Испытание миллиардом⁠⁠

Для ЛЛ. Много букв.

История о том как, простой российский пенсионер выиграл в лотерею один миллиард рублей и чем это всё кончилось. Будут и попытки родственников получить свою долю при живейшем участии представителей великой армянской нации, и даже Путин с волшебной палочкой примет участие в этой истории в одном небольшом абзаце.

Миллиард в итоге наш пенсионер, конечно, не получил (а нечего с армянами играть в азартные игры), но кое-какую копеечку с них он всё-же поимел. И вы удивитесь, как армяне в итоге оказались хоть и нечестными, но благородными.

Утро начиналось отлично. Пётр Семёнович, крепкий 65-летний мужчина, сидел на кухне у телевизора и собирался приятно провести время. Перед ним стояла чашка крепко заваренного чая, а рядом лежал лотерейный билет и карандаш. Конечно, Пётр Сёменович в лотерейное счастье не верил, тем более как бывший преподаватель имел самое непосредственное представление о теории вероятностей, но билет был получен в подарок и, чего уж скрывать, в глубине души все равно теплилась надежда на чудо...

Спустя полчаса он ошарашенно смотрел в окно и бормотал: «Не может быть». Однако зачеркнутые числа на билете говорили, что может, а в уши молоточками били слова «Миллиард! Миллиард!! Миллиард!!!». Но наш герой был человеком старой формации, поэтому, нарисовав копию билета, он дождался официальной публикации результатов тиража. И потом еще раз, но уже под свою диктовку, вдумчиво и неспешно снова зачеркнул эти волшебные цифры. И вот теперь ошибки уже точно не было. Он понял, что стал долларовым миллионером...

Это, конечно, было здорово, и от счастья даже немного кружилась голова, однако проблема была в том, что он просто не знал, что со всем этим делать... К такому он был не готов: жизнь его устоялась, а быт был неприхотлив. Он вдовствовал и жил один в уютной двухкомнатной квартире на окраине небольшого областного центра в 200 километрах от Петербурга. Рядом речка и лес, а это свежий воздух, рыбалка, ну и грибы с ягодами. Имел неплохую пенсию, что большая редкость по нынешним временам. На пустыре, под окнами своей пятиэтажки, он, как и все жители, разбил самозахватом огородик: местные власти в этой глуши смотрели на это сквозь пальцы. Небольшой самогонный аппарат исправно производил напитки высочайшего качества. Правда, в небольших объемах, но ему хватало: этим он особо не увлекался. Дома была неплохая библиотека, а книжные новинки теперь были доступны всем благодаря интернету. Вечер в кресле с любимой книгой под старые фильмы – ну что еще нужно для счастья?

Часто заходили друзья. А единственная дочь Алиса с мужем и двумя внуками жила в Питере и раз в две-три недели они обязательно виделись. Или он к ним приезжал или они к нему. Бывая у них, он ходил по музеям и театрам, ну или просто бездумно бродил по городу. Новый год обязательно вместе. Еще была сестра Нина, младше его на 10 лет, но отношения с ней не сложились, да и жила она далеко. Известная проблема – младших детей родители любят больше. И уже, к сожалению, любили. Раз в год сухое поздравление от неё в сообщении с Днем рождения – вот и всё общение. Она его жизнью не интересовалась, он – её. Так, увы, бывает...

Так что если не считать легкого светло-серого пятна в виде сестры в его жизни, то чего ж еще было желать? И миллиард в эту стройную конструкцию просто как-то не вписывался. И был, если не лишним, то, наверное, неуместным что-ли...

Но если проблема есть – её надо решать. Чтобы легче решалось, он открыл шкафчик, плеснул себе в рюмку и утром, в неурочное время, впервые в жизни выпил, исключительно для того, чтобы разогнать туман в голове. Потому что сегодня это было можно и даже нужно. Туман успешно разогнался и сам собой родился план. План был такой: отдать всё дочке, себе оставить денег, чтобы проценты по вкладу где-то тысяч на 200 в месяц выходили, эх, черт с ним на 250. А с его пенсией это составит кругленькую сумму в 300 тысяч. Надо же и на старости лет пошиковать. Лобстеров, томлёных там в чём-то, попробовать. Ну и в Японию, например, съездить. И машину обновить. А то верная Нива была уже в состоянии клинической смерти и лечению практически не поддавалась. 40 лет – это возраст, как ни крути...

