ЧП Заговор часть - 33⁠⁠

ЧП Заговор часть - 32

Всё утро и первую половину рабочего дня электрик Григорий Андреевич Покрышкин мечтал о пиве. И не просто о бутылочке, а чтобы сразу и много. Забравшись на крышу цеха, в котором занимались ремонтом и обслуживанием огнетушителей, он быстренько произвёл монтаж двух прожекторов, после чего решил там и остаться, а всё оставшееся рабочее время посвятить собственным мечтам. Тут ведь как: спустишься с крыши — значит, работа закончена, и мастер сразу же выдаст новую заявку. А кому это надо? Да в сущности никому. Деньги платят исключительно за рабочий день. А он — вот он. Сиди себе на крыше спокойненько, делай вид, что работаешь. Всё равно всю работу не переделать, как ни старайся, так к чему спешить? Погода на улице замечательная, птички летают, рабочие внизу шебуршатся, машины ездят. Ему сверху хорошо видно, что вокруг происходит, так что нервничать ни к чему. А вот пиво — дело другое. Тут надо обязательно и подробно разобрать вопрос: где его купить, какой марки и хватит ли ему пять литров? Не маловато ли будет?

Заметив своего мастера, Григорий Андреевич тут же присел на корточки и спрятался за парапетом. Спешит куда-то. Как бы не по его душу. Ну уж нет, обрыв провода, старая изоляция, лазим по крыше и делаем вид, что активно ищем. До обеда будем искать, а если повезёт, то и после.

Чтобы уж совсем никто не отвлекал его от работы, электрик выбрал себе место почище, улёгся на спину, а под голову подложил моток серой гофры. Жестковато, конечно, но это ничего. И не с таким материалом работали. Некоторое время он созерцал безмятежное голубое небо, а потом и сам не заметил, как задремал. Снился ему стол в собственной квартире, в которой кроме него никого не было: ни жены, ни детей, ни тёщи. А стол длинный-предлинный и весь заставлен выпивкой и закуской, а квартира такая просторная-препросторная, да ещё во всю стену плазменный телевизор. Сел он, значит, за стол, пододвинул поближе тарелочку с уже очищенной воблой, налил себе литровую кружку пива и включил телевизор, а там по всем каналам либо футбол, либо хоккей. И везде наши выигрывают. Пощёлкал Григорий Андреевич кнопками, нашёл трансляцию с финала чемпионата мира по футболу, а там сборная России бразильскую команду 12:0 в первом тайме — красотища-то какая. В тыщу раз лучше, чем секс.

Он было расслабился, откинулся поудобнее на стуле и приготовился отхлебнуть из кружечки, как мимо стола неожиданно кто-то прошёл. Григорий Андреевич чуть пиво не пролил от неожиданности. Глянул на стол — нет никого, почудилось. Он было снова приладился к кружке, а мимо стола кто-то опять. Но только уберёшь от губ кружку, так ничего, всё нормально, а уж по телевизору так тем более. Там уже 15 голов забили, а судья заморский от досады собственный свисток проглотил.

Электрик протёр глаза, насколько это во сне было возможно, и решил закусить. Потянулся к вобле, но тут прямо перед его рукой на стол опустился чей-то сапог, да так сильно, что вокруг обиженно зазвенела посуда. Григорий Андреевич отпрянул в испуге и поднял голову, намереваясь поглядеть, кто это в сапогах на стол тычется. Но к его глубочайшему изумлению, там никого не было. Он перевёл взгляд на сапог и обнаружил, что их там уже целая пара. Тут ему показалось, что сапоги тоже его заметили. Они затанцевали, заходили по столу, расшвыривая во все стороны бутылки с пивом и, что самое обидное, с водкой, словно баре-бояре какие, хотя вроде бы по чину им такого не полагалось, ибо они были не из кожи, а из обычной пролетарской кирзы.

Григорий Андреевич было расстроился, но быстренько вспомнил, что он во сне и что всё тут подчиняется его собственной воле и фантазии, а потому вслух, как смог, посоветовал сапогам проваливать ко всем чертям и подальше, но не тут-то было. Сапоги явно обиделись, у них появились глаза на голенищах, а на носках зубастые рты, они что-то рявкнули в ответ, и не успел электрик опомниться, как почувствовал, что ему крутят руки, а затем он обнаружил, что его тычут носом в тарелку с салатом, более всего похожим на винегрет.

