Длань. Проклятый колодец⁠⁠

Глава 3

Зеленые молнии окутали язык, лежащий на ладони Нежича, впились в него, подобно пиявкам. Высушенная плоть затрещала, и моментально превратилась прах.

Чур втянул молнии обратно в глаз на ладони и подмигнул хозяину, мол, действуй! Чего стоишь-то?

Нежич высыпал весь пепел с ладони и зажмурился. Ветер, гонящий дождь к Большим Куркам, подхватил невесомый пепел и разнес его по окрестностям за пару мгновений.

Эффект от заговоренного молвика наступает почти всегда быстро. Вот и в этот раз охотник уже перестал чувствовать свое тело. Он превратился в мысль, невесомую, невидимую, вездесущую. Он воспарил сознанием над телом, увидел себя и Пустыра со стороны, обратил внимание на колодец и юркнул вниз, стремясь добраться до дна быстрее, чем кончится действие молвика.

Второй дланник стоял и терпеливо ждал, пока его друг использует заговор. Его друг, мысленно исследующий колодец, стоял с зажмуренными глазами и практически не двигался. Изредка у него дергались пальцы, будто он ощупывал что-то невидимое для Пустыра.

Мысль Нежича тем временем уже долетела до воды, покоящейся на дне источника. Слегка выступая над поверхностью, в колодце плавало что-то неразборчивое, чужеродное. Света здесь почти не было, но охотник и так прекрасно понял, что это за вещь. И как она сюда попала.

Он коснулся своим сознанием плавающего в воде темного предмета и потянул его мысленно к себе. В этот же момент он открыл глаза и осознал себя снова в своем теле, стоящим перед проклятым колодцем.

Перед ногами охотников лежало тело младенца. Разбухшее от воды, с посиневшим маленьким личиком и лежащем на выпуклом животе куком пуповины. Местами пробивалась зеленоватая загнившая ткань. Нежич склонился над трупиком и пристально начал его изучать.

— Это ты из колодца перенес? — нарушил молчание Пустыр. Он был готов увидеть все что угодно, но не мертвого ребенка, которому, судя по всему, не было и нескольких дней от роду.

Охотник кивнул, продолжая рассматривать младенца, на которого падал бледный лунный свет. Все признаки указывали на то, что его бросили в колодец почти сразу после того, как он появился на свет. Именно бросили. Не мог же он сам пойти и утопиться. Учитывая то, что по деревне бродил колдун, это вполне мог сделать и он... И этот ворожей, если он вообще есть на самом деле, до сих пор скрывается среди жителей.

— Есть мысли? — спросил Пустыр.

— Скажи мне друг, в каком-таком случае требуется топить новорожденного в колодце? Да и нормального на вид. Никаких внешних отклонений у ребенка я не заметил, даже шестого пальца нигде нет, — ответил вопросом на вопрос Нежич. — У нас сейчас хороший год, лето. Еды — вдоволь. На голодный рот это не похоже, уж не сейчас. Остался сиротой из-за того, что его родители скончались? Так другие приютят, в деревнях так, обычно. Да и Брог бы рассказал об этом... Думаю.

Пустыр сделал озадаченное лицо, но думать у него получилось плохо. Все мысли сводились к тому, что в деревне сейчас, скорее всего, есть тварь, которая убила младенца просто так. Ну или не просто, тут еще нужно было поспрашивать мерзавца, попытать хорошенечко. Внутри охотника потихоньку начал закипать гнев.

— Слушай, на самом деле мне плевать, зачем этот таинственный губитель детей это сделал, — процедил он. — Но теперь мне очень сильно хочется медленно и с чувством отрезать ему руки и утопить в кадке с водой. Сука.

Нежич согласно кивнул. Порыв еще неопытного друга ему был знаком и понятен. В самом начале своего пути становления дланником он тоже далеко не единожды позволял эмоциям брать верх над разумом. Иногда это приводило к интересному исходу, но, зачастую, то, что он себя не контролировал вело к весьма печальным событиям. За годы службы на Длань охотник смог научиться сначала думать, а уже потом говорить или делать. И в первую очередь — следовать законам и правилам. И только его утробник Чур напоминал его самого из далекого прошлого. Существо так и осталось вспыльчивым, ехидным, самодовольным и эгоистичным, несмотря на попытки Нежича его воспитывать. Ага, как же, воспитаешь того, кто тебя боится в последнюю очередь! А вот и Чур зашевелился, понял охотник, почувствовав привычную щекотку где-то внутри.

