Как в СССР пьяниц трудом «лечили»
В 1935 году в Москве появился экспериментальный «Объединенный женский лечебно-трудовой профилакторий», в который направлялись советские гражданки, страдающие алкоголизмом.
В 1967 году в Казахстане на основании указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании злостных алкоголиков» открылся первый «Лечебно-трудовой профилакторий» (ЛТП). Казалось бы, теперь у каждого советского пьяницы появилась возможность избавиться от своего запойного недуга, но как оказалось попасть в ЛТП мог не каждый советский человек.
Человека могли отправить лечиться от алкоголизма, в случае если участковому на него поступало заявление от жены (родни), соседей, коллег или его шестикратного попадания в вытрезвитель. После того как участковый принимал обращение граждан больного отправляли на медицинскую комиссию, где тот рассказывал, как часто, что и с кем он пьет, и проходил физический осмотр.
Попав в «профилакторий», новичок направлялся в карантинную зону, где его пичкали «Антабусом» препаратом, разработанным американскими фармацевтами в 1950 году для лечения и купирования рецидивов хронического алкоголизма. Врачей даже не смущал тот факт, что к ним поступали люди, находившиеся в крайне изможденном состоянии, с целым букетом болячек, вызванных неумеренным приемом огненной воды, а Антабус имел длинный список серьезных противопоказаний от осложнений работы сердечнососудистой системы и почек до печёночной недостаточности и болезни глаз. После освобождения из ЛТП алкоголики с гордостью говорили, что они пережили наезд автобуса (антабус) и выжили.
Вместе с «волшебными» шипучими таблетками призванными сформировать у пациентов устойчивую непереносимость к запаху и вкусу алкоголя им выдавали анальгин и валериану. Первый минимизировал боль, а вторая успокаивала нервы. Перед окончанием курса приема «Антабуса» человеку пару раз предлагали выпить водку. Приём сорокаградусной провоцировал у больного обильное слюноотделение, переходившее в сильную рвоту.
В зависимости от сложности заболевания пациент лечился в ЛТП от 6 месяцев до 2 лет. Родственникам разрешался один еженедельный визит, больным покидать медицинское учреждение запрещалось. В случае смерти близкого человека, рождения внука, выпускного у ребенка начальник мог отпустить пациента домой на срок, не превышавший 10 суток.
Отбывающие лечение «граждане алкоголики и тунеядцы» занимались низкоквалифицированным трудом в сельском хозяйстве, лесозаготовках, деревообработке или промышленном производстве. Были ЛТП, где больных водили на обязательные работы под конвоем, в некоторых профилакториях производственные цеха находились в периметрах этих режимных объектов.
Подневольным рабочим начислялась заработная плата, но по факту этими деньгами оплачивались затраты больного на проживание, питание, экипировку, и его медикаментозное лечение. Передовики производства могли получить от начальства небольшую денежную премию, дополнительное свидание, и очень редко краткосрочный отпуск домой. Время, отработанное пациентом в ЛТП, засчитывалось ему в трудовой стаж. Некоторые лагеря располагались в небольших населенных пунктах и были градообразующими предприятиями.
Злостные нарушители режима карались карцером, увеличением (продлением) срока содержания в профилактории, отменой свиданий с близкими. В случае побега из ЛТП человек легко мог получить реальный срок, как правило, составлявший один год лишения свободы в колонии общего режима.
В осенний период по всему Союзу находились пьянчуги, жившие, как правило, в холодных бараках, предпочитавшие шесть раз попасть в вытрезвитель и провести зиму в «доме отдыха». Неспешно отработав восемь часов в «неволе», они сытно ужинали и засыпали в теплой постели, заправленной чистым казенным бельем. В ряде лечебных учреждений больные могли освоить профессии сварщика, столяра, каменщика, токаря.
Среди контингента ЛТП 75% составляли люди, считавшие что суд пойдя на поводу у кляузников незаконно лишил их свободы и права на частную жизнь, а именно на ежедневную выпивку. Меньшинство больных сами стремились бросить «литербол» понимая, что для того, чтобы соскочить со стакана, им нужна длительная завязка, помощь врачей и трудотерапия.
Работа «элтэпэшников» за периметром лагеря, позволяла им искать себе выпивку прямо на месте работы. Одни договаривались с вольными мужиками, чтобы те с обеда принесли им чекушку, флакончик одеколона «Саша», или бутылёк «Три топора» (портвейн). Наиболее рукастые больные в течение рабочего дня успевали подхалтурить, получая оплату не деньгами, а «поллитрой». Практически всегда об этих чудо-мастерах каким-то мистическим образом узнавало начальство, привлекавшее их к работе у на даче, приусадебном участке или в квартире. Расплачивались с хваткими больными все той же запрещенной огненной водой.
Случались курьезные случаи, когда пациенты спаивали врачей и обслуживающий персонал ЛТП, превращая все лечебное учреждение в спаянную команду собутыльников.
Перед развалом СССР в стране действовали 314 «Лечебно-трудовых профилакториев», в которых на пике антиалкогольной компании лечились 100 000 пациентов. Летом 1993 года все ЛТП на территории нашей страны были ликвидированы.
Сегодня ЛТП продолжают работать только в 3-х постсоветских республиках Белоруссии, Туркменистане и Приднестровской Молдавской Республике.
