До тебя⁠⁠

Мне исполнился тридцать один. День рождения выпал на субботу, поэтому мы решили никого никуда не тащить и собрать всех дома. У нас небольшой дом на окраине города. Ничего особенного - один этаж, три комнаты, терраса, маленький участок, который я каждый год обещаю привести в порядок и каждый год забиваю.

Алена очень любит этот дом. Особенно осенью. У нее вообще какая-то болезненная любовь ко всему осеннему. Пледы, свечи, эти ебаные декоративные тыквы, которые потом полгода катаются по шкафам. Она работает флористом, так что я давно смирился, что у нас в доме либо что-то цветет, либо сохнет и висит вниз головой, потому что так надо. Я ее за это и люблю. Вообще я много за что ее люблю. Мы редко ругаемся. У нас не рекламная семья, просто как-то совпали. Мне с ней легко, я могу прийти домой после двенадцати часов в кофейне, злой - поставщик опять привез не то молоко, сесть на кухне и полчаса молчать. Она не будет лезть с вопросами. Поставит рядом еду, сядет напротив, будет листать телефон. Потом скажет:

- Отошел?
- Не особо.
- Ну и ладно.

И все.

У меня три кофейни. Первую я открыл пять лет назад. Потом вторую, через год третью. Не кофейная империя, конечно, но денег хватает. Иногда хорошо хватает, иногда после аренды, зарплат и налогов смотришь на счет и думаешь, что проще было устроиться менеджером и не выебываться. Мне все равно нравится.

В тот вечер пришли наши друзья. Саша с Олей. У них дочь, но ее оставили бабушке. Саша уже лет десять работает в конторе, связанной с вентиляцией, и каждый раз, когда я спрашиваю чем конкретно он занимается, через минуту перестаю понимать русский язык. Костя с Настей. Настя из тех людей, которые через двадцать минут после прихода уже знают, где у тебя лежат те самые тарелки.

Часам к девяти стало хорошо. Не то, чтобы сильно пьяно, просто шумно. Музыка, еда, Костя доказывает Саше, что нормальный мужик обязан хотя бы раз в жизни построить баню, Саша отвечает, что нормальный мужик обязан хотя бы раз в жизни отъебаться от других. Алена сидела рядом со мной, положив руку мне на колено.

Настя встала с бокалом.

- Так, моя очередь.

Все начали гудеть.

- Только коротко, - сказал Костя. - У нее тост на нашей свадьбе был минут двенадцать.
- Заткнись.

Она посмотрела на меня.

- Илюх, короче. Я не умею красиво..
- Уже пиздишь.

Все засмеялись.

- Помолчи. В общем, мне очень нравится на вас смотреть. Правда. Сейчас это редко бывает. Все друг друга мучают, переделывают, разводятся, опять сходятся. А вы как встретились - все. Сразу понятно было, как будто вас кто-то друг под друга специально делал.

Она подняла бокал.

- Любите друг друга. Еще лет сто, и оставайтесь такими же.

Все выпили, и я тоже. Потом поставил бокал на стол. Я не понял сначала, что именно меня зацепило, какая-то маленькая мысль, совсем ненужная. Настя уже села, Костян начал рассказывать очередную хуету, Алена что-то спросила у Оли. А я сидел и думал: Где мы познакомились? Я посмотрел на Алену. Вот она. Я знаю, что она не любит кинзу, что у нее часто мерзнут ноги, и она любит засыпать на левом боку. Что в кино она обязательно берет только сладкий попкорн, а потом ест мой соленый. Я помню, как мы выбирали этот дом, помню наш первый Новый год здесь. Помню Турцию год назад, как она обгорела в первый же день, хотя я пять раз сказал намазаться. Помню, как зимой она разбила машину о столб и два часа боялась мне позвонить. Все помню. А где я ее встретил? Не помню.

