Что такое "не везёт"⁠⁠2

Журналист одной большой и очень центральной газеты шёл по улице небольшого провинциального посёлка Южный, что в Калмыкии. Из-за невысокого забора на журналиста внимательно смотрел местный житель.
- Скажите, уважаемый, - обратился к нему журналист, а где тут живёт Ёситера Накагава?
Местный житель насупился, посмотрел налево, потом направо, потом на журналиста:
- Кто?
- Ёситера Накагава.
- Чё?
- Ёситера...
- Ты кого ёситерой назвал? - абориген взялся за лопату. - Иди сам на свою кагаву. Я тебе щас!..
- Не, вы меня, наверное, не так поняли, у вас тут японец живёт...
- Деда Саша, что ли? Так бы и сказал. Вон его дом.

Деда Саша, он же Ёситера Накагава, родился, и это была единственная его удача в жизни. Родился он в 1919 году, или в 1921, или в 22, а может быть и в 1926 на острове Хоккайдо, или в Токио, или в префектуре Ямагато, но это не точно. Но был он 14-м ребенком в семье. Точнее, первым, старшим, но в большой и дружной семье, это точно. Семья хоть и была большой, и дружной, но материнского капитала на всех не хватало, поэтому жрать было нечего. Но тут им улыбнулась удача.
- Наконец-то наш император Хирохито объявил войну. Иди, Ёситера, и храбро умри за нашего императора, а то задолбалась я тебя кормить, рису не напасёшься, - сказала ему мать.
- Пойду и умру, - сказал Ёситера, - и пошёл.
Идти пришлось не далеко. А куда там идти особенно-то? Япония же, территории с гулькин... В общем, пришёл в лётное училище.
- Вот, - говорит, - пришёл.
- Молодец! - говорит ему лётное училище. - За императора умирать умеешь?
- Да хрен его знает, - честно признался Ёситера, - не пробовал.
- Не бзди, пацан, научим!

Начали учить:
- Вот эта штука называется самолёт.
- Ух ты!..
- Вот сюда нажмёшь, вот тут потянешь - он и взлетит.
- Ух ты! Класс! А приземляться как?
- А хрен его знает, никто не пробовал. А тебе зачем? Ты же камикадзе.
- Да? - обрадовался Ёситера, - и ушёл умирать.

Умирать Ёситера Накагава отправился на Филиппины. Не, ну а чё, турпутёвка бесплатная, ол инклюзив, филипинки опять же... Чё так не умирать-то? Но с первого раза, с первого полёта, умереть не получилось. И со второго тоже. И с третьего. Пятьдесят боевых вылетов - и всё впустую. Император Хирохито уже начал огорчаться. Ёситера от горя принялся сбивать американские самолёты. И так ему это понравилось, что восемнадцать штук насбивал уже, а умереть за императора всё никак не получается.

Пригорюнился Ёситера. Но японские товарищи его утешили:
- Хреновый ты камикадзе, - говорят, - не везучий. Ладно, вот тебе офицерское звание, принимаем тебя в наше японское буржуи... самурайство. Самураем будешь.
- А император разрешил?
- Разрешил. Самураи ему тоже нужны. Держи катану.
- Красивый ножичек. А зачем он мне, я же лётчик?
- Держи, пригодится.

В общем, сделался Ёситера Накагава самурай, лейтенант и лётчик-асс. Но другой лётчик, русский, не знал этого, ну, тупая вата, чего с него возьмёшь. И сбил Ёситеру - прострелил ему ноги.
- Банзай! - обрадовался Накагава, потирая руки (руки-то ему не прострелили), - где тут цель, достойная самурая? Сейчас я повторю подвиг Гастелло.

Но удача опять отвернулась от бравого вояки - сбили его над японской территорией. А чего можно уничтожить на японской территории? Япония - страна бедная, ничего нет, нечего уничтожать. Огорчился лётчик-асс и посадил свой самолёт. Огорчился японский император и отправил Ёситеру на Сахалин (после того, как подлечили, конечно).

Поехал Ёситера защищать Сахалин. Но русские тоже очень хотели защищать Сахалин. Пришли русские на Сахалин, а там Ёситера. Удивились русские и взяли его в плен. Ёситеру, а не Сахалин, конечно. Сахалин просто так взяли, не в плен.

В плену Ёситере было хорошо. Теплые просторные бараки всего на 200 человек, щели не большие - даже рука не пролазит, кормят каждый день! Райская жизнь, лучше чем на Филлипинах. Поэтому решил Ёситера самоубиться.
- Кодекс чести самурая, Бусидо, учит, что настоящий воин, попавший в плен, должен сделать харакири, - сказал себе Ёситера, - вытащил катану (вот она, оказывается, для чего нужна!) и сделал хирургическое вмешательство в свой собственный организм, причём прямо без наркоза. И улетел на небеса.

Прилетает на небеса, открывает глаза - на него смотрит женщина.
- Ты кто? - спрашивает самурай.
- А это наша врачиха. Вылечила она тебя, зашила шов.
- Какое красивое имя, - говорит Ёситера, - Врачиха. Врачиха, будешь моей женой? - и подарил ей свои золотые коронки.
Врачиха, конечно, обалдела от такого романтизьму и родила Ёситере двоих детей.

В общем, женился Накагава на Врачихе и остался жить в Союзе.
- Как тебя зовут? - спросили его, - надо же паспорт выписать.
- Ёситера.
- Ё?.. - удивились. - Не, с именем на "Ё" в России ты не выживешь. Будешь Садао. Держи паспорт.
Ну, Садао так Садао, не самая большая неприятность в жизни, - подумал Ёситера (теперь уже Садао) Накагава и поехал покорять новую родину. Долго прожил в Советском Союзе, свой родной японский язык забывать начал. Вместо Садао стали его называть деда Саша. Был на Дальнем Востоке, в Сибири, в Узбекистане, Дагестане, на Ставрополье. Там и нашёл его журналист, в маленьком калмыцком посёлке Южный.
- Поехали, - говорит, - дорогой товарищ Ёситера, в Японию. Нашлись родственники твои, приглашают.
- А чё, - говорит самурай, - поехали!
Приехали в Японию. Ходит Ёситера, смотрит на всё, удивляется. Японцы ему кланяются - он удивляется. Небоскрёб увидит - удивляется. Саке горячий на штаны пролил - опять удивляется. Отвезли его на его собственную могилку - там он очень удивлялся. И очень громко. Понравилось это японским родственникам.
- Видим, - говорят, - что любишь ты свою настоящую родину, всё время повторяешь "Япония-мать!" Оставайся, - говорят, - мы про тебя напишем в газете и дадим тебе квартиру с видом на Фудзияму.
- Какая же это яма, япония-мать, - снова удивляется деда Саша, - это же Фудзи-гора какая-то. Нафиг она мне нужна? Тем более что вон тот мужик предателем дразнится, япония-мать. Нет, - говорит, - я домой поеду, в Россию. А квартиру, даже не квартиру, а дом, мне уже Кирсан Илюмжинов подарил.

Сказал так и уехал. И даже не поклонился на прощание. А японцы остались в Японии и долго смотрели ему вслед. И вздыхали: "Какой везучий человек!.."