После второй рюмки итоговый план стал прост и ясен. Было решено новую Ниву купить (до сих пор выпускают, черти!), один миллион прокутить, деньги в банк под проценты, чтобы получать 250 тысяч в месяц, ну ладно, чёрт с ним, пусть будет 300 (на это уйдет где-то 24 миллиона), а остальное в молодую семью.

Когда решение было принято, он позвонил дочери и ошарашил её новостью, попросив пока никому не говорить. В ответ получил визги восторга и слёзы счастья, а также совет завтра же отнести билет в банк на хранение, а сегодня закрыться на все замки и никуда не выходить.

* * *

Он так и поступил. И отличное утро плавно перетекло в отличнейший вечер. Жарились шницели, готовился овощной салат, банка изумительного вишневого компота вместе с самогоном ждали своего часа в холодильнике. Николай Дроздов из телевизора, снисходительно глядя на эти хлопоты, дружелюбно предлагал за кем-то там понаблюдать. А потом самогон пился, шницели елись, огурцы хрустели, и компот был холоден и великолепен, а жизнь была прекрасна! Правда до тех пор, пока не зазвонил телефон…

Он снял трубку. Звонила Нина, что было удивительно и неожиданно. Он не слышал её голоса около пяти лет. Он понял, что дочь про новость, как и обещала никому не сказала. Только мужу. Ну и тётке. В общем, только самым близким родственникам.

– Петенька, привет, – проворковала в трубку Нина. – Давненько не разговаривали.

– Привет, – настороженно ответил Пётр Сёменович. – Да. Давно…

– Уж года два не звонила, наверное. А сегодня вот проснулась – и вдруг сердце защемило. И о тебе вспомнила. Как ты там один? Жив? Здоров?

– Пять, – мрачно сказал Пётр Семёнович.

– Что пять?

– Пять лет, говорю. А не два года…

– Да? Вот время то бежит… – Нина избрала себе по жизни торговую стезю и её трудно было чем-нибудь смутить. Она вздохнула, выдержала приличествующую случаю паузу, а потом бросилась в наступление. – А знаешь что? Приезжал бы ты ко мне. Я ж теперь с Сочи живу. А ты у меня так давно не был...

– Да не то что давно, а вообще не был. Ты ж и не звала никогда.

– Как не звала? Звала. Я тебе звонила, хотела в гости позвать, а ты трубку не взял. Так что звала. Или хотела позвать. Точно помню! Звала-звала. Ну, да бог с ним! Раз тогда не вышло – сейчас то точно получится. Да, Петенька?

– А что за срочность? Случилось что?

– Да, нет, ничего не случилось... Взгрустнулось просто. Один же ты брат у меня, а мы не молодеем…, – здесь она даже тихо всхлипнула и он прямо увидел, как её глаза наполнились слезами. – Мне вон 55 уже, а сколько тебе лет – даже подумать страшно. Время то какое, может и не увидимся больше, – она опять всхлипнула.

– Нина, ну ты что? 65 лет – это же теперь возраст заключительной стадии молодости. Молодежь только на пенсию выходит и жизнь у неё только начинается. Лично я еще лет двадцать жить собираюсь. А то и двадцать пять. А ты так вообще девчонка. Так что будет еще время. Увидимся когда-нибудь...

– Нет-нет, не спорь! Приезжай немедленно! И нечего откладывать!

– Ну не знаю. Это всё так неожиданно…

– А я уже все придумала. Смотри, сегодня воскресенье, а во вторник днём самолет из Питера к нам летит. Так что ты в понедельник ноги в руки и в Питер, там ночуешь у своих, а утром вылетаешь. Примем как родного. Хотя почему как? Роднее тебя у меня никого нет. Кровь – не водица, сам знаешь...