Григорий Андреевич замычал от обиды, ведь винегрет он ненавидел ещё с детского сада, а когда его отпустили и разрешили убрать голову от тарелки, он обнаружил, что в квартире полным-полно разных людей. Они ходили из комнаты в комнату, они кучковались у телевизора, полностью загораживая ему обзор, они курили и бесцеремонно закусывали у стола, но самое странное — они все почему-то были ему знакомы. Может, работяги, товарищи по предприятию, а может, и с соседнего производства, где производили некую бижутерию из пластмассы. Некоторые даже пожимали ему руку и здоровались, но, как ни старался Григорий, он не мог разглядеть их лиц, а потом и вовсе ему вдруг стало казаться, что рожи у этих работяг и вовсе звериные. Мохнатые и клыкастые, но самое странное: они все были вооружены, кто битой, кто арматурой, а у кого и топор присутствовал, и все обсуждали предстоящую разборку с неким авторитетом по кличке Мурзилка. Григория Андреевича тоже звали с собой поучаствовать, но тот отнекивался, а потом вдруг те самые сапоги с зубами закричали командирским голосом: «Вперёд!» — и все работяги дружно побежали куда-то прочь, да так здорово побежали, что едва не растоптали самого хозяина квартиры.

Охая, он поднялся на ноги, с огорчением оглядел разгром, царивший в квартире (ни одной ведь бутылочки целой не оставили, всё раскокали), а затем подошёл к ближайшему окну. Ему подумалось отчего-то, что разборки происходят прямо во дворе, а ещё он сам всему этому неким образом поспособствовал. И он оказался прав. Внизу, во дворе, действительно царило настоящее побоище. Некто юркий и чёрный, словно ниндзя, в одиночку мутузил работяг, нападавших на него со всех сторон и без соблюдения каких-либо правил драки. В ход шло буквально всё: арматура, бутылки, кирпичи, соседский шпиц, на поводке, которого раскрутили до скорости реактивного снаряда, а одному работяге он так зарядил с ноги, что тот прилетел прямо в окно, из которого наблюдал Григорий Андреевич. Однако окно не разбилось, а работяга размазался по стеклу, словно блин, и начал медленно стекать вниз, удивлённо моргая глазами.

Григорий Андреевич отскочил от окна и затравленно огляделся. Собственное жильё теперь не казалось ему надёжной защитой, а вызывало чувство необъяснимой тревоги. Он чувствовал, что нужно скорее уйти, иначе тот страшный ниндзя доберётся и до него. И уж если он тех на улице не пожалел, то его и подавно не ждёт ничего хорошего. А тут ещё зубастые сапоги вернулись и, опалив его жаром, визжа, пробежали мимо по направлению к ванной комнате. Григорий Андреевич испуганно оглянулся — а чего это они, эти сапоги, вдруг гореть вздумали? Но тут в квартире вновь стало тесно: те же самые работяги, что ещё недавно шли бить авторитета Мурзилку, теперь бежали обратно, причём многие из них были ранены, а из некоторых и вовсе торчали посторонние предметы из разных обидных мест. Все кричали: «Спасайтесь! Мурзилка убил Тасола! Он нас запомнил! Берегись! Да расступитесь вы, расступитесь!» А ещё: «Куль отыр, помоги!»

И тут как загрохотало, зашумело вокруг, да так сильно, что Григорий Андреевич не удержался и бухнулся на задницу. С потолка посыпалась каменная крошка, он посмотрел было вверх и тут же пожалел, ибо через потолок в квартиру лезло нечто похожее на гигантскую уродливую многоножку с длинными противными усиками и какими-то странными наростами на брюхе. Григорий присмотрелся к этим наростам и тут же заорал от страха, потому что это были настоящие человеческие головы, только лысые и живые. Многоножка вылезла, как ему показалось, наполовину, после чего принялась хватать и пожирать покалеченных работяг, а те завопили и заплакали, моля эту чудовищную тварь о милости и избавлении от ужасного Мурзилки. Судя по всему, эта многоножка и была загадочный Куль отыр. Она нажралась как следует, сыто рыгнула, а потом так свирепо клацнула жвалами на Григория Андреевича, отчего тот не выдержал и нечаянно обмочился.

Сороконожка несколько мгновений очень внимательно на него зырила, видимо обдумывая, жрать ей хозяина квартиры или нет, но тут её что-то отвлекло, и она ломанулась на выход через окно, в которое ещё недавно наблюдал за дракой Григорий Андреевич. Прятавшиеся под столом и в разных углах работяги со звериными харями облегчённо выдохнули, стали покидать свои укрытия, кто-то неумело закрестился, а по залу побежал шепоток, что щас Хозяин уж точно покажет Мурзилке, кто тут главный. Однако их радость была недолгой. С улицы донёсся протяжный надрывный вой, и от этого воя у Григория Андреевича стало так невыносимо тоскливо на душе, что он застонал, задёргал ногами да и проснулся.

