Abbadonna3

— Здорово, Лурц! — раздалось сверху.

С крепостной стены, легко как кошка, спрыгнул человек на вид самый обычный — крепкий, жилистый, с широкой улыбкой, от которой сразу теплее становилось, хоть ты и знал, что за этой улыбкой скрывается пара сломанных челюстей его врагов. Но это был не человек. Это был Мамон — гордость Burz-Hai, самый высокий и здоровый хоббит во всём Нурле. По крайней мере, большего никто нигде не встречал. Ростом Мамон был как средний человек, но плечами не уступал лучшему гномьему кузнецу.

Он обнял Лурца по-медвежьи так, что у того хрустнули рёбра.
— Уже вернулся? Ну, как успехи? — спросил Мамон, чуть отстранившись.

— Сначала к Айвору, потом всем трепать будешь, — хлестнул его властным тоном Гимор, как будто он тут главный.

— Понял, не отвлекаю, — сразу сробел Мамон и поднял руки, будто сдаётся. — Но ты вечером загляни, посидим, поговорим. Матушка из деревни кое-чего прислала… закачаешься.

Гимор скривил свою кривую улыбку и хихикнул:
— Ну, вы пара что надо: недоорк и перехоббит!

Он заржал, будто ворона сдохла, и, даже не оборачиваясь, пошёл к Залу совета.

— Пошёл ты, Гимор! — рыкнул Лурц ему вслед. — Я, между прочим, девок люблю!

В ответ гоблин только показал неприличный жест, даже шага не сбавив.

— Пойду я, — буркнул Лурц. — Чем быстрее отвяжусь от этого гоблина, тем легче будет.

Мамон махнул рукой в знак поддержки и пошёл к своей лачуге, а полуорк с тяжёлым вздохом направился к шатру совета, туда, где его уже ждал Айвор.

Зал совета Burz-Hai возвышался над лагерем, как сердце чёрного зверя. Снаружи он выглядел как груда чёрной ткани, которую ветер всё время норовил поднять и утащить, но ткань не поддавалась. Никто не знал, из чего на самом деле были сделаны эти полотнища. Ходили слухи, что Айвор заставил некромантов сшить их из человеческой кожи, вываренной в крови. Правда это или нет — спрашивать не решался никто.

Когда Лурц вошёл внутрь, его сразу обдало густым холодом. Воздух там был тяжелее, чем снаружи, будто сам шатёр пил жизнь у тех, кто переступал его порог. Сквозь прорехи почти не проникал свет костров, а редкие факелы внутри горели тускло, словно боялись ярко разгораться.

Вдоль стен стояли массивные кресла и стулья, сколоченные из дерева и металла, каждое принадлежало приближённым. На столах коптились свечи, вытесанные из какого-то серо-зелёного жира, и чад от них был густым, почти ядовитым. Пахло старой кровью, сыростью и прелой землёй. В углах шатра тянулись вверх длинные тени — казалось, они двигались сами по себе, а не от огня факелов.

И посреди этого мрака сидел Айвор.

Глава клана выглядел на первый взгляд как человек лет двадцати пяти: высокий, стройный, с правильными чертами лица. Красивый до абсурда — настолько, что даже самые закалённые разбойники втайне завидовали, а женщины (и не только женщины) теряли дар речи при одном его взгляде. Но стоило задержаться на нём чуть дольше, и становилось ясно — это не человек.

Глаза его были слишком внимательными, холодными, и в них светилась бесконечность веков. Его кожа была бледна, словно он никогда не видел солнца, но гладка и безупречна, как мрамор. Длинные чёрные волосы спадали на плечи, а движения были такими точными и спокойными, что рядом с ним все остальные казались неуклюжими животными.

Айвору было уже не одно столетие. Никто не знал точно, сколько именно — одни шептали, что триста лет, другие говорили про целую тысячу. Но все знали одно: за это время он видел и империи, и войны, и предательства, и падения — и пережил всех.