– Ты, смотрю, совсем не изменилась. – он хмыкнул. – Такая же... Быстрая, резкая, деловая…

– Да в торговле же иначе нельзя! – она засмеялась. – Иначе сожрут. Да и с чего мне меняться то?

– Ну да, действительно… – задумчиво протянул он и замолчал. Он подумал, а может и правда, махнуть в Сочи? Да и виделись давно, это правда. И сестра родная всё-таки...

– Да, кстати, – Нина вдруг внезапно ворвалась в его мысли, – я сегодня с Алисочкой разговаривала, она сказала, что радость у тебя. – Вот счастье то, а? Но ты заслужил. Честно… Ты всегда был такой молодец, не то что я, непутёвая… Там что, правда миллиард?

– Правда… – задумчиво сказал Пётр Семёнович. – Ума не приложу что со всем этим делать…

– Вот и приезжай. Обсудим. Глядишь, и посоветуем что. Самвел у меня знаешь какой головастый…

– Кто?!

– Самвел. Муж мой. Я ж замуж вышла, а ты сестру даже и не поздравил. И подарка не подарил, – она снова засмеялась.

– Давно вышла?

– Да года два уже…

– Вон оно что… Ну поздравляю. Самвел говоришь?

– Ну да. Золотой человек. Мне так повезло. И с мужем, и с братом. Уж не знаю, как Бога благодарить за такую семью. И Алисочка у тебя чистое золото, а внученьки твои…

– Внуки.

– Точно, внуки. Извини… Дел столько навалилось, что голова к вечеру не работает. Так что, приедешь?

– А знаешь, пожалуй, что и да...

– Отлично! Пиши рейс, я встречу. Целую, обнимаю! Чмоки-чмоки! Всё! Самвелчик приехал, кормить надо! До вторника, Петенька!

В трубке прозвучали короткие гудки. Пётр Семёнович нажал на отбой и обескуражено покрутил головой. Чмоки-чмоки, мило то как… И Самвел этот еще, ну надо же… Он с сожалением посмотрел на ополовиненную бутылку самогона, подмигнул Дроздову и негромко сказав: «Ну что, Николай Николаевич, понаблюдаем за ними?», пошел убирать посуду.

* * *

Спал он отлично. Проснулся бодрым и свежим. Душ, завтрак, покупка билетов на автобус до Питера и на самолет до Адлера. В сумку бросить плавки, смену белья, бритву, зубную щетку. Вторые брюки, пару маек, шорты. Ветровку на себя. Не забыть бутылку самогона в подарок. Скачать в телефон новый роман Стивена Кинга в дорогу. Паспорт, карты, немного наличности. Лотерейный билет вложить в паспорт. Сообщить дочери о приезде и в путь.

По дороге на автовокзал он заехал в банк и снял депозитную ячейку, куда и положил лотерейный билет. Подмигнув, он сказал ему: «Веди себя хорошо», закрыл ячейку и, положив ключ в карман, отправился в путь.

* * *

Адлер встретил его послеобеденной жарой и Ниной, обмахивающейся сложенной газетой. Она окинула его оценивающим взглядом, обняла, вздохнув, пробормотала: «Постарел», и они направились к выходу сквозь утомленную дорогой толпу, в глазах которой стояла несокрушимая решимость отдохнуть на полную катушку. Быстро отбившись от таксистов, они, к удивлению Пётра Семёновича, миновали парковку и направились к автобусной остановке. «Пробки, – вздохнув сказала Нина, – да и внедорожник у нас, бензина столько по горам жрёт, что уму не постижимо. И стоянка в аэропорту дорогая, никаких денег не напасешься. Когда же они нажрутся уже, упыри… А на автобусе быстро домчим, ты и не заметишь...»

Конечно, она лукавила. Ехали от аэропорта в сторону Сочи больше часа, кондиционер не работал, а открытые окна совершенно не спасали от жары. Но Пётр Семёнович свою сестру знал хорошо, и был в принципе к этому готов. Из окон автобуса открывался великолепный вид на море, и пальмы приветливо махали ему ветвями. И пока всё, ну кроме жары, было неплохо.

