Глава 7. Первый отрыв
Район Фиолента, Крым
Прошло две недели, и вот мы стоим перед готовой «тарелкой».
Аппарат завис ровно в трёх метрах над сочной крымской травой, прямо посередине лужайки, окружённой высокими кипарисами. С моря дул лёгкий бриз, но вокруг машины воздух казался плотным, густым и слегка дрожал, словно над раскалённым асфальтом в июле.
Сергей, опустив руки, заворожённо смотрел вверх, задрав голову. Рядом замерли Владимир и Виктор Виленович.
— Мать твоя волшебница... — тихо выдохнул Сергей, качая головой. — Оно реально висит. Владимир, скажи мне как электрик электрику: почему эта трёхметровая дура из меди, алюминия и композита не падает?
— Потому что гравитация — это не закон, а теория, — с удивлением и восторгом пробормотал Владимир. — А ведь мы ещё в цеху чуть всё не испортили, когда пытались возиться с модным Wi-Fi-управлением и микроконтроллерами.
— Да уж, — ухмыльнулся я, вспомнив те испытания. — Только тумблер щелкнули — вся цифра на борту сгорела синим пламенем за долю секунды. Наводки от статики такие, что чипы просто спекаются. Тогда-то мы и поняли: не надо изобретать велосипед. Надо идти проверенным путём Джона Сёрла, который управлял своими дисками через обычный коротковолновый КВ-передатчик. КВ-волне этот электростатический кокон не помеха.
Я подошёл ближе к аппарату. От него веяло приятным свежим озоном, а на коже рук вздымались волоски.
— Смотрите на верхнюю плоскость, — я указал рукой на изящные формы корпуса. — В самом центре — гранёный купол, там у нас спрятан дисковый двигатель. За ним идёт серебристый ступенчатый диск — это верхний кольцевой электрод, разделенный на независимые секторы. Всего 9 пар независимых секторов. А тёмный основной купол с золотистыми медными контурами по периметру — это же чисто твоя фрезеровка, Сергей, под «элементы рекламных щитов»!
— Я эти медные шины три дня на ЧПУ гнул, — улыбнулся Сергей. — А сотовую кромку по краю вентиляционщики делали.
— И всё сработало идеально, — кивнул я и достал из кармана массивный пульт с выдвижной антенной и старыми тумблерами. — Мы не стали мудрить с частотной модуляцией. Наш КВ-передатчик передаёт простейшие цифровые комбинации — фактически, модернизированную азбуку Морзе. Сигнал идёт на бортовые реле, а те отключают или включают определенные секторы на верхнем кольцевом электроде.
— И что это даёт на практике? — подался вперёд Виктор Виленович.
— Смотрите, — я нажал короткую комбинацию на пульте.
Аппарат едва заметно качнуло.
— Когда мы цифровым кодом отключаем часть секторов с одной стороны верхнего кольца, плотность статического поля там мгновенно падает, — пояснил я, пока тарелка плавно накренилась на пятнадцать градусов к морю. — Внешнее давление эфирной среды на эту часть диска ослабевает, аппарат теряет баланс и соскальзывает в сторону наклона. Чем больше секторов с одной стороны мы гасим — тем сильнее наклон и тем выше скорость горизонтального полёта!
Тарелка с тихим шелестом послушно сместилась на пару метров в сторону кипарисов и снова замерла.
— А вертикальный подъём? — допытывался Владимир, сверяя что-то в блокноте. — За счёт чего регулируем высоту?
— А за высоту отвечают встречно вращающиеся пары дисков Банетти внутри корпуса, — ответил я. — Изменяем скорость их вращения — меняется общее разделение зарядов и суммарная подъемная сила. Быстрее крутятся диски — тарелка идет свечой вверх. Замедляются — плавно садится на траву.
— Гениально и просто, — прошептал Сергей, наблюдая за стоящей в воздухе машиной. — Никаких микропроцессоров, которые можно заглушить РЭБом, никаких сложных мозгов. Чистая физика, диски Банетти и КВ-команды.