Я попытался восстановить порядок событий. Кафе? Компания? Кто-то познакомил? Пусто. Причем не как бывает, когда что-то забыл и память дает хотя бы мусор, мелкие зацепки. Цвет стены, погоду, чей-то голос. Здесь не было ничего. Я сделал глоток и подумал о свадьбе. И стало нехорошо. Я знал, что мы женаты - у нее моя фамилия, кольцо. У меня кольцо, но свадьбу я тоже не помнил. Вообще. Я посмотрел на руку, кольцо было на месте.

- Ты чего завис? - спросила Алена.
- Да ничего. Перепил, наверное.
- Ты три бокала выпил.
- Старость.

Она улыбнулась и поцеловала меня в висок.

Когда все ушли, мы убрали посуду. Алена была немного пьяная и очень веселая. Она пыталась запихнуть большую салатницу в битком набитую посудомойку. Я сказал, что это бесполезно, мы минут пять спорили, потом она все-таки помыла ее руками. Ничего необычного.

Перед сном она легла рядом, уткнулась носом мне в плечо.

- Хороший день был.
- Ага.
- Люблю тебя.
- И я тебя.

Это была правда - я действительно ее любил. Она заснула минут через десять, а я лежал до четырех утра. Пытался вспомнить ее родителей. Знал, что отца у нее нет, или умер, кажется. Мать.. Где ее мать, Я был у нее? Мы разговаривали? Почему-то я даже не знаю, как ее зовут. Потом я начал вспоминать собственное детство. И тут стало совсем хуево. Я вырос в детдоме, и всегда это знал. Только я не помнил детдом. Ни здания, ни комнаты, ни одного воспитателя, и ни одного ребенка. Я просто знал, что вырос в детдоме, как знал, что Земля круглая. Под утро я уснул.

Следующие несколько дней я убеждал себя, что занимаюсь хуйней. Мозг странная вещь - если начать специально вспоминать какую-нибудь поездку десятилетней давности, внезапно оказывается, что половину ты сам придумал. На работе стало легче, там было чем заняться. В первой кофейне как раз меняли часть стойки. Старое дерево повело от воды, дизайнер прислал варианты, я приехал посмотреть образцы. Пока ребята снимали панель, один из них вытащил из-за нее старую фотографию.

- Илья, ваше?

Я взял. Фотография была обычная, напечатанная на принтере. Моя кофейня, еще до открытия. Пустой зал, столы сложены у стены. Я стою возле стойки, моложе лет на пять, в грязной футболке. Рядом какая-то женщина, лицо почти закрыто волосами. А между нами мальчик лет пяти-шести держит бумажный стаканчик. Я долго смотрел.

Раздался звон стекла. Я поднял взгляд - мужик лет тридцати уронил стакан. Видимо стоял у окна и задел локтем - кофе растекалось по полу, он начал сам растерянно вытирать салфетками. Я махнул ему и сказал, что ничего страшного, попросил бариста помочь.

- Ваш сын, что ли? - спросил рабочий.
- А? – я вздрогнул.
- На фото.
- Нет.

Он пожал плечами. На обороте ручкой было написано: «Первый кофе. 14 августа».

Через пару дней я полез в фотоальбом телефона. У меня тысячи две фото в облаке. Все было нормально до определенной даты. Три года назад, весна, работа, кофейня, машина. Какой-то концерт. Я, еще я. Снова кофейня. Потом 24 мая, мы с Аленой сидим на летней веранде, она обнимает меня за шею. Следующая фотография - дома. Еще через три дня мы в лесу, через несколько недель - какой-то загородный отель. Все. Она просто появилась. Я увеличил первую фотографию, мы выглядели так, будто вместе лет десять.

В тот вечер Алена пошла в душ, телефон остался лежать на кровати. Я минуту на него смотрел, мне стало стыдно. Потом взял, код я знал. Открыл фотографии - 24 мая. Первая фотография со мной, я пролистал назад, 23 мая ничего, дальше вообще почти пусто. Цветы, кошка, какой-то парк. Но нет друзей, семьи, ни ее самой.

Я услышал, как прекратила течь вода в ванной и положил телефон на место. Когда она вышла, я сидел на кровати.

- Ты чего такой?
- Устал.