— Вы что, решили взять себе на воспитание ребеночка? — ехидно произнес Чур, открыв рот на щеке дланника. — Спешу вас разочаровать. Вы слегка опоздали.

Пустыр гневно засопел.

— Ты можешь успокоить эту тварь? — спросил он Нежича. Тот не успел ответить.

— Какая же я тебе тварь, милостивый милсдарь? У тебя у самого внутри сидит такой же... э-э-э... Как там на заморском? Simbiotil? Не. Не знаю я никаких языков, кроме нашенского. Да я и не к этому. Я же не виноват, что твой утробник не умеет разговаривать. А может оно и к лучшему, некоторые вон ума лишаются от такого. Как мой дражайший хозяин до сих пор с головой на плечах ходит? Ума не приложу.

Нежич усмехнулся и посмотрел на друга.

— Не обижайся. Он дурной, ты же знаешь. Шкодить любит, хорошо, что только языком. Но пользы от него гораздо больше, чем вреда.

Чур в подтверждении облизнул вторую пару губ и щеки. Охотник уловил момент, рука мелькнула возле собственной щеки, схватила язык и потянула его.

— А-а-а, апуфты, паханес! — неразборчиво простонал утробник. Нежич сжалился и перестал сжимать язык. Чур облегченно вздохнул.

— Все, перестаю язвить, выполнять роль шута, и становлюсь лучшим парнем на деревне. Да и вообще затыкаюсь. Напоследок посоветую: вы бы обратно к святоше вернулись.

— Думаешь, он знает, откуда в колодце мертвый младенец?

Чур подумал, похлопал глазами на ладонях, и тихо сказал:

— Вряд ли. Но он как-то подозрительно заметался, когда ты сказал, что сожгли не того. И кажется моим глазам, что испугался он явно не Первобога.

***

На вежливые стуки по церковной двери, от которых разлетелись окрестные вороны, Ивряш не отвечал. Охотники выждали еще немного времени, мало ли, спит глубоким беспробудным сном человек, и решили пробиваться силой.

Нежич, держащий мертвого младенца, закутанного в плащ, кивнул Пустыру. Тот, мгновенно поняв, что от него требуется, двумя ударами ноги выбил с петель дверь и зашел внутрь.

Вернулся он через минуту и сообщил, что в церкви пусто. Ни священника, ни его личных вещей там не было.

— Сбежал, собака правоверная, — нахмурился Нежич.

Он подумал немного. Картина потихоньку начала складываться. Примерно охотник уже представлял, кто мог скинуть младенца в колодец, однако роль Ивряша во всем этом дланник понять не мог.

— Пустыр, — позвал он друга, отвлекшегося на изучение следов. — Все-таки скажи мне. Зачем нужно убивать новорожденного младенца?

— Да не знаю я! — огрызнулся тот. — Держу пари, что это святоша!

Нежич положил сверток на землю, размял затекшие руки и покачал головой. Он знал ответ на свой вопрос, но ему нужно было услышать это от Пустыра.

— Нет, друг, это очень важно. Подумай. Зачем надо убивать новорожденного?

Охотник захотел еще раз выругаться, но посмотрел на Нежича и по его глазам, серьезным и ждущим ответа, понял, что сейчас не лучшее время устраивать перепалку. Он честно закрыл глаза и вспомнил все, чему его учили не так давно.

— Как там говорилось... "Нечестиво во грехе рожденное дитя следует лишить жизни в этот же день. И благо это будет, ибо..." Не помню дальше, — процитировал Пустыр на память отрывок одной из книг. 

Нежич удовлетворенно хмыкнул. Пустыр — молодец. Он хороший воин, быстро находит выходы из всяческих положений, имеет хороший запас молвиков и умеет ими пользоваться. Да и голова — не дура. Вот только клятые эмоции портят все. Сейчас его желание найти и отомстить убийце ребенка затмило даже то, что должно всплывать на поверхность памяти сразу же, как только об этом спрашивают.

— Молодец, — кивнул Нежич. — а дальше там говорится: "...ибо Первобог был рожден без греха, и любое другое его дитя тоже не может быть плодом нечестивости."

— И к чему ты это? — нетерпеливо спросил Пустыр.

— А кто у нас носит громкое имя "ребенок греха"?

— Колдуны, дети, рожденные от нежити и дитя в семьях без брака, — отчеканил вдруг Пустыр.

Его друг кивнул. Охотник назвал все правильно, за исключением одного момента. Самого важного в этой ситуации.