Виктор Виленович прищурился, глядя на висящий в воздухе диск, и похлопал меня по плечу:
— Ну что, «майор Громов»... Первые ходовые испытания на Фиоленте прошли успешно. Теперь осталось понять: куда мы на этой красоте полетим в наш первый настоящий рейс?
Физика вакуума и система безопасности
Сергей обошёл висящий в воздухе аппарат по кругу, осторожно прислушиваясь.
— Слушай, Гром... — Сергей наморщил лоб и почесал затылок. — А у меня возник логичный вопрос. Мы же когда в цеху эти диски Банетти на стенде гоняли без корпуса — там такой гул стоял, и вибрация по полу шла, что уши закладывало! Два электродвигателя постоянного тока крутят девять пар дисков. А сейчас... мы стоим в двух шагах, и тишина полная! Куда делся весь звук и вибрация?
Владимир и Виктор Виленович тоже перевели взгляды на меня, ожидав объяснения.
— А всё дело в эффекте экранирования среды, — улыбнулся я. — Смотрите, что происходит: когда на верхние секторы купола подаётся вращающийся статический заряд, над корпусом тарелки мгновенно формируется локальная воронка разрежения эфирной среды.
— Втягивающая воронка? — переспросил Владимир.
— Именно. И в эту воронку устремляется весь аппарат. Но главное — при выходе на рабочий режим вокруг корпуса образуется плотный вакуумный кокон. А вакуум, как мы знаем из школьной физики, звук не проводит вообще. По этой причине никакой гул моторов, никакой свист вращающихся дисков Банетти не может пробиться наружу. Мы можем услышать лёгкий щелчок или шелест только в момент самого взлёта, когда кокон только формируется, или в момент полного выключения, когда он распадается.
— Подожди... — Виктор Виленович аж затаил дыхание, осознавая масштаб. — Если вокруг машины образуется вакуумно-эфирный кокон... это же значит, что радиосигнал радара от неё тоже не отразится?
— Именно так, — кивнул я. — Для любой радиолокационной станции ПВО мы будем выглядеть как пустое место. А на высокой скорости, когда ионизация достигнет пика, аппарат станет невидимым и визуально — свет просто начнёт огибать этот кокон. Но это нам ещё только предстоит проверить на практике.
Сергей задорно ухмыльнулся и с горящими глазами посмотрел на парящий диск:
— Ну что, мужики? Раз она такая тихая да незаметная... может, залезем вовнутрь да полетаем? Испробуем в деле?
— Предложение заманчивое, — засмеялся я, но тут же качнул головой. — Но пока категорически отменяется. Я ещё не реализовал аварийные системы.
— Аварийные системы? — удивился Владимир. — А что с ними не так? У нас же всё собрано на совесть!
— Смотрите сами, — я подошёл к аппарату и постучал пальцем по нижней панели. — Сейчас у нас установлен один силовой блок: девять пар дисков Банетти, и их привод запитан всего от двух двигателей постоянного тока. Приводят всё в движение аккумуляторные батареи. А теперь представьте: в воздухе вылетает один электромотор или коротит обмотка. Что происходит? Мы эпично, камнем летим вниз на матушку-землю! У нас даже элементарных парашютов нет, чтобы гасить падение этой шестиметровой махины.
— Да-а... — протянул Сергей, почесывая подбородок. — Насчёт камня на землю ты прав. Врезаться в Крымские горы на свободной падающей железке желания мало. И как ты собираешься решать эту проблему?
— Легко и по военной классике — тройным резервированием, — ответил я. — Мы вместо одного силового блока сделаем три одинаковых двигателя и поставим их этажеркой — один над другим.
— Три этажа дисков? — уточняя, спросил Владимир.
