"Идиот"⁠⁠

Из кабинета директора послышалось:

— Сергей Николаевич, зайди, пожалуйста.

Не люблю, когда меня так начальник называет, ничего хорошего от такого зова ждать не приходится.

— Тут на соседней улице заказик нарисовался. Диван надо разобрать и отнести на помойку. Работы на полчаса. Четыреста рублей. Добычу по справедливости: сто — фирме, триста — тебе.

— А почему я?

— А кто? Ты же у нас на данном этапе инвалид.

Это да. В прошлый раз на гвоздь наступил, теперь прихрамываю. Пришлось согласиться и взять у шефа адрес и телефон.

Контора наша занимается всем. В смысле оказывает услуги, лишь бы деньги платили, законные, разумеется. Первоначально, это была курьерская компания, но с распространением маркетплейсов, курьерство стало не актуальным, хотя курьерские услуги ещё оказываем. А так: погрузочно-разгрузочные работы, уборка квартир, офисов и с бабушкой посидеть или с ребёнком. Это основные услуги. Можем и собаку выгулять, желательно чихуа-хуа, кавказскую овчарку — не желательно.

На адресе сразу сказал:

— На четыреста рублей договаривались? Всё правильно?

Заказчик — такой противный старикашка, сразу заскрипел:

— Молодой человек, ну какие четыреста рублей? Третий этаж, до помойки — два шага.

— До вашей помойки нельзя, надо до строительного контейнера, а он в соседнем дворе.

— Всё равно, это недалеко.

— И сколько же вы хотите?

— Триста.

— Ну, знаете… С вас и так берут по минимуму и только потому, что вы недалеко от конторы находитесь. Звоните директору, вы с ним договаривались, пусть он приходит и тащит ваш диван за триста рублей.

— Я не буду звонить, звоните вы.

— У нас так не принято. А вдруг я начальника обману? Скажу ему, что работу сделал за триста, а с вас возьму четыреста. Сами звоните.

— Нет, я не хочу.

— А что вы хотите?

— За триста рублей.

— Слушайте, наймите узбеков, они вам, может быть, за сто сделают.

— Узбекам я не доверяю.

— Напрасно, тоже люди. А почему?

— Возьмут деньги, а работу не сделают.

— Наговариваете вы на них. Ну, что делать будем?

— Ладно, за четыреста.

Стащить диван с третьего этажа на первый и вытащить из подъезда оказалось не так трудно, справился почти его не разбирая. Поднялся на третий этаж за оплатой. Позвонил. Дверь приоткрылась, оттуда вылетела зелёно-жёлтая бумажка и дверь плотно закрылась.

Я проследил за полётом бумажки, она легла на подъездную плитку вверх картинкой «Памятник затопленным кораблям». И, по-моему, бумажка валялась в гордом одиночестве, а их, по моим расчётам, должно быть, как минимум две. Я поднял её: да, действительно, одна. Двести рублей. Шеф, конечно, эти двести рублей мне отдаст, но обидно: такого орла и мелкой дробью. Я долго давил на кнопку дверного звонка, потом колотил в дверь, затем звонил по телефону. Эффекта – ноль. Поэтому мигранты и берут плату вперёд, мудрые люди.

Я вышел из подъезда в расстроенных чувствах. Диван стоял там, где я его оставил — у входной двери. Ну и пусть стоит! Кому надо, доволокут до помойки. Я с досады ударил ногой по его торцу. Диван с жалобным скрипом разложился и перекрыл окончательно подход к подъезду. Ругаясь про себя матерными словами, я поднял диванную половинку. Под ней лежала книга, не новая, но в хорошем состоянии. Я поднял её, перевернул: Ф.М. Достоевский «Идиот». Ну, да, а кто я ещё? Предоплату надо вперёд брать, видел же, что клиент ломается и не очень намерен платить. Оказанная услуга ничего не стоит. Что же, пусть будет это небольшая компенсация за мой нелёгкий труд, хотя я бы предпочёл деньги. Я вертел книгу в руках, размышляя как бы её превратить в наличные. Но кроме как отнести её абсолютно безвозмездно в ближайшую библиотеку ничего в голову не приходило. «Хорошо, — подумал я, — прочитаю на досуге про князя Мышкина, давно хотел узнать, почему он идиот». Изогнул и пролистал зачем-то страницы, мелькнуло что-то оранжевое. Или показалось? Закладка, наверное. Полистал помедленнее. Интересно же на какой странице человек остановился, читая эту книгу. Вот она! Сразу же бросился в глаза памятник Муравьёву-Амурскому. Пять тысяч. Наверное, «Билет банка приколов». На обратной стороне мост через Амур. Нет, настоящие. На душе стало радостно. «Ну ты же знаешь, чьи это деньги?» — спросила совесть. «Он не откроет», — ответил разум. Я решил подняться на третий этаж для очистки совести. Честно долго звонил в дверь. Не открыл. Тогда можно считать, что я честно заработал эти деньги непосильным трудом. И кто из нас идиот — вопрос спорный. А диван надо донести до строительного контейнера, а то нехорошо как-то: стоит перед подъездом, проходу мешает. А контейнер за домом, где «Пятёрочка», а в ней, кстати, автомат Сбера, положу на карту, эти пять тысяч, заодно и проверю, а то вдруг они фальшивые.

Автомат Сбера безропотно принял пятитысячную купюру, пополнив тем самым мою карту, и я пошёл в контору с чувством хорошо выполненной работы.

Проходя мимо городской библиотеки, я заглянул туда.

— Девушка, — весело обратился я, судя по всему, к работнику библиотеки, которая сидела за столом и что-то писала, — я хотел бы библиотеке книгу подарить.

— Полки с книгами сзади вас, — сказала девушка, не поднимая головы, — поставьте туда.

Я оглянулся. Передо мной стоял светло-жёлтый шкаф с книгами. Я поставил туда «Идиота» и вышел из библиотеки, а про князя Мышкина, в конце концов, можно и в электронном виде почитать, если захочется.   
Анатолий Гусев