Она подошла, потрогала мне лоб.

- Не заболел?
- Нет.
- Ты последние дни какой-то странный.
- Работа.

Она несколько секунд смотрела мне в глаза и потом улыбнулась.

- Тогда завтра никуда не поедешь.
- Поеду.
- Не поедешь.
- Почему?
- Потому что я хочу.

Она наклонилась и поцеловала меня, очень нежно. А потом сказала:

- Я о тебе позабочусь.

Не знаю почему, но от этой фразы у меня по спине прошел холод. Я начал аккуратно спрашивать друзей, и начал с Саши. Мы сидели у него в машине:

- Слушай, а ты помнишь, где я с Аленой познакомился?

Он усмехнулся.

- Че?
- Да спорили вчера. Она говорит одно, я другое.
- А.

Он задумался, секунд на пять. Прошло десять.

- Ну.. это же..
- Ну?
- Ты вроде сам рассказывал.
- Что рассказывал?

Он посмотрел на меня.

- Бля, Илюх, ты меня сейчас экзаменуешь?
- Да нет.
- Ну.. вы же тогда уже вместе были.
- Когда?
- Ну когда мы познакомились.
- Саш, я спрашиваю, где мы с ней познакомились.

Он засмеялся.

- Хуй знает, ты что с дуба рухнул? Спроси у жены.

Вроде обычный ответ, только я видел, что он тоже пытался вспомнить, и не смог. С Настей было то же самое. Она сказала:

- Господи, ну вы же сразу как-то.. закрутилось все.
- Где?
- В смысле где?
- Где мы познакомились?

В трубке повисал тишина.

- Илюш, ну я откуда знаю? Вы уже были вместе.
- На моем дне рождения ты сказала «как встретились».
- Ну я образно.

Я больше ничего не спрашивал, попрощался и положил трубку.

С Аленой я попробовал зайти через свадьбу. Мы ужинали.

- Знаешь, сегодня нашу свадьбу вспоминал.
- С чего вдруг? – на продолжала есть.
- Да фотки смотрел.
- Ностальгия?
- Типа того.
- Стареешь. – она улыбнулась.
- Было круто.
- Было.

Я медлил.

- Тебе что больше всего запомнилось?
- На свадьбе? – она подняла глаза
- Ага.

Небольшая пауза.

- Ты.

Я усмехнулся.

- Очень конкретно.
- А что тебе надо?
- Ну не знаю. Какой-нибудь момент.

Она улыбнулась.

- Ты был ужасно нервный.
- Это я помню.

Но я не помнил.

- А где мы вообще праздновали?

Она посмотрела на меня чуть дольше обычного, потом взяла бокал вина.

- Илья.
- Что?
- Что происходит?
- Ничего.
- Ты неделю задаешь странные вопросы.
- Просто вспоминаю.
- Зачем?
- Захотелось. – я пожал плечами.

Она протянула руку через стол, и накрыла мою.

- Не надо.

Я даже не сразу понял.

- Чего не надо?
- Накручивать себя.
- Я не накручиваю.
- Вот и хорошо.

И она улыбнулась, разговор закончился. А ночью я впервые подумал, что боюсь свою жену.

Через два дня я задержался в первой кофейне. Мы ждали замеры под новую витрину, человек обещал приехать в восемь, потом в девять, потом написал, что будет в десять. Бариста я отпустил домой и закрыл дверь. Сварил себе кофе, потом передумал и достал из шкафа бутылку коньяка, которую кто-то подарил еще на Новый год. Сидел возле окна, на улице шел дождь. Примерно в половине десятого увидел того самого мужика, который разбил бокал неделей ранее. Он стоял через дорогу, никуда не шел, просто стоял. Я смотрел на него секунд тридцать. Потом он перешел дорогу и постучал в дверь, я открыл.

- Мы закрыты.
- Я знаю.

Он уже собирался уйти, не знаю почему, но я сказал:

- Хотите кофе?

Он остановился.

- Хочу.

Я впустил, сварил ему чашку эфиопского, себе налил коньяк. Он сел напротив.

