Дитя Теней. Часть 6
"Лес не прощает любопытства и слабости. Кто идёт туда с открытым сердцем и крепкой рукой - выйдет живым. Кто с сомнением и страхом - останется между деревьев, и тьма найдёт его. Но даже сильный должен помнить: не всё, что движется и дышит, живо, и не всё, что молчит, мертво."
Маленькая Сигрид и её верный друг Хроттнир.
Второй фрагмент истории.
К вечеру, когда солнце уже клонилось к скалам и тени от сосен потянулись по земле, к усадьбе вернулись Торунн и Ингрид. Кони их были взмылены после быстрой дороги, а плащи пропитались солью и холодным морским ветром. Не теряя времени, женщины спешились у ворот и быстрым шагом направились к дому.
Торунн, всё ещё храня в сердце тяжесть слов вёльвы, первой вошла в кузню, где Ульфрик уже раздувал мехи.
- Сын, - негромко произнесла она, коснувшись его плеча. - Твой отец и Балгруф остались в том поселении. Они велели тебе бросить работу и немедленно явиться к ним. У них есть к тебе дело, которое не терпит отлагательств.
Ульфрик коротко кивнул, вытирая руки. Он не задавал лишних вопросов - слово отца было законом. Бросив прощальный взгляд на Руду, он оседлал коня и вскоре скрылся в лесной дымке, оставив дом на попечение женщин.
Весь этот вечер в усадьбе царил покой, какого здесь давно не знали. Это было время «чисто девочками». Руда, её мать, Торунн и Ингрид хлопотали по хозяйству, но без привычной спешки. Они вынесли тяжёлые шкуры, перебирали сушёные травы и негромко переговаривались о своём, женском.
Сигрид крутилась рядом, помогая бабушкам распутывать шерсть для пряжи и слушая их рассказы о том, какими были её отец и дед в те времена, когда ещё не носили мечей.
Хроттнир не отходил от Сигрид ни на шаг. Он лежал на пороге, щурясь на вечерний свет, но уши его то и дело дёргались, ловя каждый шорох со стороны леса. Девочка время от времени шептала ему что-то на ухо, и пёс согласно ворчал в ответ, охраняя этот хрупкий мир.
Вечер прошёл в тихих беседах у очага. Бабушки учили Сигрид новым узорам вышивки, а Руда разливала по чашам горячий отвар с мёдом. В эту ночь в доме не пахло железом и копотью - только сушёными цветами и старыми преданиями.
На следующее утро, когда солнце едва золотило верхушки сосен, Торунн и Ингрид поднялись первыми. В доме ещё держалась тёплая дремота, и только угли в очаге тихо тлели, отдавая слабое тепло.
Ингрид первой подошла к её кровати и, присев рядом, мягко убрала прядь волос с лица Сигрид.
- Просыпайся, маленькая, - негромко произнесла она с тёплой улыбкой. - Лес нас заждался.
Торунн тихо усмехнулась, подойдя ближе, и легонько коснулась плеча внучки.
- Вставай, соня. Говорят, на дальних полянах ягода налилась такая сладкая, что и мёда не надо.
Сигрид сонно потянулась, прижимаясь щекой к тёплой шкуре, но, услышав про ягоды, тут же приоткрыла глаза. В них мелькнул живой огонёк.
- Правда?.. - прошептала она, уже поднимаясь.
Хроттнир, дремавший у порога, лениво поднял голову, но, увидев, что девочка встаёт, сразу оживился и тихо завилял хвостом.
Вскоре вчетвером - Руда, Торунн, Ингрид и Сигрид - они взяли корзины и отправились в лес.
Они шли вглубь леса. Сигрид смеялась, перекликаясь с птицами, а женщины обсуждали, где ягода крупнее. Они заходили всё дальше под сень вековых елей, не подозревая, что в самой гуще леса их ждёт не только сладкая добыча.