— Именно! У каждого этажа — свои два электродвигателя постоянного тока, у каждого свои девять пар дисков Банетти и свой отдельный независимый блок аккумуляторных батарей. Выходит из строя первый двигатель — автоматика мгновенно подключает второй. Вылетает второй — вступает в работу третий.
— А если, не дай Бог, вылетает и третий? — с ухмылкой прищурился Виктор Виленович. — Ну, мало ли — марсиане нападут или банку с огурцами в привод заклинит?
— А на этот самый крайний случай, — рассмеялся я, — в самой верхней точке купола мы смонтируем герметичный отсек с выстреливающим парашютом. Как у спускаемых космических капсул! Если всё обесточивается наглухо — пиропатрон выбивает крышку, купол раскрывается, и мы плавно опускаемся на землю.
— Вот это подход! — шлёпнул себя по колену Сергей. — Три этажа движков да парашют на макушку! Вот теперь я узнаю нашего строителя-сварщика. Без трёхкратного запаса прочности даже дачную беседку не построит, не то что антигравитационный корабль!
— Не «тарелку», не «антигравитационный корабль», а ВиМану, — поправил его я.
Сергей удивлённо хмыкнул и перевёл на меня взгляд: — А почему виману? Ты что, «Махабхараты» с индийскими ведами начитался?
— Я не знаю, кто и зачем писал «Махабхарату», — ответил я с улыбкой, — но, по-моему, это просто древнее сокращение от двух вполне понятных слов: вихревая машина.
Мужики переглянулись, а Владимир даже приподнял бровь, осмысливая сказанное.
— Вихревая машина... — медленно повторил Сергей. — Ви-ма-на. Слушай, а ведь и правда сходится!
— А как иначе? — кивнул я. — Ведь главный принцип её полёта — это именно создание управляемого электростатического вихря над аппаратом. Древние люди видели, как эта штука летает, слышали название от пилотов, а со временем превратили инженерный термин в сказочные легенды. Так что мы не мифологией занимаемся, а восстанавливаем нормальную русскую терминологию.
Виктор Виленович задумчиво оглядел аппарат и с уважением произнёс: — «Вихревая машина»... Коротко, емко и по сути. Значит, строим трёхэтажный движок для нашей виманы, ставим аварийный купол и готовимся к первому настоящему вылету.
За пять часов до первого пуска. Севастополь, район «Соловьи»
Если вы хотите спрятать шестиметровую антигравитационную машину, не нужно строить подземный бункер в тайге. Достаточно снять обычный промышленный бокс на «Соловьях» — в шумном складском и промышленном районе Севастополя, где ежедневно сотни грузовиков грузят металлопрокат, рекламные щиты и плиту.
Наша «вимана» в полном сборе имела внушительные габариты: шесть метров в диаметре и три метра в высоту. Протащить такую махину целиком через город на Фиолент, не привлекая внимания ДПС и любопытных глаз, было нереально. Нас спасло то, что с самого начала я заложил в конструкцию модульный принцип.
Аппарат разбирался ровно на три основные части. Представьте себе круглый арбуз, который разрезали вертикально прямо по центру: получаются два больших полудиска-сферы (правый и левый сегменты). Третья часть — это центральный силовой сердечник, представлявший собой прочный защитный цилиндр диаметром один метр и высотой девяносто сантиметров. Именно в нём размещался двигательный отсек со стопкой из девяти пар дисков Банетти и приводом. По высоте в этот цилиндр как раз впритык помещались три таких силовых блока, доводя общую высоту корпуса до трёх метров.
Для перевозки мы взяли две обычные «Газели» с тентом. В первую аккуратно погрузили левую половину диска, закрепив её стяжными ремнями под углом. Во вторую загрузили правую половину и центральный цилиндр. Сверху всё это закрыли пыльными строительными тентами. Со стороны — банальная перевозка элементов вывески или объемного купола для очередного крымского ТРЦ.