- Вы часто здесь бываете, — сказал я.
- Последнее время да.
- Живете рядом?
- Нет.

Я сделал глоток.

- Значит у нас пиздец какой кофе.

Он улыбнулся.

- Нормальный.

Мы помолчали, потом он спросил:

- Ты правда меня не узнаешь?

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

- Простите?
- Меня.

Я посмотрел внимательнее - лицо незнакомое, абсолютно.

- Нет.

Он кивнул, будто ожидал.

- Понятно.
- А должен?
- Вообще-то да.
- Мы знакомы?

Он покрутил стакан.

- Лет двадцать пять.

Я засмеялся.

Мужик, если это какой-то развод..

- У тебя на правой ноге шрам.

Я перестал улыбаться.

- Ниже колена. С внутренней стороны.
- И?
- Открытый перелом, тебе было тринадцать. Мы с горы на великах съезжали возле старого карьера. Я проехал, ты въебался в бетонную трубу.

Я смотрел на него.

- Можно много чего нарыть в интернете.
- Про твой перелом?
- Можно.
- Можно. - он пожал плечами и отпил кофе.
- Твоя мать тогда чуть моего отца не убила.

Я резко поставил стакан.

- У меня нет матери.

Он посмотрел на меня. Тогда я впервые увидел в его лице не загадочность, скорее жалость.

- Есть.
- Я вырос в детдоме.
- Нет.
- Слушай..

- Тебя зовут Илья Сергеевич Корнев. Твоя мать - Татьяна Павловна. Живет на Парковой 16. Отец умер шесть лет назад. У тебя сестра Катя, старше на четыре года.

- Хватит.
- Жена Елена, сын Миша.
- Хватит, я сказал.
- А я Рома.

Он положил руку на стол.

- Мы с тобой в одном дворе выросли.

Я встал.

- Уходи.
- Илюх..
- Уходи нахуй.

Он тоже встал.

- Хорошо.

Он достал телефон, написал номер на салфетке.

- Просто возьми.

Я не взял. Он оставил салфетку на столе, у двери остановился.

- Я тебя почти год искал.
- Молодец.
- Они ждут дольше.

Я ничего не ответил.

- Особенно Мишка.

Он вышел.

Я запер дверь, потом минут десять сидел. Достал телефон, вбил адрес. Парковая существовала, дом тоже. Я удалил историю поиска, салфетку смял и выбросил. Через пять минут достал из мусорки.

Два дня я ему не звонил, на третий позвонил.

- Это Илья.
- Я понял.
- Завтра в девять.
- Где?
- Там же.
- Хорошо.

В этот раз он пришел с папкой, обычной синей папкой. Я сразу сказал:

- Не доставай пока ничего.

Он положил ее рядом.

- Ладно.

Мы сидели почти четыре часа, сначала я задавал вопросы, потом рассказывал Рома. Про двор, про школу. Про реку, куда мы ездили летом на велосипедах. Про мою первую машину - ржавую девятку, у которой пассажирская дверь открывалась только снаружи.

- Ты ее называл Валерой.
- Почему Валерой?
- Потому что предыдущего хозяина звали Валера.

Я засмеялся, и в ту же секунду почувствовал что-то. Какой-то край воспоминания. Запах старого салона и горячего пыльного пластика, музыки из дешевых колонок, но все быстро исчезло.

- Что? - спросил Рома.
- Ничего.

Он продолжил говорить. Про карьер и велосипед.

- Там еще собака за нами погналась.

Я невольно почесал ногу, и замер. Задрал штанину - шрам шел от середины голени почти до стопы, белый и старый. Я видел его каждый день и никогда не задавался вопросом, откуда он.

- Ты тогда кость видел, - сказал Рома. - Орал так, что я думал ты сдохнешь.

И вдруг я вспомнил, не полностью, всего на секунду. Серое небо, велосипед валяется, бледная кожа и красный цвет. Я схватился за край стола.

- Блять.
- Вспомнил?
- Не знаю.

Он молчал, я посмотрел на папку.

- Показывай.