Наконец, приехали. От остановки прошли еще около 10 минут и свернули на грунтовку в ущелье. Еще пять минут и Нина с гордостью открыла ему калитку. «Заходи в дом, располагайся, – сказала она, – экскурсию потом проведу. А Самвел вернется – шашлыки пожарит. Они с вечера маринуются».

Её дом стоял в чудесном тихом месте на берегу горной речушки в ущелье между двумя горами. Звуки большой дороги сюда уже не долетали. И до моря было 20 минут пешком. На участке имелся хозяйский дом, летняя двухэтажная мини-гостиница на десять номеров с гостевой парковкой, сад, огород, виноградник, курятник. На площадке перед домом был припаркован «Мини Купер». На вопросительный взгляд Пётра Семёновича Нина горестно вздохнула: «Мой. Поломался вчера».

За осмотром имения и светской беседой незаметно пролетел час и вдруг настал вечер, с гор спустилась прохлада и застрекотали цикады. А там и Самвел приехал на своём черном огромном внедорожнике. И к удивлению Пётра Семёновича, Самвел был вызывающе молод. И как-то совершенно не выглядел парой для пусть и отлично выглядевшей, но зрелой и бездетной 55-летней дамы. Отложив рвущийся вопрос на потом, они перешли к рукопожатиям и знакомству, после чего Самвел деловито направился в мангалу, стоявшему в глубине двора, а они с Ниной переместились к столу, накрытому на веранде.

* * *

Ну что вам рассказывать о южном застолье? Вы и сами все знаете… Мясо, дымящееся на лаваше, овощи, зелень, сыр, вино и чача, которые для себя, а не для отдыхающих. Ну и литр самогона, куда ж без него… И вот как-то незаметно напряжение спало, голоса стали громче, темы острее, а шутки пошлее. Самвел, обнимая его и дыша перегаром, звал его уже то Семёнычем, то отцом, то братом, и открывал тайны семейного бизнеса. Тайны были такие: мини-гостиница, которую он уже видел, три овощные палатки и три одежных бутика на местных рынках с прямыми поставками от Луи Виттона, только это такая тайна, что тому, кто ее узнает, лучше сразу самому умереть.

– Вот смотри, Семёныч – темпераментно говорил Самвел, размахивая лавашом, – на этой фотке я с Бернаром Арно. Знаешь такого? В-о-о-о-т… Его все знают – он в Луи Виттоне главный. Но мало кто знает, что на самом деле его настоящее имя Баграт Арноянц! И вообще никто не знает, что он мой троюродный дед!

– Не может быть, – Пётр Семёнович был так ошарашен коммерческими и парижскими тайнами, что в голове у него даже немного зашумело. – Это же невероятно!

– А то! – хлопнув жену по заднице, возбужденно продолжал Самвел. – Он на прошлой неделе лично тайно ко мне прилетал, и вот на этом стуле, на котором ты сейчас, отец, сидишь, вопросики со мной тёр. Очень он рынком Адлера заинтересован, но пока санкции-хуянкции, шпили-вили там всякие, мы все в тайне мутим. А ты как думал, – он выпил, икнул и утерся рукавом, – трас… транс… тьфу, блядь, ну ты понял, что международный бизнес дураков не любит. Так что мы твой миллиард за год легко удвоим. Папик Баграт поможет. Я уже с ним перетёр. Ну так что, делаем?!

– Да его еще получить-то надо… – Пётр Семёнович аккуратно ушел от ответа. – Кстати, а почему папик? Ты ж говорил троюродный дед?

– Э… Папик – по-армянски «дедушка». А миллиард ты свой точно получишь, говно вопрос. Это Самвел тебе говорит, брат! Меня только слушай и все будет ништяк! А то еще крипта есть. Биржи, нейминг, тьфу, то есть майнинг. Слыхал про такое, Семёныч?