В первый миг он испытал радостное облегчение. Жив. Это был сон. Приснится же — дрянь какая. Вот что бывает, если вовремя не пообедать, да ещё и на сырое лёг. Он ощупал мокрые штаны и вспомнил, что позорное происшествие во сне ему не привиделось. А чего же это? Сон кончился, а как выло, так и воет? Он привстал на четвереньки и осторожно подполз к краю крыши. Мать честная! Склад напротив горит! И как горит — словно бы там внутри какая труба под большим давлением. Столб огня бьёт прямо до неба. Крышу снесло начисто, нужно срочно вызывать пожарных.

Первой мыслью Григория было немедленно бежать, оповестить кого-нибудь, а ещё лучше сразу всех, потому что пожар — это не шутки. Кругом техника, оборудование, горючие материалы, и если загорелось в одном месте, то значит, в скором времени загорится и в другом. Однако стоило ему глянуть вниз, как он резко передумал покидать крышу.

Внизу лежали люди, и, судя по их позам, легли они внезапно и не по своей воле. Электрик обежал крышу по периметру, и везде было то же самое. Причём некоторых он прекрасно знал, это были его сослуживцы и даже мастер, а тот вообще валялся как-то странно — вывалился с сиденья автомобиля в открытую дверь. И всё это выглядело так подозрительно, что наводило на мысли о массовом отравлении ядовитым газом. Григорий перевёл взгляд на столб огня и поёжился. А вдруг там горит какой вредный пластик? Вдохнул разок — и всё, сразу смерть.

Он перебежал в место, откуда было лучше всего видно склад, и испугался ещё сильнее.

Там, на парковке, происходили совсем непонятные чудеса. Прямо на его глазах некая непонятная сила ломала и курочила грузовики, на асфальте сами собой появлялись дыры и глубокие ямы, но что это такое, как и почему, понять было совершенно невозможно. И всё это на фоне пожара, на который вообще никто по соседству не обращал внимания. Словно так и должно гореть. Григорий очумело водил головой то в одну, то в другую сторону. Вон за соседним каменным забором работают люди, там погрузчики катаются, сварщики искрят, а на пожар — ноль внимания. Вон с другой стороны дорога — машины ездят, и хоть бы одна остановилась. Что происходит вообще? Да такой пожар, его наверно даже из космоса видно, столб пламени высотой в тысячи метров. Да быть такого не может, люди добрые, он точно спит, да что же делать-то? Вниз спускаться к своим? А если и его там накроет, как мастера? Хлебнул отравленных газов и прощай любимое пиво навсегда?

В отчаянии он с силой дёрнул себя за волосы, выдрал целый клок и тупо уставился на них. Волосы были белыми.

*****

Валерий Васильевич ловко выскользнул из-под кулака Галины Петровны и прицельно ударил локтем под дых Владыку Нектария, а когда тот согнулся, заорал, что нечаянно угодил ему по яйцам, чем на несколько секунд деморализовал обоих спарринг-партнёров и, выиграв себе время, отступил.

— Галина Петровна! Владыка! Вы чего, белены объелись? — орал он, старательно прячась в ближайших кустах. — Вы не видите разве, что какое-то иноземное чмо землю русскую во всю мочь поганит, а вы тут в бирюльки играете.

Уборщица свирепо оглянулась в сторону кустов, а потом перевела взгляд на экзорциста, который хрипел и продолжал находиться в согнутом положении.

— Некташа? Тебе больно, Некташа? — с заботой в голосе пророкотала она.

— Терпимо, — прохрипел в ответ Владыка Нектарий и густо покраснел, потому что поганец, сидящий в кустах, всё прекрасно услышал и так заржал, что от стыда несчастный экзорцист был сейчас готов провалиться сквозь землю.

— А дай-кось мне тот кастет, я его на Валерчике испытаю, — попросила Галина Петровна и протянула свою могучую руку.

Увидев, каким аксессуаром она обзавелась, шутник резко захлопнул пасть и уже собрался было дать стрекача, но тут зазвонил телефон, и Валера изобразил деловой вид, в самый последний момент помешавший уборщице проломить ему черепушку.

— Да. Да, я. Привет, Пестимея. Всё верно, я твой господин Валера. Как жизнь, как дела? Что нового, а ты уже не Пестимея? А кто ты? — принялся уточнять он и вдруг помрачнел. — Стоп. Секундочку...

Он убрал телефон от уха и велел озабоченно:

— Так, товарищи. Владыка и вы, пожалуйста. Не забывайте, что это я вас на работу устроил и про абонемент в спа-салон. Не машите кастетом перед моим носом, у меня нервы. Подойдите поближе, сейчас я включу громкую связь.