Там были фотографии. Я, он, еще какие-то люди. Мне лет пятнадцать. Потом мне двадцать. Я с девушкой, с той самой женщиной с фотографии из кофейни, только здесь лицо было видно. Светлые волосы, веснушки. Она держала меня за шею и мы оба смеялись. На следующей она же беременная. Потом мальчик - я сидел на полу и держал его на плечах. У меня заболела голова.

- Это монтаж.

Рома ничего не сказал.

- Сейчас все можно сделать.
- Можно.
- Значит, это монтаж.
- Хорошо.
- Не говори со мной так.
- Как?
- Как с ебанутым.
- Я не говорю.

Телефон завибрировал – Алена, я сбросил. Через минуту снова звонок, я опять сбросил.

- Она знает, где ты? - спросил Рома.
- Кто?

Он посмотрел на телефон.

- Жена.

Мне не понравилось, как он это сказал.

- Алена.
- Я не знаю никакой Алены.
- Заебись.
- Я серьезно.

Телефон снова зазвонил, и я опять сбросил.

- Когда ты уехал, ее с тобой не было.
- Куда уехал?

Рома потер лицо.

- Ты просто исчез.
- Когда?
- Три года назад.

Я молчал.

- Сначала ты стал вести себя как последний мудак, ни с того, ни с сего. С Ленкой ругался постоянно, потом сказал, что она тебе всю жизнь испортила.
- Из-за чего?
- Да ни из-за чего, блять. В этом и проблема, ты говорил какую-то хуйню. Что она тебя контролирует, что Мишка капризничает и заебывает.
- Ребенок?
- Ему было шесть.

Мне стало тошно, Рома продолжил тише:

- Ты пришел к матери. Она плакала, ты сказал ей, чтобы она больше никогда тебе не звонила.
- Почему?
- Я откуда знаю?
- Что еще?

Он посмотрел на меня.

- Мишка приехал к тебе в кофейню.

Я почувствовал, что не хочу слышать продолжение.

- Один?
- Ленка привезла.
- И?

Рома долго молчал.

- Ты вышел. Он побежал к тебе.

Я смотрел на стол.

- И?
- Ты сказал ему: Не трогай меня.

У меня задрожали пальцы.

- Потом?
- …
- Потом?
- Он спросил, когда ты домой вернешься.

Рома сглотнул.

- А ты сказал: Никогда. У меня больше нет семьи. Ленка так сказала.

Я закрыл глаза.

- Он, вроде, стоял там, короче.. с какой-то машинкой в руках. Подарок тебе принес.

Телефон опять завибрировал, я выключил его совсем.

- Через неделю ты продал квартиру, потом дом этот купил, номер сменил. Всем написал, что если будут тебя искать - пойдешь в полицию.
- А ты где был?
- В Питере. Я тогда почти год там жил. Мы редко общались, я приехал - тебя уже нет.
- Ты с Леной сейчас общаешься?
- После твоего исчезновения первый год иногда созванивались. Потом она вообще закрылась ото всех.

В дверь постучали, мы оба резко замолчали. Еще раз, потом еще и сильнее. Я посмотрел на часы - половина первого ночи и сразу понял, кто там.

- Илья?

Голос Алены, Рома посмотрел на меня.

- Она знает, что ты здесь?
- Нет.
- Илья! - Еще стук.
- Блять. - Я встал.
- Иди в подсобку.
- Ты серьезно?
- Быстрее.
- Илюх..
- Рома, блять, пожалуйста.

Он взял папку.

- Оставь.
- Что?
- Папку оставь.

Он положил ее под стол и ушел в подсобку, я открыл дверь. Алена стояла под дождем, без зонта. В пальто одетым на домашнюю футболку.

- Ты ебанулся?! - она зашла внутрь. - Телефон почему выключен?
- Разрядился.
- Я тебе три часа звоню.
- Извини.

Она обняла меня, очень сильно.

- Я уже не знала, что думать.

Я стоял, не двигаясь, она отстранилась, и посмотрела на второй стакан.

