнь, спортзал и т.д., и она получает много внимания, потому что она красивая и с ней легко общаться. Несмотря на всё это, я вообще не чувствовал страха, что меня обманут. Я действительно доверял ей и чувствовал себя таким счастливым, что нашёл такой покой.

Где-то на восьмом месяце я начал чувствовать, что энергия сместилась. Мы общаемся всё меньше и меньше; если я не звоню и не пишу, мы практически не общаемся. Когда мы всё же разговариваем, я по-прежнему проявляю интерес, спрашиваю о ней и хочу знать о её мире, но она перестала задавать мне какие-либо вопросы.

Я списывал это на окончание медового месяца, но оставался последовательным в своих действиях. До того момента, пока не почувствовал, как нарастает обида, потому что отсутствие усилий и взаимности начало меня доставать.

Через месяц такого я решил провести с ней трудный разговор о том, как у нас дела в последнее время и как она себя чувствует (я люблю устраивать такие проверки как своего рода поддержание отношений).

Она сказала, что она избегающий тип привязанности и что все её отношения обычно рушатся на шестом месяце из-за одних и тех же повторяющихся паттернов с её стороны. Она любит меня и любит заботу и внимание, но не знает, как их принимать и отвечать взаимностью. Я сказал, что буду рядом поддерживать её, пока она прилагает усилия, чтобы помочь себе. Она не знала, будет ли она это делать или сможет ли исправить эту часть себя.

Я спросил, как давно это продолжается, и она сказала — два месяца. Я спросил, не предпочла бы она быть одной, чтобы снять давление, и мы сидели в тишине полчаса, просто слушая дыхание друг друга. В конце концов я сказал, что должен принять решение для себя и защитить то, что осталось от моего сердца, потому что я не могу пройти через это снова (в прошлый раз в моём браке я позволял этому тянуться годами, и это не было связано с её изменой).

После того как мы повесили трубку, мы немного переписывались и выразили, как сильно любим друг друга, но что лучше отпустить — ей, чтобы исцелиться, а мне, чтобы не терпеть чувство одиночества, находясь в отношениях.

Прошло пару дней. Я почти не ел. Почти не спал. Мы всё ещё переписываемся время от времени, потому что моя сила воли так слаба. Моё сердце ещё не приняло то, что мой разум уже знает как правду. Я не разобрался, как её отпустить.

Она сказала мне, что не знала, как расстаться, потому что не хотела этого, но должна была.

Что делает это таким трудным, так это то, что я не думаю, что здесь есть плохой человек, так что я не могу никого обвинить в проступке, что облегчило бы переживание расставания.

Со мной всё будет хорошо. Но пока — нет.