— И этих детей, за исключением чародеев, нужно обязательно хоронить в стоячей воде, — продолжил за него Нежич. — Если ты оставишь его просто гнить или зароешь его в землю, даже пусть святую, то младенчик может обернуться Плаксой. Тогда всех взрослых в округе в скором времени недосчитаются. А если бросишь ты его в реку или любую другую движущуюся воду, то станет он купавкой. А купавка, брат, ты сам знаешь какая. Мы же с тобой совсем недавно одну убили.

— Намучались да, — вспомнил Пустыр.

— Именно. Поэтому нужно детей топить в воде стоячей. Озеро... Ну или колодец, в нашем с тобой случае, — подытожил Нежич. Второй дланник охнул.

— Кто ж тут так нагрешил, что решил не рисковать и утопить дитя в единственной на всю округу стоячей воде?

— А вот это мы сейчас и выясним, — тихо сказал Нежич. — Друже, ты давай, попробуй найти следы Ивряша и догнать его. Уйти он далеко не мог, дорога к деревне одна. Вряд ли он попробует спрятаться в лесах. Неровен час, его там сожрет какой-нибудь местный леший. Не станет рисковать святоша, точно говорю.

Пустыр кивнул и быстро на износе сил побежал по дороге к выходу из деревни, забыв, что около дома старосты привязана его лошадь. Нежич поглядел ему в след, подобрал сверток с телом младенца, и медленно отправился к дому Зашевичей. Пустыр назвал не все условия рождения детей во грехе. Было еще одно. И, раз уж так получилось, Нежич не стал его поправлять, а специально отправил за сбежавшим священником, чтобы попробовать успеть решить проблему без вспыльчивого друга.

Грешным ребенком, по святым книгам церкви Первобога, также считался тот, кого родили из-за кровосмешения.

Ветер наконец-то сделал свое дело и пригнал тучи на Большие Курки. Дождь начался с крупных и редких капель, которые начали бить по одеждам дланника и земле возле него все чаще и чаще.

А затем начался настоящий ливень.

Нежич постучался в дверь старосты. Вырывать ее не было необходимости, он был уверен, что Брог никуда не сбежал. И действительно, охотнику открыли почти сразу же. На пороге в ночной легкой рубахе стоял Зашевич собственной персоной. Бледный, как луна на небе.

— Б-батюшка дланник, — прошептал он, глядя на сверток. Нежич вручил тело младенца, завернутое в плащ Брогу, и зашел внутрь.

В общей комнате никого не было. Все спали. За ним зашел староста. Он прикрыл тихо дверь и аккуратно положил сверток ближе к печи, открытый очаг которой располагался на одном уровне с полом.

— Не вздумай, — предупредил его охотник, стряхивающий воду с одежд, — Только толкнешь дитенка в огонь, и сразу же поймешь, каково это, когда вырывают сердце заживо. Сядь.

Брог послушался и грузно опустился на скамью за стол. Туда же, где сидел еще несколько часов назад и рассказывал о том, что в деревне ходит колдун, проклявший колодец. Охотник присел на скамью напротив.

— Рассказывай. Да быстрее, — потребовал Нежич.

— Господин дланник, я... я

— Не мямли, к сути!

Брог вдруг разрыдался. Рукавами он стирал слезы и выступившие под носом сопли, словно мальчишка, которого поймали за баловством. Нежич терпеливо ждал. Он знал, что это не те слезы, которыми обычно давят на жалость проходимцы. После такого рыдания, в какой-то степени очищающего душу, как правило шла правда. Та правда, которую дланник и так уже знал.

— Зачем дочь сношал?

Этот вопрос должен был помочь старосте начать свое покаянное признание. Внутри у Нежича защекотало. Проснулся Чур.

"Стой, не лезь. Он сам все расскажет", — мысленно попросил утробника Нежич. Он ощутил недовольство, но рот на щеке не раскрылся, хотя покалывание пробежалось по коже.

Староста перестал рыдать и только всхлипывал.

— Б-батюшка, я... я...

— Отвечай. Зачем дочь свою трахал, — слегка повысил голос дланник.

— Да жена моя виновата! — выпалил вдруг Брог. — Сколько уж вместе, так близости уже пару-тройку лет не было. Почитай, как младшенькие родились, батюшка.

Он всхлипнул, чуть не сорвался снова на слезы, но продолжил:

— А тут выросла Малька. Красавица, умница. Думал замуж отдавать, но уж больно чернела душа при мыслях о том, чтобы какой-то чужак мою девчушку... Ну и...