Его логово отражало его суть. В шатре стоял длинный чёрный стол, покрытый картами, черепами и стопками пожелтевших пергаментов. У дальней стены возвышалось кресло — скорее трон, чем сиденье, сделанный из кости и чёрного дерева. И именно там сидел Айвор, положив ладони на подлокотники и чуть склонив голову, словно выслушивал вечность.

Когда Лурц вошёл, взгляд вампира упал на него — мягкий, почти доброжелательный, но такой, что внутри всё похолодело. Это был взгляд существа, которое не просто видело твой страх, но и могло его выпить, как вино.

— Лурц, — голос Айвора был низким и глубоким, словно шёл из-под земли. — Я ждал тебя.

Лурц почувствовал, как пересохшее горло сдавило так, что даже сглотнуть стало пыткой. Это чувство — словно внутри вырос железный обруч — он испытывал всякий раз, когда взгляд Айвора задерживался на нём. И плевать, что они знали друг друга уже восемь лет, каждый раз всё было так, будто он впервые попал под этот холодный, вечный взор.

— Здравствуй… Айвор, — выдавил из себя орк, чувствуя, как слова выходят тяжёлыми камнями.

— Присаживайся, — голос вампира был ровным, не терпящим возражений. Лёгким движением руки он указал на пустой стул сбоку, и тот словно сам скрипнул по полу, пододвигаясь ближе. В воздухе остался след магии — резкий, как запах грозы.

Лурц сел. Он старался не отводить взгляда, но и смотреть прямо в глаза Айвору было выше его сил.

— Сейчас, — продолжил вампир, чуть откинувшись в своём троне, — ты мне всё расскажешь. А потом я соберу совет клана, и ты расскажешь это ещё раз. Только, возможно, некоторые детали… тебе придётся опустить.

— Шпион? — не выдержал Лурц, удивлённо вскинув голову.

Гимор, сидевший до этого молча у стены, демонстративно сплюнул на земляной пол. Лурц даже дёрнулся — он уже успел забыть, что гоблин был здесь.

Айвор лишь чуть заметно улыбнулся уголком губ.

— Может быть, — протянул он с той самой тягучей интонацией, от которой мороз пробегал по спине.

Ну что, друзья, я, похоже, влип — решил побаловаться тёмным фэнтези. Пишу книжку про клан Burz-Hai — шайку самых безбашенных, подлых и харизматичных отморозков, каких только можно встретить в лесах Нурла.

Фишка в том, что все герои имеют прототипов — мою старую ролевую команду из детства. Подумал: а почему бы и нет? Мы же тогда сами себе придумывали приключения, бегали с палками вместо мечей и спорили, кто круче — полуорк или маг-алкоголик. Теперь всё это возвращается — но в виде мрачной, зубастой книжки с кучей драк, предательств и чёрного юмора.

Так что знакомьтесь: клан Burz-Hai снова в деле. И, возможно, именно они станут моими самыми любимыми персонажами — потому что в каждом из них есть кусочек реального человека, с которым я когда-то делил один костёр.

Глава 1

Еловые ветви цепляли и кололи грубую кожу Лурца, а он, ворча сквозь зубы, раздвигал их своими жилистыми зелёными руками. Хвоя норовила залезть в глаза, застрять в ушах, а одна особенно наглая ветка ухитрилась полоснуть по щеке, оставив красноватую царапину. Лурц зашипел и тихо выругался, обещая мысленно, что, если встретит древнего духа этого леса, лично выломает ему хвойный позвоночник.

Кожа у орков, конечно, была толще, чем у людей или этих тонкошкурых эльфов, но это не значило, что они ничего не чувствовали. Наоборот — чуткость была ещё та, лучше, чем у хвалёных подгорных дроу, которые, между прочим, гордились своей «тонкой сенсорикой». Лурц был не просто орком-бродягой, а говорящим с духами. Он мог уловить дыхание ветра, услышать, как паук чинит свою паутину в трёх шагах от него, и почувствовать, как земля под ногами хранит чужие следы.