– Слышал, как не слышать. Сатоси Накамото гений, конечно…

– Кто, блядь? А, неважно… – У него вдруг пиликнул телефон, он скосив глаза прочитал сообщение, затем вдруг встрепенулся и посмотрел на жену. – Малыш, – в глазах его бегали черти, – я по бизнесу отъеду на часик? Ну на полтора. За полтора уж точно управлюсь.

– Куда ты на ночь то глядя... Да и пьяный ты сильно... Самвельчик, давай завтра. Бизнес подождет.

– Э… какой подождет?! Бизнес никогда не спит, женщина! Товар завтра уезжает, вот только что написала. То есть написали. Следующая поставка только через год. Там раньше не получится. Да и брат Ашотик сегодня на трассе дежурит, прикроет, если что...

Он захватил со стола бутылку вина, громко на всю веранду крикнул жене (сам то он думал, что шептал): «Дожимай деда», затем открыл ворота и шатаясь, двинулся к поломанному «Мини Куперу». Сел за руль, мотор вдруг завелся и Самвел исчез в черноморской ночи… Пётр Семёнович удивленно посмотрел на Нину. Она нехотя буркнула: «Руки золотые...» и выпила одна, но почему-то без тоста и не закусывая. В глазах её стояли слёзы и было видно, что она немного расстроена…

Вечер продолжился уже без Самвела. Брат с сестрой сидели обнявшись, Нина гладила его по голове и шептала: «Поседел, постарел, хороший ты мой». Он отшучивался, что он еще крепкий старик, да и не старик вовсе, а очень даже ничего. Вспомнили родителей, его покойную жену, он рассказал про своих, про Питер, про свое житьё-бытьё… А она рассказала, что Самвел на нее работал в палатке, а потом однажды признался ей в любви. Ну и что, что на 20 лет моложе? Зато человек золотой. Ну ты видел… А мы, бабы, слабые и дуры. Она заплакала и теперь уже он гладил её по голове и успокаивал, как мог.

Было понятно, что она к чему-то готовится и, помня последний приказ Самвела, от внутренне подобрался и был настороже. Готов то он был готов, но все равно был немного ошарашен поступившим предложением. Поглаживая его руку, она предложила ему переехать к ним. Мол, все мы не молодеем, и лучше держаться вместе. Да и доченьке твоей, племяннице моей золотой и единственной с внуками тоже золотыми будет куда на лето приезжать. Море, солнце, фрукты и вот это вот всё... А пока можешь в гостевом домике пожить, в самом лучшем номере, там душ, туалет, мы кондиционер даже повесим. Так то его там нет, мы его за отдельную плату отдыхающим включаем, но ты то свой, родной. Братик ты мой любимый, золотой и единственный… А насчет денег – Самвела послушай. Он плохого не посоветует. Удвоит твои деньги за год. А то и утроит. Точно. Хотя что это мы все о деньгах да о деньгах, ну их к чёрту! Я ж не из-за денег, а по-родственному… И домик тебе отдельный поставим, вон там, возле курятника. Мы же семья...

Семен Пётрович, обнимая сестру, обещал подумать. И когда он потянулся к очередной рюмке, его немного качнуло и он понял, что на сегодня пора заканчивать. «Сейчас спать, – сказал он ей, – а завтра море, оздоровительные процедуры и на свежую голову продолжим». Он поцеловал сестру и отправился в гостевой дом в тот самый лучший номер…