Вся конструкция в сборе весила не более тонны. Секрет такой легкости крылся в материалах: все внутренние переборки и силовые шпангоуты мы спаяли из прочного пластика из которого паяют септики, а днище и обшивку собрали из сегментированных композитных алюминиевых панелей — тех самых, которыми облицовывают фасады многоэтажек.
У этих композитных панелей проявилось гениальное двухстороннее свойство: наружная алюминиевая обкладка была разделена на изолированные секторы и выполняла роль приемного электрода, на который подавался отрицательный потенциал от дисков Банетти. А внутренняя алюминиевая обкладка композита образует сплошной замкнутый контур — идеальную клетку Фарадея, полностью экранируя будущий экипаж и электронику от жуткой внешней статики. Из этого же композита Сергей собрал и защитный кожух центрального двигательного отсека.
Две «Газели» без суеты выехали с Соловьев и через полчаса уже сворачивали на грунтовые дороги дачных массивов Фиолента, затерянных среди крымских сосен и кипарисов...
Сборка на дачной лужайке заняла от силы часа полтора. Центральный цилиндр встал на ровную площадку, к нему с двух сторон состыковались полудиски, защелкнулись внутренние зажимы, соединились шины КВ-управления, и перед нами предстал монолитный, хищно блестящий аппарат.
И вот, прошло пару часов, и мы стоим перед готовой лежащей на газоне виманой.
— А что дальше-то? — Сергей с любопытством обошёл виману. — Так и будет на траве валяться?
— Всё предусмотрено, — улыбнулся я и нажал на пульте короткую КВ-команду.
Сначала снизу корпуса со связующим тихим кликом начали выдвигаться четыре опоры.
— Это обычные 12-вольтовые электрические приводы для автоматического открывания окон и фрамуг, — пояснил я, пока штоки плавно опускались на траву. — Небольшие «палки» с электромоторчиками, простые и надёжные. Самое главное — они тщательно изолированы от несущей обшивки корпуса толстыми резиновыми прокладками. Металл опор не должен контактировать со статикой купола, иначе взлететь просто не получится, так как вимана заземлится и кулоновское отталкивание заряда не произойдет.
Приводы практически бесшумно встали на почву, и аппарат мягко опёрся на свои четыре ноги.
Сразу после этого на боковой поверхности диска бесшумно пришёл в движение один из сегментов обшивки. Сработало ещё одно изящное решение: с помощью той же КВ-команды два сектора — верхний и нижний, расположенные друг напротив друга, — начали расход в разные стороны. Верхний сегмент плавно поднялся вверх, образовав козырёк, а нижний опустился на землю, превратившись в удобную аппарель.
В корпусе открылся проход шириной около метра. Через эту «пасть» можно было легко заносить на борт габаритное оборудование, аккумуляторы или заходить самому.
— Заходите, оцените эргономику, — пригласил я мужиков.
Мы по очереди поднялись по аппарели и оказались внутри. Внутренний объем виманы приятно удивлял. Снаружи машина казалась довольно приплюснутой, но внутри благодаря трёхметровой общей высоте купола было неожиданно просторно. Человек средним ростом 1,70–1,80 метра мог спокойно ходить в полный рост и, даже вытянув руку вверх, не доставал до потолочного перекрытия вплоть до самых краёв диска. Всё пространство внутри было абсолютно свободным для перемещения и обзора — только в самом центре возвышался тот самый защитный цилиндр двигателя диаметром в метр.
— Хорошо-то как... — огляделся Сергей, проведя рукой по гладкой внутренней обшивке. — Никаких перегородок, места хоть танцуй.
— И обратите внимание на компоновку, — я указал на нижнее основание центрального цилиндра. — Сам силовой блок приподнят над полом. Под ним образовалась изолированная ниша, разделённая на несколько ячеек. Туда мы устанавливаем мощный блок аккумуляторов.
— От них запитано всё бортовое оборудование? — уточнил Владимир, присев и разглядывая клеммы.
