Клан Burz-Hai часть 3⁠⁠

— Здорово, Лурц! — раздалось сверху.

С крепостной стены, легко как кошка, спрыгнул человек на вид самый обычный — крепкий, жилистый, с широкой улыбкой, от которой сразу теплее становилось, хоть ты и знал, что за этой улыбкой скрывается пара сломанных челюстей его врагов. Но это был не человек. Это был Мамон — гордость Burz-Hai, самый высокий и здоровый хоббит во всём Нурле. По крайней мере, большего никто нигде не встречал. Ростом Мамон был как средний человек, но плечами не уступал лучшему гномьему кузнецу.

Он обнял Лурца по-медвежьи так, что у того хрустнули рёбра.
— Уже вернулся? Ну, как успехи? — спросил Мамон, чуть отстранившись.

— Сначала к Айвору, потом всем трепать будешь, — хлестнул его властным тоном Гимор, как будто он тут главный.

— Понял, не отвлекаю, — сразу сробел Мамон и поднял руки, будто сдаётся. — Но ты вечером загляни, посидим, поговорим. Матушка из деревни кое-чего прислала… закачаешься.

Гимор скривил свою кривую улыбку и хихикнул:
— Ну, вы пара что надо: недоорк и перехоббит!

Он заржал, будто ворона сдохла, и, даже не оборачиваясь, пошёл к Залу совета.

— Пошёл ты, Гимор! — рыкнул Лурц ему вслед. — Я, между прочим, девок люблю!

В ответ гоблин только показал неприличный жест, даже шага не сбавив.

— Пойду я, — буркнул Лурц. — Чем быстрее отвяжусь от этого гоблина, тем легче будет.

Мамон махнул рукой в знак поддержки и пошёл к своей лачуге, а полуорк с тяжёлым вздохом направился к шатру совета, туда, где его уже ждал Айвор.

Зал совета Burz-Hai возвышался над лагерем, как сердце чёрного зверя. Снаружи он выглядел как груда чёрной ткани, которую ветер всё время норовил поднять и утащить, но ткань не поддавалась. Никто не знал, из чего на самом деле были сделаны эти полотнища. Ходили слухи, что Айвор заставил некромантов сшить их из человеческой кожи, вываренной в крови. Правда это или нет — спрашивать не решался никто.

Когда Лурц вошёл внутрь, его сразу обдало густым холодом. Воздух там был тяжелее, чем снаружи, будто сам шатёр пил жизнь у тех, кто переступал его порог. Сквозь прорехи почти не проникал свет костров, а редкие факелы внутри горели тускло, словно боялись ярко разгораться.

Вдоль стен стояли массивные кресла и стулья, сколоченные из дерева и металла, каждое принадлежало приближённым. На столах коптились свечи, вытесанные из какого-то серо-зелёного жира, и чад от них был густым, почти ядовитым. Пахло старой кровью, сыростью и прелой землёй. В углах шатра тянулись вверх длинные тени — казалось, они двигались сами по себе, а не от огня факелов.

И посреди этого мрака сидел Айвор.

Глава клана выглядел на первый взгляд как человек лет двадцати пяти: высокий, стройный, с правильными чертами лица. Красивый до абсурда — настолько, что даже самые закалённые разбойники втайне завидовали, а женщины (и не только женщины) теряли дар речи при одном его взгляде. Но стоило задержаться на нём чуть дольше, и становилось ясно — это не человек.

Глаза его были слишком внимательными, холодными, и в них светилась бесконечность веков. Его кожа была бледна, словно он никогда не видел солнца, но гладка и безупречна, как мрамор. Длинные чёрные волосы спадали на плечи, а движения были такими точными и спокойными, что рядом с ним все остальные казались неуклюжими животными.

Айвору было уже не одно столетие. Никто не знал точно, сколько именно — одни шептали, что триста лет, другие говорили про целую тысячу. Но все знали одно: за это время он видел и империи, и войны, и предательства, и падения — и пережил всех.

Его логово отражало его суть. В шатре стоял длинный чёрный стол, покрытый картами, черепами и стопками пожелтевших пергаментов. У дальней стены возвышалось кресло — скорее трон, чем сиденье, сделанный из кости и чёрного дерева. И именно там сидел Айвор, положив ладони на подлокотники и чуть склонив голову, словно выслушивал вечность.

Когда Лурц вошёл, взгляд вампира упал на него — мягкий, почти доброжелательный, но такой, что внутри всё похолодело. Это был взгляд существа, которое не просто видело твой страх, но и могло его выпить, как вино.

— Лурц, — голос Айвора был низким и глубоким, словно шёл из-под земли. — Я ждал тебя.

Лурц почувствовал, как пересохшее горло сдавило так, что даже сглотнуть стало пыткой. Это чувство — словно внутри вырос железный обруч — он испытывал всякий раз, когда взгляд Айвора задерживался на нём. И плевать, что они знали друг друга уже восемь лет, каждый раз всё было так, будто он впервые попал под этот холодный, вечный взор.

— Здравствуй… Айвор, — выдавил из себя орк, чувствуя, как слова выходят тяжёлыми камнями.

— Присаживайся, — голос вампира был ровным, не терпящим возражений. Лёгким движением руки он указал на пустой стул сбоку, и тот словно сам скрипнул по полу, пододвигаясь ближе. В воздухе остался след магии — резкий, как запах грозы.

Лурц сел. Он старался не отводить взгляда, но и смотреть прямо в глаза Айвору было выше его сил.

— Сейчас, — продолжил вампир, чуть откинувшись в своём троне, — ты мне всё расскажешь. А потом я соберу совет клана, и ты расскажешь это ещё раз. Только, возможно, некоторые детали… тебе придётся опустить.

— Шпион? — не выдержал Лурц, удивлённо вскинув голову.

Гимор, сидевший до этого молча у стены, демонстративно сплюнул на земляной пол. Лурц даже дёрнулся — он уже успел забыть, что гоблин был здесь.

Айвор лишь чуть заметно улыбнулся уголком губ.

— Может быть, — протянул он с той самой тягучей интонацией, от которой мороз пробегал по спине.