* * *

Спал он тревожно, что не удивительно, учитывая количество выпитого, и снилось ему черт знает что. В числе прочего там был достархан, накрытый в Кремле около Царь-пушки, за которым по-турецки сидел Путин и курил кальян. Пётр Семёнович только по этому признаку понял, что это был сон, потому как настоящий Путин не курил вообще. А потом вдруг откуда-то материализовался Бернар Арно, но Пётр Семёнович уже твёрдо знал что это никакой не Бернар, а папик Баграт Арноянц. Самвел почему-то тоже был рядом, делал страшные глаза и умоляюще прижимал руки к груди. А потом появился Илон Маск, но Пётр Семёнович внутренним оком видел, что его настоящее имя Левон Маскарян, и ничего тут. Внезапно с неба спустился огромный надувной слон, и всё армянское общество вдруг увеличилось в размерах и слилось со слоном в одно целое. Путин, загадочно улыбаясь, вытащил из нагрудного кармана волшебную палочку, навел её на слона, целиком облепленного армянами, и строго произнес: «Вингардиум Левиоса». Слон послушно взмыл ввысь и, тяжело перевалив через Кремлевскую стену, унес весь этот шалман в сторону Замоскворечья. «В Армению, наверно, полетели, – загадочно сказал Владимир Владимирович, – впрочем, сейчас узнаю». Он постучал по кальяну, который вдруг трансформировался в телефон и строго сказал туда: «Докладывайте, полковник. Так... Так… Хорошо. Приказываю отключить зенитные ракеты. Но только на время пролета слона. Слона, говорю. Исполняйте, генерал-майор». Он положил трубку и дружески подмигнул Пётру Семёновичу, отчего тот понял, что у кого-то случился карьерный рост, а вот ему надо немедленно просыпаться, а то черт его знает, куда такие сны могут привести...

* * *

Немного болела голова, но в целом для 65 лет самочувствие было очень даже ничего. На веранде уже был накрыт завтрак, и Нина с заплаканными глазами кивнула ему головой. Он посмотрел на стоянку около дома – «Мини Купера» там еще не было. «Ясно, – он мысленно хмыкнул. – Переговоры, наверное, затянулись... Какая тут у них жизнь насыщенная, однако». Они молча пили чай, когда зазвонил телефон, номер был незнаком, но на экране высветилась надпись «Русская лотерейная компания». Нина тоже увидела это и, вытянув шею, затаила дыхание…

– Слушаю, – сказал он.

– Пётр Семёнович, здравствуйте, – голос из трубки прямо лучился добродушием. – Русская лотерейная компания беспокоит. Меня зовут Гарегин Саркисович Карапетян. И вы уже, наверное догадались, по какому радостному поводу я звоню.

– Да, – солидно проговорил Пётр Семёнович. – Догадываюсь. Слушаю вас, Гарегин Саркисович («Да что ж это за неделя такая... – весело подумал он. – Одни армяне вокруг. И во сне и наяву»).

– Пётр Семёнович, нам нужно срочно встретиться. Небольшие формальности уладить. Хотите, в Москву приезжайте, а хотите – мы к вам. Как вам будет удобно. И кстати, у вас феноменальная память. Ни каждый моё имя без ошибок с первого раза произнести может, – собеседник заразительно рассмеялся, а Пётр Семёнович тоже усмехнулся про себя: «Натренируешься тут с вами...» – Ну так что? Что Вы решаете?

– Давайте уж вы ко мне. Я тут на море у родственников, но думаю к пятнице в свой городок вернусь.

– Отлично. Значит пятница, и вечер в вашем чудесном городе. Посидим в каком-нибудь ресторанчике и все формальности уладим. Да, и не забудьте паспорт и выигрышный билет, пожалуйста. Локацию я вам скину.

– Чудесно. Решили. До пятницы. Да, кстати, вам некий Баграт Арноянц не знаком?

– Увы, нет. А кто это?

– Так, папик один... Впрочем, не берите в голову. В общем до встречи…

– Всего вам доброго, Пётр Семёнович, и еще раз наши поздравления...

Он положил трубку, подмигнул Нине и пробормотал: «Вот так вот...». Нина ошарашенно молчала, потому вдруг поняла, что ее бизнес слегка отдавал колхозом и просто терялся в масштабах этого финансового Монблана…

В общем планы пришлось срочно менять, но моря он пропустить не мог. Когда он вернулся с пляжа, «Мини Купер» уже стоял на стоянке, а Самвел, явно уставший от ночных переговоров, отсыпался, восстанавливая силы. Пётр Семёнович обнял расстроенную сестру, пообещал держать ее в курсе, а также подумать над её щедрым предложением. Передав привет Самвелу, и попросив его не провожать, он с облегчением распрощался и уехал в аэропорт, откуда вечерним рейсом и улетел в Питер. Его встречала дочь с мужем, и машина у них не поломалась, да и цены на парковку в ночном аэропорту их почему то не смутили. Переночевав у своих, он дневным автобусом вернулся в свой город.