— Абсолютно всё, — кивнул я. — От батарей запитана вся низковольтная автоматика: освещение, электроприводы аппарели, посадочные ноги и, главное, два двигателя постоянного тока, которые крутят диски Банетти. Кстати, сами электродвигатели всего по 300 ватт мощности каждый! Сверхмощные моторы тут просто не нужны.
— Трехсотваттные моторы поднимают тонну веса?! — удивился Сергей. — Всего триста ватт?
— А нам не нужно преодолевать массу, нам нужно только поддерживать вращение дисков, — пояснил я. — Скорость вращения тут совсем небольшая. Во время максимальных стендовых испытаний в цеху мы разгоняли их всего до 500 оборотов в минуту. Хотя, по расчётам, для устойчивой подъемной силы и формирования статико-эфирного вихря достаточно даже 100 оборотов!
— А как регулируется высота полёта? — спросил Виктор Виленович.
— Простейшим тиристорным регулятором напряжения для ДПТ, — ответил я. — Подаём чуть больше напряжения — обороты дисков Банетти растут, разделение зарядов усиливается, и плотность поля под куполом выталкивает виману выше. Убавляем напряжение — обороты падают, и машина плавно снижается. Никакой сложной механики изменяемого шага или гироскопов — всё регулируется плавным изменением электрического потенциала на моторах.
Кабина управления и системы обзора
— Слушай, Алексей, — Сергей осмотрелся вокруг, стоя посреди свободного пространства, — с аппарелью и аккумуляторами всё ясно. А как пилоту рулить этой бандурой изнутри? Окон-то на корпусе нет, кругом сплошная композитная броня с клеткой Фарадея!
— А окна нам и не нужны, — ответил я, с улыбкой показав на верхнюю часть внутреннего периметра. — Сплошной корпус — это наша безопасность и прочность. Для обзора мы используем дублированную систему внешних камер.
Я указал на подготовленные места под монтаж оборудования:
— По внешнему периметру виманы монтируются защищенные широкоугольные видеокамеры. Картинка с них подаётся прямо в кабину. У нас здесь предусмотрено два полноценных рабочих места, как в современной авиации — командир и второй пилот или штурман. У каждого — свой комплект из пяти мониторов. Итого десять экранов на двоих.
— Зачем столько? — уточнил Владимир.
— Ради той же абсолютной надежности, — пояснил я. — Из пяти мониторов каждого поста три центральных дают панораму в 360 градусов: курс 120 градусов, правый 120 и левый борт 120. Ещё два монитора — один вверху и один внизу — контролируют пространство над куполом и расстояние до земли под корпусом виманы. Если у командира случайно отключится один из экранов, штурман со своего поста мгновенно подстрахует и возьмёт визуальный контроль на себя.
— А управление как делится? — спросил Сергей, глядя на кресла.
— На обоих постах стоят одинаковые удобные джойстики-манипуляторы, — показал я рукой. — Они работают по схеме спаренного дублирования. Направление наклона джойстика указывает направление полёта: отклонил ручку вперёд — импульсный код отключает секторы на передней части кольцевого электрода, давление среды спереди проседает, и вимана соскальзывает вперёд. Чем сильнее наклон — тем выше скорость. Потянул на себя — машина тормозит. Управление перехватывается с любого поста нажатием одной кнопки, а если один джойстик выйдет из строя или заклинит, второе место автоматически становится главным.
— Продумано, — одобрительно крякнул Сергей. — Как в хорошем боевом вертолёте или батискафе! Если один пилот отрубился или железка подвела — второй подхватывает без паники.
— Браво, — подытожил Владимир, потирая руки. — Десять экранов на двоих, дублированные джойстики, тройное резервирование двигателей и парашют на макушке.
Тут Сергей почесал затылок, хмыкнул и с хитринкой оглядел свободное пространство вокруг центрального цилиндра:
— Слушайте, мужики... Техника — это, конечно, хорошо. А если в дальнем полёте приспичит, что делать? Вопрос-то житейский, но правильный!