— Понятно, — прервал его охотник. — А беременность как скрывали-то?

— Да тут, батюшка, дело нехитрое. Объявил я всем, что больна она. Ну и сидела дома. Пока не разродилась. А как появился сын на свет, так...

— Так что? — подтолкнул его Нежич.

— Ивряшу я рассказал. Священнику. Еще задолго до родов. Тот проклинал меня на чем свет стоит, но помочь-помог. Он поведал, что хоронить младенца нужно только в стоячей воде, иначе быть беде. А ближайшее озеро... Я даже не знаю, сколько верст до него. Вот мы и скинули в колодец. Мятфея скинули...

Староста снова зарыдал.

Имя значит дали, подумал Нежич. Вот темные люди. Нельзя имя давать тем, кто может потом из мертвых встать и живых гробить. Но в этот раз, похоже, пронесло.

— А колдун-то откуда взялся? — спросил охотник.

Никакого колдуна, конечно же, не было. Ходить в темном плаще с деревянной палкой придумали Брог с Ивряшом. Святоша разгонял всех домой после вечернего воздаяния благодарности Первобогу, следил, чтобы никого не было на улицах, переодевался и ходил по деревне, нагоняя страх на местных.

Это объясняло то, что священник сбежал, после того, как дланники узнали, что сожгли отнюдь не колдуна. Испугался.

Брог после "похорон" младенца в колодце и не собирался вызывать служителей Длани. Но лишившиеся питьевой воды, умирающие от обезвоживания и заражения гнилью жители заставили старосту это сделать. Никто ведь не знал, что виной их бедам совсем не проклятье пришлого колдуна.

Нежич почувствовал стремительное движение за стенами дома. Не убежал далеко Ивряш, значит. Не повезло. Не успел.

В дом ворвался Пустыр. За ним через открытый дверной проем было видно хлещущую стену дождя.

— Я нашел его, — хрипло с одышкой сказал он. — Святоша мертв. Но он успел рассказать мне. Все.

Нежич поднялся со скамьи. Посмотрел на друга. Лицо его исказил гнев, на коже виднелись капельки чужой крови и пота. Значит Ивряш встретил свой конец и лежит сейчас где-то на обочине сельской дороги.

— Не стоит этого делать, — сказал Нежич, поняв его намерения.

— Еще как стоит, — на лице Пустыра появилась зловещая улыбка. Он разжал руку, из которой на пол избы высыпалось немного пепла. И в этот же момент Нежич застыл на месте, не в силах пошевелиться.

Пустыр молниеносно прыгнул ему за спину. Сзади раздался крик. Неистовый возглас взобрался прямо в голову охотнику, который пытался противостоять заговору. Вот он шевельнул пальцем, двумя. Затем целой рукой. Еще через мгновение он смог сбросить оцепенение, наложенное на него молвиком, развернулся.

И увидел, как Пустыр отрывает руки старосте.

***

Рассвет упал на лица двух охотников ехавших в сторону ближайшей заставы Длани. Каждый думал о своем. Пустыр, который даже не стал смывать с себя кровь двух людей, пытался унять гложущие его гнев и скорбь по погибшему младенцу. Нежич же корил себя за то, что попался на простейший заговор дланника, который, как он думал до недавнего времени, ему и в подметки не годился.

— Ты же понимаешь, что тебе это так просто не сойдет с рук? — холодно спросил Нежич. — Правила нарушать нельзя. Мы не должны решать судьбу смертных. Ни при каких обстоятельствах. Наше дело исключительно колдуны и нечисть.

Пустыр ничего не ответил. Он хлестнул поводьями лошадь, отчего та погнала быстрее. Сбоку от его седла был заботливо приторочен сверток с младенцем, который подпрыгивал из-за скачков лошади.

Нежич не спешил за ним. Охотнику в этот момент показалось, что дорога, которую выбрал его друг, может привести к очень странному исходу. Для них обоих.

Продолжение следует...

Предыдущая часть: Длань. Проклятый колодец. Глава 2

Хей-хей, люд честной. Вот такая у меня новая книга. В интерлюдиях будет происходить действие здесь и сейчас, а в воспоминаниях Нежича будут вот такие воть рассказы, завершенные истории, объединенные между собой, естественно. Надеюсь зайдет формат. Обещаю и дальше публиковать если не ежедневно, то хотя бы через день. А сейчас я погнал писать, откидываясь в вас ссылочками вместо заклинаний. Колдовать же нельзя.

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

З.ы, картинка с зимним пейзажем в тексте прост понравилась))