Лилька⁠⁠

3. Папка

Лилька

Лилька

Похоронили маму на горе. Не там, где в рядок к большим могилам бабушки, дедушки и двух их дочерей жались совсем крохотные могилки внуков, умерших в младенчестве, а в другом конце кладбища. Место выбирал папка, и хотя, идти до него было куда дольше, с горы открывался вид на реку, поля за ними и дальний лесок, а поодаль, свесила над крестом свои ветви высокая рябина. Под этой рябиной сладил папка скамейку, приходил сюда часто, сидел, глядя в даль, разговаривал со своей Соней.

Поженились они рано, ей шестнадцать было, ему только восемнадцать стукнуло. И не женихались совсем, когда женихаться, если война? Она детдомовская, сама не знала кто и откуда, а он ждал срока, когда на фронт возраст придет, встретились и влюбились. Расписались, привёл он её в отчий дом, недели не прошло, как уезжать пора. И не пожили считай.

Так больше и не женился папка. То ли любовь свою первую позабыть не мог, то ли мачеху Лильке приводить не хотел — какая бы хорошая ни была, все одно не родная кровь. Так и жили вдвоём. Научился Тимофей кашу варить, платья стирать да штопать, банты завязывать.

В 49м пошла Лилька в первый класс. Тут и начались первые беды. Характер у нее и так был не сахар, да и упустил, избаловал её Тимофей, и сейчас, когда нужно было проявить настойчивость, заставить дочь сидеть над прописями и букварями, ему это никак не удавалось. И никому не удавалось. Если сам он таял от взгляда дочери, пугался даже намека на набухающие в её глазах слезы, то учителей она просто не слушалась. Дерзила, срывала уроки, отказывалась отвечать. И ничего с этим поделать было нельзя.

А потом стали доходить до Тимофея слухи нехорошие про дочь, от которых он отмахивался, считая бабскими придумками да фантазиями. Говорили, мол, глаз у Лильки чёрный, да нехороший. Стоит ей в чём-то дорогу перейти или не угодить, обязательно приключиться какое-то несчастье. Рассказывали, что учительница, отругавшая Лильку за невыученный урок, упала, поскользнувшись на замерзшей тропке к колодцу, да и откусила себе напрочь язык. А другая, поставившая двойку, сожгла себе руку до кости, туша пожар, зачавшийся от выпавшего из печи полена. Много таких историй ходило. И про девчонку, обозвавшую Лильку нехорошим словом и слегшую с ангиной в тот же вечер. И про мальчишек, решивших зло подшутить, и сыгравших в футбол портфелем девочки. Эти после школы пошли курить на стройку, упали, сорвавшись с третьего этажа и переломали себе все кости. Глупые все в сущности истории, как в такое всерьез можно поверить? Но были такие, что верили. И, мало по малу, Лильку оставили в покое, ничего от неё не требуя, не цепляя, но и держась в стороне. Береженого, как говорится, бог бережет.

Так она и училась с тройки на тройку, проявляя способности в предметах, вызывавших у неё интерес, и не открывая те учебники, которые навевали скуку. Друзей у неё не водилось, если не считать двоюродных сестёр, дочерей Марьи, живших по соседству, Ады и Вали.

Время шло, девочки взрослели. Скорбь по жене в душе Тимофея шла на убыль, ведь никто не может оплакивать потерянную любовь вечно. Стал он заглядываться на других баб. Домой, как и прежде, никого не приводил, а на время своих гуляний отправлял Лильку к Марьиным дочкам на ночевку. Та была не против, крепко жалела она одинокого мужика, да и Лилька была в доме своей, почитай третья дочь. Валька к тому времени поступила в педучилище, а по вечерам бегала в парк на танцы, откуда её провожали парни. Совсем взрослая девка стала, того и гляди замуж выскочит. У Ады с Лилькой тоже появились свои секреты, в которые Марью уже не посвящали. Куклы были забыты, и вечера они проводили шушукая и смеясь в комнате девочек, а если погода позволяла, то в беседке, в саду.

Еще через год отдали замуж Валентину. А Лилька узнала о подлой измене папки. Своими глазами увидела, как тот вёл под ручку Зинаиду, вдовую мать Юрки из их параллели. Зинаида склонялась над букетом гвоздик, нюхала цветы и неприятно хихикала над папкиными шутками.

На следующий день Юрку перерезало напополам, выпавшим из школьного окна стеклом, кровь залила школьный двор и все видели дымящие сизые кишки, вывалившиеся из Юрки в осеннюю слякоть. Но тварь Зинаида, похоронив сына, вместо того чтобы одуматься и спокойно оплакивать Юрку, еще пуще вцепилась в Лилькиного папку, запустила в него свои проклятые когти и не отпускала. Все время теперь торчал Тимофей у любовницы, забыв даже скрываться от дочери, как делал это раньше.

Крепко задумалась Лилька. Что толку, если Зинка сгинет? Где гарантия, что папка новую Зинку не найдет? А если слюбятся, да и ребеночка себе народят? Не старые же еще. А если папка эту новую Зинку в их дом приведет и сделает хозяйкой над всем и над ней, Лилькой?

На ТЭЦ, где работал Тимофей, случилась страшная авария. Много людей погибло. А папка выжил. Выжил, да ослеп. Ослеп и осел дома, занимаясь хозяйством и получая скудную пенсию по инвалидности. Прирабатывал по старой памяти, выполняя плотничью работу на заказ, мастерил табуретки и столы на продажу. Там где руки помнят, и глаза почти не нужны. Так и зажили. Почти по старому.

Продолжение следует