Мы с мужиками дружно расхохотались.
— Вопрос не просто правильный, а первостепенный, — улыбнулся я. — Мы вот в этом секторе компактный биотуалет соорудим. Да и вообще, место позволяет сделать полноценный отсек для отдыха. Мы тут все уже далеко не мальчики, спина и ноги комфорта требуют. Поставим хотя бы пару откидных коек: двое пилотируют, двое отдыхают, потом поменялись.
— И мини-кухню надо обязательно! — оживился Владимир, подключившись к обсуждению. — Чайник, печку небольшую, запасы воды и тушёнки. Кушать-то в долгом рейсе тоже захочется!
— Да тут ещё много чего просится, мужики, — задумчиво произнёс я, посмотрев на потолочные панели. — Быт мы наладим, а вот по электронике есть одна задумка... Экраны и видеокамеры — это здорово для визуального обзора. Но вот найти бы нам где-нибудь АФАР от самолёта — активную фазированную антенную решётку. С помощью современной АФАР можно отслеживать всё воздушное пространство вокруг нашей виманы на несколько десятков километров! Вот это была бы тема.
Виктор Виленович прищурился и уважительно кивнул:
— АФАР — это серьёзно. С такой решёткой ни один истребитель или чужой радар незамеченным к нам не подберётся.
— Вот именно, — я посмотрел на друзей. — Так что подумайте, у кого из вас друзья или знакомые есть в авиации или в этой сфере. Через кого можно достать хотя бы бэушную или списанную фазовую решётку?
— Ищущий да обрящет! — ухмыльнулся Сергей.
— Ну а пока, — я ещё раз окинул взглядом наш аппарат, — готовимся к первому настоящему вылету!
Бюджет базовой сборки
(без АФАР и военной специфики) на 2026 год выглядит следующим образом:
1. Корпус и материалы (модульная система)
Композитные панели (обшивка, клетка Фарадея, кожухи): На диск 6 м требуется порядка 70–80 м² композита (с учётом подрезки, раскроя и нахлестов). При цене 1200–1500 руб./м² — около 100 000 руб.
Пластик для внутреннего каркаса и шпангоутов (листовой ПНД/полипропилен): Тот самый, из которого паяют септики. Около 20–25 листов толстого пластика, сварные прутки — примерно 60 000 руб.
Медь и сотовый край: Медные шины, фрезеровка секторов, сотовая кромка под заказ у рекламщиков — 40 000 руб.
2. Механика, приводы и силовая часть
Диски Банетти (9 пар): Заготовки, листовая медь/алюминий, балансировка и изолирующие втулки — 50 000 руб.
Электродвигатели постоянного тока (2 шт. по 300 Вт) + тиристорные регуляторы: Обычные промышленные ДПТ на 12/24 В — около 30 000 руб. за пару с контроллерами.
Выдвижные ножки и аппарель: 6 актуаторов для окон/фрамуг (12 В) с хорошим усилием и изоляторами — около 30 000 руб.
3. Электроника, управление и питание
Аккумуляторный блок (тяговые литий-железо-фосфатные LiFePO4 или AGM): Для питания 600 Вт моторов и бортовой сети на пару часов работы — около 120 000–150 000 руб.
КВ-передатчик, приемники и блок реле: Старая советская или радиолюбительская КВ-радиостанция + шифратор на реле (Морзе) — 20 000 руб.
Камеры и 10 мониторов (по 5 на пост): Камеры с защитными объективами (10 шт.) и автомобильные/промышленные LCD-мониторы — 100 000 руб.
4. Логистика и сборка
Аренда бокса на «Соловьях», расходники (крепеж, резиновые прокладки, провода), бензин для двух «Газелей» — около 50 000 руб.
Итоговая смета
Базовая вимана в текущей сборке: ~600 000 – 650 000 рублей (по цене подержанной «Лады Граны»).