Но всё это не спасало от одной простой и неприятной истины: он уже битый час бродил по этой хвойно-берёзовой западне и порядком устал от бесконечного рандеву с колючками и низкими ветками. Каждое десятое дерево, казалось, имело личную обиду на него и старательно било по лбу сучком.

Где-то здесь, глубоко в тёмной чаще, прятался клан Burz-Hai. Пристанище отпетых мерзавцев, свободных голов и всякой швали, которая не нашла себе места в этом до тошноты радужном и пафосном мире. Клан был известен только в узких и крайне сомнительных кругах, зато славился тем, что брался практически за любую грязную работёнку и, как правило, доводил дело до конца.

Другое дело, что «довести до конца» у Burz-Hai означало не совсем то, что подразумевал заказчик. Хотели вернуть похищенную дочку местного дворянина — вернули… только с шеей, сломанной об крепостную стену. Мечтали заполучить древний артефакт — пожалуйста, вот он, слегка треснутый, чуть разряженный и почему-то пахнущий жареным кротом. Но, надо отдать должное, труп или обломки всегда доставлялись точно в срок, с аккуратной подписью клана.

Жили в клане существа всех мастей, которых только можно встретить в этом богами забытом мире. Здесь мог в одной хижине храпеть орк, пить в соседней комнате сатира и ругаться с каким-то полукровным демоном. Разве что людоящеров не хватало — но они были слишком конфликтными и жили исключительно среди себе подобных. Остальных, впрочем, жизнь уже так потрепала, что вопросы совместимости решались просто: если ты не пытаешься сожрать соседа прямо за ужином, значит, можно уживаться.
Внезапно — вжуххх! — что-то блеснуло в воздухе. Перед лицом Лурца пролетел кривой нож и, с мерзким звуком вонзившись в сосну, задрожал, словно в предвкушении драки. Орк даже не моргнул, но бровь у него всё-таки дёрнулась.

— Ты топочешь, как стадо быков, Лурц, — раздался насмешливый голос из-за деревьев. — Эдак ты всю нашу маскировку к тролльей матери сведёшь!
Лурц хмыкнул, медленно потянул нож из дерева и задумчиво осмотрел лезвие, решая, стоит ли метнуть его обратно… или сперва ответить словами.

— Гимор! Мерзкий маленький говнюк! — рявкнул Лурц так, что с соседней ели слетела ворона. — В следующий раз этот нож окажется у тебя в жопе!

Из-за ствола вылез гоблин, скривив свою уродливую ухмылочку, от которой даже камни в мху захотелось перевернуть и убежать. Глаза его блестели, как две чёрные бусины, а зубы торчали, будто он всю жизнь ел только гвозди и плевался щепками.

— А силёнок-то хватит, недоорк ты наш? — прохрипел он своим сдавленным голосом, в котором была и насмешка, и какая-то опасная нотка. — Как твоя мамаша под орка легла — до сих пор понять не могу!

Гимор расхохотался, причём так громко, что птицы снова вспорхнули, а где-то неподалёку встревоженно завыл лис.
Если когда-нибудь судьба сведёт вас с самым подлым, хитрым и изворотливым гоблином в мире — считайте, что вам повезло… потому что Гимор хуже. Хуже настолько, что в 9 из 13 регионов Нурла он приговорён к повешению, и только потому, что в остальных четырёх его не знают в лицо. Пришёл в Burz-Hai он сам, без приглашения, и уже через месяц стал левой рукой командира. С этого момента у него появилась почти безграничная власть и уважение клана, хотя слово «уважение» тут скорее значило «боимся и стараемся обходить стороной».