*****

Григорий Андреевич уже и вовсе позабыл о том, что у него все волосы на голове стали белые. Да что там, после того, что он тут увидел, он даже позабыл про пиво, футбол и другие интересные развлечения. И уж точно позабыл, что он электрик и у него имеется допуск к работам на высоте. Всё померкло и стало бессмысленным, и единственное, чего ему сейчас хотелось, так это жить. Та огромная многоножка из сна — оказывается, она существовала на самом деле. И это она бушевала там, на парковке возле горящего склада, превращая все окрестные автомобили в металлолом. Такой жути прежде он, Григорий Андреевич, никогда не испытывал: ни в армии, ни в ЗАГСе, когда сказал «да», и уж тем более в молодости, когда по неопытности включил рубильник там, где ни в коем случае его было нельзя включать. И сейчас... Вот оно! Только сейчас у него наступило прозрение, что всю свою жизнь он жил не так, не там и исключительно по инерции.

Жить! Жить! — кричало всё его естество. — Уехать! Немедленно! В лес! В горы! В монастырь! Куда подальше, лишь бы не знать, что потусторонний мир оказывается не бабкины бредни, а существует на самом деле, и те, кто его населяют, выглядят как твари из его недавнего сна. Господи, спаси, — неужели против этой скотиняки многолапой не существует спасения?!!

А многоножка всё бесновалась, её гибкое тело извивалось кольцами и сметало всё на своём пути. Она то ныряла в землю, поднимая тучи земли и пыли, то выпрыгивала, стуча своими жуткими жвалами, с которых капала жёлтая ядовитая слизь, и поднималась высоко вверх, словно стремилась укусить сами небеса. И всё это на фоне пожара. Григорию Андреевичу очень хотелось заплакать. Ведь он не понимал, как с такой образиной бороться. Такую здоровую и из пушки не взять, да и не прицелишься — уж больно она шустро двигается. И она в сотню раз страшнее тех сколопендр, которых он видел по телевизору. Те-то чего, ну максимум с локоть размером, а эта слона пополам перекусит запросто. Да чего же эта гадина всё танцует? Неужели она с этим дерётся, который из сна, чёрный такой, да как его звать-то, забыл, прости Господи.

И тут над землёй пронёсся отчётливый зловещий шёпот.

— Мур-р-зилкаааа. Я ещё вернусь! Я отомщу тебе...

Григорий Андреевич выпучил глаза похлеще дикого филина. Он увидел, что многоножка вдруг замерла, и её передняя часть упала кверху брюхом, а потом вся она стала превращаться в чёрный дым, который стал утекать в многочисленные ямы, и вскоре от её длиннющего тела совсем ничего не осталось. Электрик нервно сглотнул, но тут заметил, что валявшиеся возле цеха рабочие стали шевелиться и приходить в себя, и он обрадовался. Значит, не всё так плохо, как ему казалось сначала. Не погибли братцы, а может, это вообще всё ещё кошмарный сон? Может, он ещё спит, а?

Он перевёл взгляд на склад и увидел, что столб огня тоже исчез, но все остальные разрушения и копоть от пожара никуда не делись. Чудеса да и только. Зато вон люди появились, не всё так и плохо... Хм. Он присмотрелся и на всякий случай решил задержаться на своём месте. Некий молодой человек тащил за ноги сразу двоих, причём эти двое явно обгорели на пожаре. Их тела были обуглены и продолжали дымиться, а он шёл так, словно бы и не чувствовал их веса. Словно две подушки тащил. Григорий Андреевич увидел, как он перекинул тела через забор, а потом сам перепрыгнул с нечеловеческой грацией. Больше сомнений не было — это был он, Мурзилка.

Заворожённый увиденным, электрик переместился по крыше следом и увидел, что за забором небольшая куча мусора прямо на его глазах превратилась в микроавтобус, а молодой человек принялся запихивать пострадавших в заднюю дверь. Едва он закончил, как зазвонил телефон, и Григорий Андреевич своими ушами услышал, как Мурзилка с кем-то разговаривает:

— Аллё? Да... Да не было там никаких кристаллов... Там только... Ах, вон чего. И куда мне ехать? А Валера знает? Ну нифига себе, твари позорные, кто вас просил ему всё рассказывать?! Ах, расскажите, если я вас не спасу? Да плевать мне на вас, пусть вас там лоа отдрюкают... Ладно, ладно, я понял. Придумаю что-нибудь. Вон он и сам звонит, клади давай трубку, шмара инфернальная. Всё, пока.

Молодой человек ответил на следующий телефонный звонок, и тут началось такое, что у несчастного электрика случился настоящий сердечный приступ.

автор Василий Кораблев