* * *

Утром в пятницу от Гарегина Саркисовича пришло сообщение, в котором было пожелание доброго утра, а также название ресторана, располагающегося в лучшем отеле города, и время 20:00.

Без одной минуты восемь Пётр Семёнович ступил в это царство дубовой мебели, хрусталя и накрахмаленных скатертей и был немедленно предпровождён метрдотелем к столику, стоявшему у окна. Там уже сидели двое, один из которых даже почтительно привстал при его приближении. Привставший был конечно армянином и он был великолепен. Средних лет, отличный костюм, светло–голубая сорочка, сидевшая, как влитая, отлично сочеталась с умопомрачительным красным галстуком. Манжеты с золотыми запонками выглядывали из рукавов пиджака ровно на палец. Он ненавязчиво благоухал вечерним парфюмом и был выбрит до синевы. Второй был не столь импозантен, но был просто огромен и небрит, а на его бородатом лице метровым буквами читалось «Охранник». Нечего и говорить, что и он тоже был армянином.

– Здравствуйте, дорогой Пётр Семёнович, – голос привставшего был также доброжелателен, как и тогда в трубке. – Вот мы, наконец, и познакомились лично. Я – Гарегин, это, – он кивнул подбородком на огромного, – Гарик. Прошу садиться!

Мужчины пожали друг другу руки и сели. Гарегин придвинул к Пётру Семёновичу меню и попросил не стесняться. К чести Пётра Семёновича надо было заметить, что стесняться он и не собирался. И очень кстати в меню он обнаружил «Нежнейшие шейки лобстера, томленные в белом вине с ароматными травами». «Ну надо же, – усмехнулся он про себя, – мечты сбываются!» Дождавшись заказа, начали есть, под легкий светский трёп обо всём и ни о чём. И лишь когда подали кофе, Гарегин перешел к делу.

– Две новости у меня, Пётр Семёнович, – сделав грустное лицо проговорил он. – Все как обычно. Хорошая и плохая.

– Давайте уж с плохой, Гарегин Саркисович, – философски заметил Пётр Семёнович, – потом уж хорошую послушаем и утешимся. Если получится, конечно...

– В общем, неприятности у нас. Сбой произошел в компьютерной системе. И к сожалению, результаты вашего тиража будут отменены. В воскресенье перед очередным тиражом объявят. Уникальный случай, – и он с сожалением развёл руками.

Чего-то такого Пётр Семёнович и ждал. И, честно говоря, это было неприятно. Не то чтобы он был жаден, но когда уже привык считать эти деньги своими, уже становилось немного жаль их терять. И поэтому он привстал со стула и от удивления даже повысил голос.

– Как же так?! Что же произошло?

– Сядь, дед, и не отсвечивай! – внезапно в разговор ворвался молчавший до сих пор Гарик. – Не видишь, люди отдыхают?! Блокчейн не сошелся, чего не понятного?!

– Гарик, – поморщился Гарегин, – помолчи!

– Так по телевидению же показывали? Тиражная комиссия там, хуё-моё, – он перешел на язык, понятный Гарику. – Подписи на протоколах, баба эта белобрысая так сердечно кричала «Поздравляем!»

– Бабы много чего кричат, – грустно сказал Гарегин. – И часто невпопад и не по делу…

– Эге-ге... – понимающе протянул Пётр Семёнович, – проблемы в семейной жизни? Понимаю...

– Да не то что проблемы, – задумчиво сказал Гарегин,– так, неприятности..., а впрочем мы отвлеклись. В общем, у нас к вам предложение от которого вы не сможете отказаться, – здесь он тонко улыбнулся («Начитанный, сука», – уважительно подумал Пётр Семёнович). – К сожалению, именно та сумма, на которую вы рассчитываете, не может быть вам выплачена. Но!

– Но?

– Лично Нагапет Арменович, – он поднял палец вверх, посмотрел на потолок и взял долгую паузу, – повторяю, что он сам лично просил сделать всё так, чтобы вы остались довольны.

