Лучший Друг⁠⁠

Рассказ

Дом Ивана и Марии всегда считался образцовым в деревне .

Крепкий сруб, ухоженный двор, яблони, посаженные отцом Ивана. Внутри — запах выпечки и старых книг.

Иван имел свой грузовик, который давал ему заработок, в деревне работы особо не было.

Сергей - лучший друг Ивана, дружили с детства, были как говорится не разлей вода, дружба проверенная временем.

Сергей был частью семьи Ивана, праздники отмечали вместе, помогали друг другу по хозяйству.

Сергей чинил проводку, когда Иван уезжал в командировки, Сергей помогал Марии с тяжелыми сумками, Сергей пил водку с Иваном на веранде, глядя на закат.

— Ты — брат мне, — часто говорил Иван, хлопая Сергея по плечу. — Больше, чем брат.

Сергей улыбался, опуская глаза. Мария в этот момент почему-то всегда начинала суетиться.

Всё изменилось не в один день. Сначала это были взгляды. Слишком долгие, слишком голодные. Потом — случайные касания рук, когда Иван отворачивался. Иван, честный и прямой, как бревно, не замечал ничего. Он видел мир таким, каким хотел его видеть: верная жена, преданный друг, стабильная жизнь.

В ту ночь Иван вернулся из рейса раньше срока. На два дня. Он хотел сделать сюрприз. Купил в городе коробку дорогих конфет и букет белых роз — Мария очень любила белые розы.

Было около трех часов ночи. Двор встретил его тишиной. Свет в спальне не горел.

Иван тихо отпёр дверь, стараясь не шуметь. Он прошел в прихожую и замер.

В доме пахло табаком. Табак курил только Сергей.

Иван медленно, подошёл к двери спальни. Она была приоткрыта. В свете уличного фонаря он увидел их. Мария спала, уткнувшись носом в плечо Сергея. Рука Сергея лежала на её талии. На полу валялась его рубашка, которую Иван подарил ему на прошлый день рождения.

Внутри Ивана что-то оборвалось. Не сердце — стало пусто и холодно.

Оборвалась та нить, которая держит жизнь.

Он стоял и смотрел, как два самых близких человека спят в его постели.

Он не закричал. Он не стал бить кулаками в стену. Он просто развернулся и пошел на кухню. На столе лежал нож — тот самый, которым он разделывал мясо для шашлыков, когда они втроем отдыхали на майские. Большой, с тяжелой рукоятью и острым, как бритва, лезвием.

Иван взял нож. И вернулся в спальню. Сергей, почувствовав движение, открыл глаза. В темноте он увидел силуэт Ивана. На секунду ему показалось, что это кошмар.

— Иван? — прошептал он, приподнимаясь на локте. — Ты чего...

Иван не ответил. Он сделал шаг вперед. Сергей попытался вскочить с кровати, но Иван был быстрее. Он всегда был быстрее в драке.

Удар. Сергей попытался увернуться, лезвие ножа скользнуло по плечу, брызнула кровь.Сергей заорал. Мария проснулась от крика. Она увидела мужа с ножом в руке, увидела кровь на простынях и закричала так, что задрожали стекла.

— Иван, нет! — завопила она, пытаясь схватить его за руку. — Прости! Прости!

Иван сбросил её с себя, как тряпку. Он смотрел только на Сергея. В глазах Ивана не было ярости. Там была пустота. Он методично, с каким-то страшным спокойствием, наносил удары. За каждую командировку. За каждый «брат». За каждую улыбку, которой Сергей одаривал его жену за его спиной.

Сергей хрипел, пытался закрыться руками, но нож находил плоть. Кровь залила кровать, пол, руки Ивана. Мария билась в истерике на полу, умоляя остановиться.

Когда Сергей затих, Иван выпрямился. Перевел взгляд на жену. Мария сжалась в комок, дрожа, как осенний лист.

Иван бросил нож на пол. Звук металла о дерево прозвучал как приговор.

— Я любил тебя, — сказал он тихо, глядя на Марию. — А его я любил как себя. Вы оба были моей жизнью. Теперь у меня нет ничего.

Он подошёл к телефону. Набрал номер полиции. Голос его был ровным.

— Приезжайте. Я убил человека.

Он сел на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене, и стал ждать. В окно светила луна, равнодушно освещая двор, где стояли яблони, посаженные его отцом.

Через час приехали. Сергей был мертв. Мария находилась в ступоре. Она не узнавала никого, только повторяла: «Прости, Ваня, прости».

Иван не сопротивлялся. Он дал надеть на себя наручники. Уходя, он даже не обернулся на дом, где прошла его жизнь.

Он получил десять лет. В колонии он ни с кем не разговаривал. Существовал одиночкой .

По ночам ему снилась тишина. Та самая тишина, которая наступила в тот день в три часа ночи, когда рухнул его мир.

Финал был драматичен. Но самое страшное было не в крови на ноже. Самое страшное было в том, что Иван, убив предавшего его друга, убил и себя. Того себя, который умел верить, любить и прощать. Он вышел из тюрьмы через десять лет другим человеком. Сломленным. Одиноким. И до конца своих дней он каждую ночь слышал этот крик: «Иван, нет!».

Только это был не крик жены. Это был крик его собственной души, которую он зарезал тем же ножом.

Конец.