Черненко⁠⁠

Константин Черненко пробыл у власти год и двадцать пять дней - с февраля 1984 по март 1985 года. Это самое короткое и, по общему мнению, самое бессодержательное правление в советской истории: его имя фигурирует в исторических исследованиях почти исключительно в скобках - между Андроповым и Горбачёвым. Народ называл это время «эпохой великих похорон».

Черненко был человеком совершенно другой породы, чем Андропов. Там где Андропов - аналитик с независимой властной базой в КГБ - Черненко был аппаратчиком в чистом виде, сделавшим карьеру на личной преданности Брежневу. Они познакомились ещё в Молдавии в начале 1950-х и с тех пор их судьбы были неразрывно связаны. В ЦК Черненко возглавил Общий отдел - то есть контролировал всю почту генсека, все документопотоки, все кадровые назначения низшего звена. Это была огромная аппаратная власть, невидимая, но реальная.

Когда в ноябре 1982 года умер Брежнев, Черненко был первым претендентом на его место. Однако Андропов переиграл его на Политбюро. По воспоминаниям Горбачёва, когда Андропов начал вести первое заседание, Черненко «буквально провалился в кресло». Ждать своего часа ему оставалось пятнадцать месяцев.

9 февраля 1984 года Андропов умер. Старая гвардия - Тихонов, Устинов, Громыко - провела Черненко практически без борьбы. Это был сознательный выбор в пользу паузы: андроповские чистки задели слишком многих, темп кадровых перемен пугал аппарат, а молодой Горбачёв воспринимался как угроза всему сложившемуся порядку.

Проблема состояла в том, что новый генсек уже при вступлении в должность был тяжело болен. Черненко страдал эмфиземой лёгких, усугублённой десятилетиями курения. Академик Чазов вспоминал: с каждым днём нарастали склеротические изменения в лёгких, нарушалась проходимость бронхов, перенапрягалось сердце. Советское телевидение почти не показывало генсека - операторам было негласно дано указание избегать крупных планов. Кульминацией стала сцена на выборах в Верховный Совет РСФСР в феврале 1985 года: Черненко был настолько плох, что избирательный участок устроили прямо в его больничной палате, задрапировав стены. «До сих пор у меня перед глазами согбенная фигура, дрожащие руки, падающие листки», - писал Горбачёв в мемуарах. Стране оставалось ждать три недели.

Пока генсек угасал, страной управлял неформальный триумвират: Устинов держал армию, Громыко - внешнюю политику, Тихонов - экономику. Горбачёв, ведя заседания Секретариата ЦК, тихо концентрировал административный контроль над партийным аппаратом. В декабре 1984 года умер Устинов - центр ослаб ещё больше.

Расхожее представление о Черненко как о полном ничтожестве нуждается в уточнении. Экономический эксперимент с расширением самостоятельности предприятий продолжался: к нему подключились ещё два десятка министерств. Под руководством Рыжкова готовилась комплексная программа реформ по образцу венгерского опыта 1968 года - работа, завершённая и представленная уже при Горбачёве.

Однако параллельно шёл консервативный откат. Летом 1984 года Черненко лично вручил партийный билет 94-летнему Вячеславу Молотову - одному из главных архитекторов сталинского террора, исключённому Хрущёвым. Вдохновлённые этим прецедентом, Маленков и Каганович тоже направили в ЦК прошения о восстановлении. Вопрос вынесли на Политбюро, где Черненко и Тихонов склонялись к тому, чтобы их вернуть, однако аппарат замял процесс: рассекреченные стенограммы свидетельствуют, что дело завязло на «подготовке справки» о личных подписях обоих под расстрельными списками. В итоге ни Маленков, умерший в 1988-м, ни Каганович, умерший в 1991-м, в партию так и не вернулись — но сам сигнал о ползучей ресталинизации был вполне внятным.

В культуре Минкульт разослал секретную инструкцию со списком запрещённых исполнителей, где «Аквариум», «Кино» и «Альянс» соседствовали с Pink Floyd и Black Sabbath. Рок-музыканты были объявлены незаконными предпринимателями, нарушающими монополию Росконцерта: на Жанну Агузарову завели уголовное дело, группу «Браво» разогнали. Культура была загнана в подполье, что, разумеется, лишь усилило её притягательность.

На октябрьском Пленуме 1984 года была утверждена программа мелиорации, реанимировавшая идею поворота сибирских рек в Среднюю Азию. Стоимость исчислялась десятками миллиардов рублей, а экологические последствия в расчёт не принимались. Горбачёв закроет проект одним из первых своих решений в 1986 году.

Во внешней политике продолжалась афганская война. Черненковское Политбюро отказалось от андроповских попыток нащупать дипломатический выход и сделало ставку на военное решение. В 1984 году проводились масштабные Панджшерские операции против Ахмад Шаха Масуда; потери советской армии стали максимальными за всю историю войны - более 2300 погибших. Цинковые гробы прибывали в провинциальные города негласно. В мае Черненко подписал постановление о бойкоте Олимпиады в Лос-Анджелесе. Переговоры с США оставались заморожены весь год. Между тем в ноябре СССР всё же объявил о возобновлении женевских переговоров по стратегическим вооружениям, а в декабре Горбачёв выехал в Лондон, где Маргарет Тэтчер произнесла фразу, облетевшую весь мир: «Мне нравится господин Горбачёв. С ним можно иметь дело». Черненко был ещё жив.

10 марта 1985 года он умер. «Отмучился» - жалели его бабушки в очередях. Эта жалость - не к стране, потерявшей лидера, а к пожилому больному человеку, которого система использовала как временную заглушку. Черненко стал последним похороненным у Кремлёвской стены. Уже на следующий день Политбюро избрало Горбачёва - потому что все остальные кандидаты к тому времени либо уже были погребли там же, либо стремительно к этому приближались.

Историческое значение черненковского правления именно в этой паузе. Три генсека за два с половиной года, двое из которых умерли у всех на глазах - это было не демографической случайностью, а системным банкротством, выраженным в биологических терминах. Черненко подготовил перестройку эффективнее, чем мог бы любыми реформами: он исчерпал все альтернативы.