Чем дальше они углублялись, тем сильнее девочку охватывало странное оцепенение. Руда и бабушки шли впереди, перекликаясь и обсуждая, где малина крупнее, а где черника слаще. Они видели только полные лукошки и яркие пятна ягод среди зелени.
Сигрид чувствовала другое. Она замерла, прислушиваясь. Лес молчал. Обычно здесь стоял невообразимый гвалт: белки спорили из-за шишек, сойки кричали, предупреждая о чужаках, а в траве шуршали сотни невидимых лапок. Теперь же тишина была такой густой, что её, казалось, можно было потрогать рукой.
- Мама… бабушка… - тихо позвала Сигрид, но взрослые лишь весело отмахнулись:
- Не отставай, Сигрид! - сказала строго Руд.
Они продолжали идти, заходя всё глубже, туда, где среди живой зелени попадались серые, скрюченные стволы мёртвых деревьев, похожих на застывших в агонии великанов. Хроттнир шёл след в след за Сигрид, его верхняя губа подергивалась, обнажая клыки, а взгляд был прикован к неподвижным ветвям, которые казалось, медленно разворачивались в их сторону.
Тишина в малиннике стала такой тяжёлой, что Хроттнир не выдержал. Его шерсть встала дыбом, а из груди вырвался не рык, а клокочущий звук, полный первобытного страха. Он начал метаться между женщинами, подталкивая их мощным боком обратно к тропе, преграждая путь к самым густым кустам.
- Да что с этим псом?! - возмутилась Руда, едва не выронив корзину.
Но пёс только яростнее заступил дорогу, оскалив клыки на невидимую пустоту. Руда замерла. Она, выросшая в семье воинов, знала: зверь никогда не беснуется без причины. В ту же секунду в зарослях, где ветви переплелись с серыми корягами мёртвого леса, раздался сухой хруст.
- За меня! Быстро! - скомандовала Руда. В мгновение ока она выхватила из-за пояса длинный охотничий кинжал. Её голос был стальным, не терпящим возражений. Мать и свекровь тут же подхватили Сигрид и встали за спиной Руды, закрывая девочку собой. Хроттнир весь задрожал, его лапы начали вдавливаться в землю, а в голове Сигрид прозвучал его надтреснутый шёпот:
«Она… это она… Дитя Мёртвых пришло за своим…»
Листва медленно раздвинулась. Вместо страшного зверя на поляну вышел маленький ребёнок. Это была девочка, на вид сверстница Сигрид, совершенно нагая, несмотря на утреннюю прохладу. Её кожа была бледной, как речной жемчуг, рассыпались иссиня-чёрные волосы. Но страннее всего была белая отметина - широкая снежная прядь, резко выделявшаяся на тёмном виске. И кровь на её теле и одежде.
Женщины ахнули. Страх перед неведомым зверем тут же сменился материнской тревогой и суетой.
- Великие боги, дитя! - воскликнула Ингрид, опуская корзину. - Откуда ты здесь в таком виде? Где твои родители?
- Она может быть ранена! - запричитала мать Руды, уже стягивая с себя тёплую шаль, чтобы укрыть находку. - Чья ты, милая? Как ты оказалась в самой чаще?
Женщины тут же окружили находку, суетясь и наперебой задавая вопросы. Они кутали девочку в платки, растирали ей плечи и оглядывались по сторонам, надеясь увидеть отставших родителей.
Руда же, хоть и опустила кинжал, в ножны его не убрала. Она встала чуть поодаль, настороженно оглядывая чащу - её пугало не само дитя, а то, что кто-то мог бросить ребёнка в лесу или заманить их в ловушку.
Сигрид шла в тени бабушек, не сводя глаз с затылка незнакомки. Хроттнир держался, подальше от девочки, и не сводил с неё налитых тяжестью глаз. Сигрид видела, как пёс буквально прирос к её ногам. Каждый раз, когда темноволосая девочка медленно оборачивалась и смотрела на них через плечо, из груди Хроттнира вырывался короткий, вибрирующий рык.