- Ты не один?
- Замерщик приезжал.
- В двенадцать ночи?
- Он опоздал.

Она посмотрела на дверь подсобки, всего секунду, потом снова на меня.

- Поехали домой.
- Я закончу тут.
- Завтра закончишь.
- Ален.
- Что?

Я хотел спросить - Кто ты? Вместо этого сказал:

- Ничего.

Она подошла совсем близко, провела ладонью по щеке.

- У тебя глаза красные.
- Устал.
- Мой хороший.

И поцеловала, за ее спиной я увидел дверь подсобки. Я был абсолютно уверен - она знает, что там кто-то есть.

После этого она изменилась, немного. Если бы я не искал изменений, наверное даже не заметил бы. Она стала еще лучше, готовила завтрак, приезжала ко мне в кофейню, писала каждые несколько часов. Как ты? Поел? Скучаю.. Вечером садилась рядом, гладила по волосам.

- Давай куда-нибудь уедем.
- Куда?
- Куда хочешь.
- Работа.
- Оставь на неделю.
- Не могу.
- Можешь.

Иногда я ловил ее взгляд, она не смотрела на меня, она следила боком. Я продолжил встречаться с Ромой, теперь уже в других местах. Он дал номер Лены, но я не звонил. Взял адрес матери, но не ездил. Я боялся. Не Алены, а что все окажется правдой.

Однажды ночью я проснулся, не знаю от чего. В комнате было темно, Алена сидела рядом на кровати ко мне спиной. Я хотел спросить, что случилось, но не спросил. Она что-то шептала, очень тихо. Я прислушался.

- Татьяна..

Пауза.

- Катя..

Пауза.

- Лена..

У меня похолодели руки.

- Михаил..

Она чуть наклонила голову.

- Роман..

Потом молчание, долгое, и:

- Илья.

Я лежал с закрытыми глазами, услышал как она повернулась. Я почувствовал ее дыхание возле лица, потом пальцы легли мне на лоб, очень холодные. И вдруг я перестал помнить лицо мальчика с фотографий. Совсем. Она убрала руку. Еще минуту назад я помнил, а теперь нет. Я открыл глаза, Алена лежала рядом и «спала», дыша слишком ровно. Я вскочил и включил свет. Она открыла глаза:

- Ты чего?

Я смотрел на нее.

- Илюш?

Она приподнялась на локти.

- Что случилось?

Я пошел в ванную и запер дверь. Разблокировал телефон, открыл фотографию, которую снял из папки Ромы при первой встрече. Мальчик, Миша, лицо снова стало знакомым, я сел на пол. За дверью Алена тихо сказала:

- Открой.

Я ничего не ответил.

- Илья.

Тишина. Потом совсем ласково:

- Не надо это делать.

Я поднял голову.

- Что?

Она не ответила.

На следующий день я позвонил Лене, пять гудков:

- Алло?

Я молчал.

- Алло?

Голос был для меня незнакомый.

- Лен.

Тишина, очень долгая, потом:

- Кто это?

Я закрыл глаза.

- Это я.

Она вдохнула, я услышал это в трубке, и сразу отключился. Через секунду она перезвонила, но я не взял. Потом еще раз, потом еще. Пришло сообщение: Где ты? Следом: Илья, пожалуйста. Еще одно. Это правда ты? Я выключил телефон.

Вечером я сказал Алене, что хочу поговорить, она поставила чайник.

- Давай.
- Кто такая Лена?

Чайник еще несколько секунд шумел, потом щелкнул. Алена не повернулась.

- Какая Лена?
- Моя жена.

Она достала две чашки.

- Я твоя жена.
- Нет.

Теперь повернулась, лицо совершенно спокойное.

- Понятно.
- Что понятно?
- Рома.

У меня внутри все упало.

- Ты его знаешь?
- Теперь знаю.
- Откуда?
- Ты плохо врешь. - она пожала плечами.
- Кто ты?

Она посмотрела на меня так, будто вопрос ее расстроил, не разозлил.