Характер у него был прескверный. Попадёшь под горячую руку — и считай, уже валяешься в канаве без сапог и без половины зубов. Изворотливый, как уж, в честной драке он никого не победил… но честно он и не дрался никогда. Всегда у него была пара козырей в рукаве — от ядовой иглы под ногтем до заранее подкупленного свидетеля, который подтвердит любую его ложь.

Сегодня Гимор был в своей видавшей виды чёрной кожаной броне, местами залатанной чем-то подозрительно похожим на высушенную кожу тролля. На спине висели два меча настолько отвратительного качества, что после каждой битвы превращались в жалкие волны, но гоблин их правил, как любимую игрушку, и снова бросался в бой.

— Я больше никогда с тобой пить не буду! — заорал Лурц, тыкая пальцем в гоблина. — Я ж тебе сказал — это между нами! А ты раззвонил всему клану, и теперь меня никто, кроме как “недоорком” или “союзом любви портовой шлюхи и тупого орка”, не называет!
Лурц был полуорком, мать с отцом он никогда не знал. Вырос в сточных канавах Бирги — столицы разврата, торговли и сифилиса, где крысы живут дольше некоторых людей.

— А я ж тебя в первую нашу встречу предупредил, что я балабол, и мне ничего доверять нельзя! — Гимор ухмыльнулся так, что захотелось ему зарядить кулаком по лбу. — Сам дурак!

— Да пошёл ты… — процедил сквозь зубы Лурц.

— Ладно, не дуйся, кабачок, — отмахнулся гоблин. — Пошли к нашим. Айвор тебя уже заждался, а высшего вампира ждать — себе дороже. Он, знаешь, терпеливый, но только пока сыт. А ты — свеженький, мясистый… и, между прочим, очень пахучий.
Гимор подмигнул, а Лурц, ворча, зашагал следом, думая, что, возможно, в этот раз он всё-таки воткнёт нож в задницу этого гоблина… но позже. Сначала — клан.

Вдвоём они пробирались сквозь лес ещё минут пятнадцать. Лурц то и дело злился сам на себя — в который уже раз он заблудился в этих одинаковых, как братья-близнецы, ёлках и берёзах. Казалось, весь лес был сплошной шуткой богов: куда ни глянь — одинаковые деревья, одинаковые заросли, одинаковый хруст веток под ногами. И только Гимор, мерзкий коротышка, шагал впереди так уверенно, будто это не лес, а его собственный захламлённый чулан.

Обычно Лурц ходил в лес не один — всегда находился кто-то, кто знал тропу к стоянке клана. Так проще и спокойнее: не свернёшь не туда, не заблудишься, не услышишь потом неделю насмешки от всей этой разношёрстной кодлы. А вот сейчас — влип. И влип основательно.

Он прекрасно понимал: Гимор теперь расскажет абсолютно всем, что «глупый недоорк» не смог найти даже чёртову поляну, где клан всегда собирался. И завтра за ужином уже каждый второй будет тыкать в него ложкой и ржать, а каждый третий приплетёт какие-нибудь новые мерзкие подробности про его «происхождение».

— Проклятый гоблин… — буркнул Лурц себе под нос, отмахиваясь от ветки, которая едва не выбила ему глаз.

— Я слышу, — отозвался Гимор, даже не оборачиваясь, и его противный смешок поплыл между деревьев, словно сорока крикнула. — Ты почаще это повторяй, я от таких слов только жирнее становлюсь.

Лурц сжал кулаки. Очень хотелось врезать. Или хотя бы наступить этой крысе на хвост. Но он знал — потом пожалеет. Потому что Гимор не забывает. Никогда.

А впереди уже начинало чувствоваться что-то странное. Лес будто густел, темнел, воздух стал тяжелее и тише. Даже птицы исчезли. И Лурц понял — они приближаются к поляне Burz-Hai, к самому логову клана, где заканчивались насмешки и начинались настоящие неприятности.

⚔ Колитесь, хотели бы вы увидеть продолжение этой истории?