Хроттнир не нападал, но его шерсть на загривке стояла дыбом, а в сознании Сигрид билось только одно его слово, тяжёлое, как могильный камень: «Мертвая… мертвая…»
Сигрид шла позади, след в след за бабушками, не сводя глаз с бледной спины находки. Она чувствовала, как Хроттнир буквально вибрирует от ярости, его тело было напряжено, как тетива лука.
- Хроттнир, - едва слышно шепнула она, склонившись к его уху, - о чём ты? Как она может быть мертвой? Гляди, она ведь идёт… сама идёт.
Пёс внезапно рванулся вперёд и резко преградил Сигрид путь, вынуждая её остановиться. Его глаза светились тяжёлым, могильным светом, а голос в сознании прозвучал подобно треску костей:
«Оно было мёртвым, моя хозяйка… Я чую это. Оно было пропитано кровью через ту проклятую куклу, что было в лесу. Это не дитя, это сосуд, наполненный тенью!»
Руда, шедшая впереди, заметила заминку. Она резко обернулась, и её взгляд, острый, как наконечник копья, пронзил насквозь и дочь, и пса.
- Хроттнир, что с тобой такое?! - в её голосе зазвенела сталь. - Сигрид, почему вы встали? А ну, живо домой! Хочешь, чтобы и тебя кто-то унес в чащу?
Как только они переступили порог поселения, мирная тишина утра окончательно рассыпалась. Руда не стала ждать возвращения мужа и отцов. Она вышла на центр площади, и её голос, властный и громкий, созвал всех оставшихся мужчин.
- Слушайте все! - Руда не кричала, но голос её разносился четко. - Мы в лесу нашли девчонку. Одну, раздетую. Мы осмотрелись - никого рядом нет, ни матери, ни отца.
Мужчины побросали работу, обступив её. В глазах каждого читалось недоумение.
- Как так, одна? Чья она? - послышались голоса.
- Не знаем, она молчит, - отрезала Руда. - Но в лесу слишком тихо. Мужчины, нужно осмотреть чащу. Обойдите всё вокруг, поищите стоянку или следы. Если там зверь - убейте, если люди в беде - помогите. Но если там кто-то чужой прячется - тащите его в деревню.
Мужчины, не теряя времени на споры, начали разбирать топоры и копья, сбиваясь в группы, чтобы уйти в лес.
Руда же позвала своих подруг - тех дев, что умели и коня на скаку удержать, и лук натянуть.
- Седлаем лошадей, — коротко бросила она им. - Обойдем опушку и тропы вдоль леса. Мы будем смотреть в оба, пока мужики прочесывают чащу.
Вскоре топот копыт зазвучал по главной улице. Руда и её отряд дев-воительниц вылетели за ворота, направляясь к лесу, чтобы взять его в кольцо дозоров.
А в доме, в тишине светлицы, остались бабушки, Сигрид и Хроттнир. Пёс сидел рядом с Сигрид., Подальше от гостьи, и не сводил с неё налитых тяжестью глаз. Сигрид видела, как бабушки суетятся, пытаясь накормить девочку, но сама она помнила слова Хроттнира про куклу и кровь, и это знание жгло её изнутри сильнее, чем любопытство.
"Слушай, смертный… смотри, смотри моё дитя. Её ноги утопают в мхе, руки в земле, а на белом - пятна, что шепчут о смерти и о том, кто не вернётся. Прядь волос - как луна, что не погаснет в ночи"
Продолжение следует......
Славянская мифология и сказки
695 постов3.6K подписчиков
Правила сообщества
1. Пожалуйста, по возможности указывайте авторов или исходники, если пост без тега моё, уважайте чужой труд.
2. Баяны не приветствуются, но если это большая тематическая сборка и баяны занимают не основную часть поста, то допустимо, что бы не рушить целостность.
3. Оскорбления, угрозы, продвижение политических и религиозных взглядов будут караться.
4. Уважайте себя и окружающих.