- А кем ты хочешь, чтобы я была?
- Не надо этой хуйни.
- Какой?
- Я видел фотографии.
- Хорошо.
- У меня есть мать.
- Есть.
- Сестра.
- Есть.
- Сын.

На этом слове она немного поморщилась, будто при виде жирного пятна, но еле заметно.

- Есть.
- Почему я их не помню?

Она села.

- Потому что ты не хотел.
- Что?
- Не хотел помнить.
- Да пошла ты нахуй.

Она кивнула.

- Я знала, что ты так скажешь.
- Что ты со мной сделала?
- А что я с тобой сделала, Илья? - Она огляделась. - Ты не счастлив?

Я открыл рот, и не нашел ответа. Она улыбнулась, совсем чуть-чуть.

- Я тебя люблю, ты меня любишь. У тебя дом, работа, ты спишь спокойно, три года ты был счастлив.
- Я бросил сына.
- До меня.
- Врешь.
- Нет.

- Я такого не мог сделать.

- Мог.
- Почему?

Она наклонилась вперед.

- Потому что человек может сделать очень многое, если ему сказать правильные вещи в правильный момент.

- Что ты мне сказала?

Алена долго смотрела на меня.

- Я спросила, хочешь ли ты начать сначала.

У меня перед глазами что-то мелькнуло. Кофейня, ночь, пустой зал. Женщина сидит у окна, я ее лица не вижу. Передо мной стакан виски и я говорю: «Я бы все отдал, чтобы их просто не было». Воспоминание исчезло. Я ударил рукой по столу.

- Вспомнил?

Я посмотрел на нее, и она улыбнуась. Но что-то было не так. Я только через несколько секунд понял, что она уже не моргала. Вообще.

- Ты..
- Что?
- Кто ты?

И тогда ее улыбка стала шире, не сильно, на сантиметр, может даже меньше. Но человеческое лицо так не улыбается.

- А вот этого тебе лучше не вспоминать.

Я ушел той же ночью, она не удерживала, стояла на холодной земле, пока я садился в машину. Без куртки, босиком, на улице был ноябрь.

- Илья.

Я не ответил.

- Ты вернешься.

Я уехал.

Лена жила в соседнем городе, час двадцать на машине. Я приехал около двух ночи, и долго сидел во дворе. Потом позвонил в дверь. Замок щелкнул почти сразу, дверь открыла она. Та самая женщина с фотографий, только старше, худая, в старой футболке с пятнами. Она смотрела на меня и закрывала рот рукой. Я ничего не мог сказать. Она подошла и ударила меня по лицу, сильно. Потом еще раз, а потом обняла. Я стоял как дурак с опущенными руками, а она плакала мне в плечо.

- Ты сука.

Я кивнул.

- Ты ебаная сука.
- Да.
- Где ты был?
- Не знаю.

Она отстранилась.

- Что значит не знаешь?
- Я правда не знаю.

Она смотрела на меня, потом спросила:

- Ты ничего не помнишь?

Я сначала не понял.

- Что?

Лена перестала плакать.

- Сука. – она коротко засмеялась и закрыла глаза. - Илья, ты опять.

Я ничего не ответил. Лена прошла на кухню и села. Я пошел за ней.

- Ты уже приходил.
- Когда?
- Года полтора назад.

Я сел рядом.

- Нет.
- Да.
- Я этого не помню.
- Два дня не спал.

Я посмотрел на нее.

- Что?
- Ты боялся заснуть. Просил меня будить тебя, если начнешь отключаться.
- И что произошло?
- На третью ночь все-таки уснул.

Она вытерла лицо.

- Утром спросил, кто я.

Мне стало почти нечем дышать. В квартире скрипнул пол. В проеме комнаты появился мальчик. Сонный, лет девяти. Он посмотрел на меня. Я узнал его сразу. Миша. Он ничего не сказал, и я тоже. Потом он повернулся к Лене.

- Мам.
- Иди спать.
- Это папа?

Она закрыла лицо руками. А я понял, что больше всего на свете боюсь утра. Потому что не знаю, останется ли он утром моим сыном.