Бомбы никогда не было⁠⁠

Это перевод истории с Reddit

Прежде чем начать, я хочу сказать кое-что важное. Читая это, вы наверняка спросите себя: почему я ничего об этом не слышал? Почему об этом не трубили в новостях? Ведь о таком должны были орать по всем федеральным каналам. Но шумихи не было по одной простой причине — и к концу истории вы поймете почему. Я рассказываю всё так, как видел сам. От первого лица.

У меня была, пожалуй, самая унылая работа на всем Среднем Западе. Каждый день одно и то же: прихожу в то же самое здание, отмечаюсь на проходной по пропуску, вбиваю код на панели и сажусь в своем кабинете. Я вроде архивариуса цифровых данных. Контора — солидная брокерская фирма с многолетней историей. По закону они обязаны держать всю документацию в идеальном порядке на случай проверок. Бывает, целыми днями не происходит ровным счетом ничего. А потом тебе внезапно звонят и требуют найти какие-то мутные бумаги, написанные от руки еще в восьмидесятых. И к этому моменту у тебя всё должно лежать строго по полочкам. Когда твой начальник искренне не понимает, за каким чертом ты вообще здесь нужен, лучше делать свою работу безупречно, когда этот черт наконец объявляется.

Шел 2024 год. Жить было можно. Это была не первая моя работа и явно не последняя. Два года я занимался оцифровкой архивных данных. Аналитика, контракты, прогнозы, протоколы заседаний совета директоров… вообще всё подряд. Отсканировал, сохранил в архив, сделал бэкап — и по новой. Без преувеличения: с этим справилась бы и дрессированная обезьяна.

С деньгами было туго. Раньше я снимал квартиру напополам с приятелем, но пришлось срочно съезжать: его девушка забеременела, и они решили жить вместе. Договор был оформлен на него, так что я просто собрал вещи. Нашел себе двушку в приличном районе, а через пару месяцев аренда взлетела до небес. Сразу на 35% за одну ночь. Я даже не знал, что они имеют на это право.

Я пахал столько часов, сколько мне позволяли. Иногда оставался ночевать прямо в офисе, чтобы не тратить бензин и полчаса на дорогу до дома. Пил только бесплатный кофе на кухне, а рубашки стирал руками в раковине туалета. Это всё же лучше, чем оказаться на улице, но спать я почти перестал. Тяжело сомкнуть глаза, когда в голове набатом бьет одна мысль: надо что-то делать.

Было утро понедельника, середина июня. Я приехал на двадцать минут раньше, потому что переоценил утренние пробки. Автоматические двери разъехались, и я поздоровался с Лоис на ресепшене. Посетители к нам заглядывали редко, но босс требовал, чтобы любого входящего встречали приветливой улыбкой. У Лоис улыбка была что надо — кажется, раньше она работала в детском саду. Она махнула мне рукой. Проходя мимо лестницы, я показал пропуск охраннику Коулу и пошел длинным путем — вниз. На улице стояла такая духота, что металлические перила в лестничном пролете обжигали ладони, если держаться за них чуть дольше обычного.

Мой архив находился в подвале, а над ним было еще три этажа, где на благо фирмы вкалывали остальные сотрудники. Всего 125 человек. Три сменных охранника. Куча пожарных выходов, которыми отродясь никто не пользовался, и запертых дверей, куда годами не ступала нога человека. Настоящая спящая крепость, которой ни разу не объявляли осаду.

Я спустился к себе — в крошечный кабинет по соседству с серверной. Голые стены, если не считать плаката с котенком, грызущим синий подсолнух, и подписью: «Какая-то странная рыба». Сквозь стену доносился ровный гул серверов, но наушники с шумоподавлением спасали. Правда, амбушюры на них совсем истрепались и сыпались черными хлопьями прямо в волосы, из-за чего казалось, будто у меня блохи. Не лучший вид для светских бесед за обедом.

За выходные прилетело шесть заявок. Неплохо — я ждал как минимум дюжину. Срочной была только одна, ее надо было закрыть до обеда. Остальные спокойно терпели до среды. В общем, самое обычное утро.

