КАК БЫ ПРАЗДНИК⁠⁠

О, млечный путь, пресветлый брат,
Молочных речек Ханаана
Уплыть ли нам сквозь звездопад
К туманностям, куда слиянно,
Тела возлюбленных летят?
— Гийом Аполлинер

У меня, к примеру, тоже есть замечательное качество: я люблю экономить время. Улицу перебегаю, на поребрик запрыгиваю, поднимаюсь по лестнице — расстёгиваюсь, захожу в лифт — расшнуровываюсь. Однажды так классно сэкономил, что разделся совсем, прямо на лестнице, у дверей новой знакомой — был срочно впущен и получил зачёт.

Так вот, 31-го, поздно вечером, я с возлюбленной поехал встречать Новый год, куда-то на Юго-запад, в новый дом, на двенадцатый этаж, к её знакомым. Приготовился славно — большущая латка с тушёным гусем, торт, шампанское, очаровательная Соня и ужасное нетерпение всё это распотрошить и насладиться.

Поблуждали по дворам незнакомого района, подружка знала адрес по ориентирам, но определились и тормознули у подъезда. В половине двенадцатого вошли в больший из двух лифтов, и я поднял Соню, торт и шампанское на этаж. Не заходя в квартиру, передал всё парню, открывшему дверь, и стремительно помчался обратно, за гусиком.

Молодая пара у лифта, увидев огромную латку, сначала развеселилась, шутя об усопшей в гробике, а потом, изобразив траур, вызвала и уступила малый лифт. Вошёл, освободился от латки, нажал на двенадцатый и расшнуровался. Чувство беспокойства вдруг шевельнулось в груди. У парня с двенадцатого уже был торт, шампанское и моя Соня...

Я встряхнул расслабленными руками, как бы скидывая напряжение, и внезапно нанёс сокрушительный удар воображаемому обидчику — лифт, крякнув, встал. Я чертыхнулся и попрыгал. Потыкал во все кнопки и крикнул в зарешёченную дырку:

— Эй, там!

Прислушался, было тихо, даже эхо молчало. Вдруг женский голос спросил:

— Что случилось?
— Встал!
— Прямо в лифте?
— Да, в лифте.
— Поздравляю! Первый раз?
— Очень смешно — помогать будете?
— Адрес? Кого прислать?

Адреса я не знал, знала Соня.

— Не знаю, давайте скорее!
— Скорее, если только сам.
— Ты, жопа новогодняя, кончай трепаться, делай что-нибудь!

В то застойное время я работал в ПЗУ и сутки через трое ремонтировал переговорно-замочные устройства. Если наша диспетчер получала звонок с просьбой о помощи после 19 часов, то, как правило — отговаривалась: «Все мастера на линии, звоните утром». Высиживать фаршированного гуся до утра, даже если он в яблоках — было грустно.

Я закурил. Кабина заполнилась дымом. Курить расхотелось. Бросить окурок на пол я не мог. Найдя щёлку в обшивке, сунул туда тлеющий хобчик. Он чуть провалился и застрял, продолжая тлеть. Погибнуть от удушья я не рассчитывал и попробовал плюнуть — ловкости не хватило. Тогда рассупонившись, решил залить очаг возможного возгорания, но высокое напряжение..? Пришлось подстраховаться и строчить очередями. Получилось! Это заняло досуг на какое-то время, потом стал стучать, но не громко.

Если кто-то пробовал — знает, как устрашающе гремит пластиковая обшивка лифта. Человек интеллигентный, я стеснялся шуметь и беспокоить людей ночью, тем более в праздник, но и бездействовать было глупо — пришлось стучать посильнее.

Лестница ожила, проснулась. Вышли мужики, интересуются — чего долблю, почему на их этаже, с кем я? Узнав, что с гусем, позвали жён, принесли выпивку. Всем весело, пьют за всеобщее высвобождение. Приятный голос спрашивает рецепт приготовления гуся, другие голоса обсуждают механизм взлома. Чувствую себя в дружеской компании и немного успокаиваюсь.

Когда двери растащили и заклинили, оказалось, в компании я только по плечи, мужскою же половиной — этажом ниже. Женщины радостно слетелись к пролому и растопырились на корточках. Стало возможным общение. Смущала только перспектива, в которую вынужденно вперивался мой взгляд. Налили выпить и дали студня с руки.

Мужчины, между тем, вооружившись чем-то железным, всерьёз занялись дверью. Просить их очень не ломать в общей радости возможного освобождения выглядело бы странно — могли решить, что я всё инсценировал специально, чтобы охмурять их дам, а они выпивши да на кураже…

Двери, в общем-то, растащили и скомандовали мне выбираться. Я сомневаюсь и боюсь — слышал, что пущенный внезапно лифт кого-то разорвал напополам, но дядьки смотрят сердито и ждут, за что бы ухватиться. Воздев руки с латкой над головой — тихонько запричитал.

Выдернули меня так быстро, что ботинки остались в лифте. Мой вид босиком так всех развеселил, что обошлось без контрибуций. Латку с гусем я нёс, как священный дар. На двенадцатом этаже, постучав пяткой в дверь, застыл в ожидании триумфа…

После утомительной паузы дверь открыл парень, забрал дар и, с сомнением посмотрев на мои ноги, подытожил:

— Можно было не разуваться.

В Новый год я вошёл босяком.