– А кто такой Нагапет Арменович? – поинтересовался Пётр Семёнович и получил два удивлённых взгляда от своих визави.

– Тебе, дед, лучше этого не знать, – мрачно сказал огромный Гарик, почесывая бороду.

– И вы знаете, пожалуй, здесь я с Гариком соглашусь, – скорбно кивнул головой Гарегин. – Он конечно не прав по форме, но совершенно прав по содержанию. В общем Нагапет Арменович – это глава нашей Русской лотерейной компании. Добрейший человек, но с принципами. И не в его принципах просто взять и потерять миллиард. Вы же понимаете?

– А…, – понимающе протянул Пётр Семёнович, – понятно… И как же я могу остаться довольным по мнению уважаемого, нет, очень глубокоуважаемого Нагапета Арменовича?

– В качестве компенсации он предлагает вам 20 миллионов рублей. Чистыми и абсолютно легально. И вы просто забываете об этом досадном недоразумении.

– Ах, как бы сейчас тот слон не помешал... – пробормотал Пётр Семёнович, потирая лоб, и вспоминая ту дивную картинку из своего сна.

– Простите? – Гарегин поднял бровь.

– Ничего, это я так. Мысли вслух... И как же вы это оформите?

– Легко и просто. Я так понимаю, что вы согласны?

– Ну если с одной стороны ничего, а с другой 20 миллионов, выбор, по-моему, ясен…

– Отлично. Позвольте ваш паспорт. Гарик, распаковывай аппарат!

Гарик завозился под столом и извлек из-под него ноутбук с подключенным портативным принтером. Гарегин, сверяясь с паспортом, быстро вбил в готовые файлы недостающие данные, нажал на кнопку печати, расписался внизу распечатанных листов, затем положил их перед Пётром Семёновичем и протянул ему ручку.

– Это контракт, заключенный с Вами на проведение консультаций для нашей компании по вопросу «Кинетика и семиотика спонтанных перцептивных ритуалов (почесывание лотерейного билета монетой определённого номинала, дуновение на него) в странах Восточной Африки». Обратите внимание на сумму. Там указано 22,6 млн рублей. Налоги заплатите сами. Пожалуйста, подпишите.

Пётр Семёнович ошарашенно подписал.

– Это, – продолжал Гарегин, – акт приема выполненных работ. Здесь, пожалуйста.

Пётр Семёнович подписал еще раз.

– Два экземпляра. Нам и вам. Билет с вами?

– Да, но только деньги в обмен на билет, – он вытащил из нагрудного кармана билет, показал его контрагентам и снова спрятал в карман.

– Понятно, – улыбнулся Гарегин. – Утром деньги, вечером стулья. Минуту. – он вытащил телефон, набрал номер и произнес по-армянски несколько фраз. Выслушав ответ, он посмотрел на Пётра Семёновича и спросил. – На какой банк переводить?

Пётр Семёнович сказал на какой и замолчал, глядя отсутствующим взглядом в окно. Он был просто потрясен деловой хваткой и нахрапом армянской диаспоры. Не прошло и минуты, как его телефон пискнул. Он прочитал смс и с восхищением посмотрел на Гарегина.

– Я так понимаю, что деньги пришли? – Пётр Семёнович кивнул. – Отлично. Позвольте билет. И еще раз отлично. Ну всё, не смеем вас больше задерживать. С вами очень приятно иметь дело. Вот моя визитка на всякий случай. И да, по счету уплачено...

– Спасибо, – огорошенный происходящим сдавленно проговорил Пётр Семёнович. – И поклон Нагапету Арменовичу...

Гарегин понимающе улыбнулся, они пожали друг другу руки, и армяне, выйдя из зала, как демоны, растворились в ночи...

* * *

Вечером из дома он позвонил дочери и кратко сказал, что стал богаче на 20 миллионов. И это всё. А миллиарда не будет. Подробности обещал при встрече.

Нине он звонит не стал. Потому что было понятно, что с такими новостями ему была уже не судьба наслаждаться природой Черноморского побережья…