Судя по официальным отчетам, первые неполадки зафиксировали в 10:15 утра. Произошел короткий скачок напряжения, и здание на пару секунд погрузилось в темноту. Позже коллеги рассказывали мне о странностях, случившихся чуть раньше, но в протокол это не вошло. Парень со второго этажа клялся, что у него на столе сами собой начали крутиться скрепки. Просто взяли и завертелись волчком. А уборщик говорил, что его карманный радиоприемник на батарейках вдруг завизжал, как старый модем из девяностых.

В тот момент я как раз поднялся на кухню второго этажа. Хотел выбить у Мишель из отдела кадров новые наушники, но она была занята: на пару с Марком увлеченно обсуждала рецепт домашней горчицы. Я уже собирался уйти со свежей кружкой кофе, когда свет предательски моргнул. Холодильник затих, сбавив обороты. Поразительно, какая мертвая тишина повисает в помещении, когда разом отключается вся мелкая техника. И почему мы каждый раз замираем, затаив дыхание, в ожидании, пока всё снова включится?

С третьего этажа донесся глухой грохот. Со столешницы посыпалась посуда, разбиваясь вдребезги об пол. Кто-то решил, что началось землетрясение, и упал на четвереньки, остальные последовали его примеру. Я толком не понял, что происходит, но на всякий случай залез под кухонный стол. Послышались крики — со всех сторон сразу, эхом разносясь по коридорам.

Я выскочил наружу и прибился к толпе, бегущей к лестнице. Какой-то начальник истошно орал, что при землетрясении лифтами пользоваться нельзя. Ему в ответ кричали, что в здании стрелок. Люди судорожно набирали службу спасения и прятались под столами. Дверь на лестничную клетку маячила в самом конце коридора, метрах в двенадцати от нас.

И тут она с грохотом распахнулась. Оттуда повалил едкий дым, раздался оглушительный треск. Из серой пелены на пол что-то выкатилось. Небольшое, размером с футбольный мяч. Сперва я подумал, что это расколотая дыня — странное месиво из белого и красного, к которому тянулось что-то длинное. Кажется, Марк закричал первым:

— Это голова! Твою мать, это голова!

Если вам никогда не доводилось попадать в ситуацию, где каждый сам за себя, я объясню. В такие секунды ты перестаешь быть человеком. Кем бы ты ни был, ты превращаешься в препятствие для обезумевшего стада, несущегося напролом. Никто не остановится, чтобы помочь тебе подняться. Тебя будут толкать, пихать локтями, топтать и глушить истошными воплями. Даже милая Мишель из кадров. Меня сбили с ног и приложили о стену. Поняв, что я плетусь в самом хвосте этой панической давки, я резко свернул в сторону — когда за вами кто-то гонится, замыкать колонну смертельно опасно. Прямо напротив был стенной шкаф для швабр и инвентаря. Я метнулся туда рыбкой и захлопнул за собой дверь.

Я навалился на нее всем телом, удерживая изнутри. Замка на двери не было — только дыра на месте выломанной ручки, через которую получился импровизированный глазок. В коридоре раздался тяжелый, хлюпающий звук шагов, и на долю секунды я увидел нечто колоссальное. Ростом под три метра. Огромная туша в чем-то темном, с ног до головы увешанная какими-то лохмотьями, похожими на куски сырой кожи. Я разглядел металлический блеск, шипы и очертания кистей рук. Тварь прошла буквально в полуметре от двери.

Она вошла в зал с офисными перегородками. Крики стали громче. Раздался глухой, тяжелый удар, и к общему хору ужаса добавился еще один сдавленный вопль. Кто-то выстрелил из пистолета — один раз, и тут же смолк. Я втянул голову в плечи и затрясся, пытаясь трясущимися, мокрыми от пота пальцами набрать номер на экране телефона. Стекло моментально покрылось жирными разводами. Я понял, что лучше не шуметь. Вообще. Ни шороха, ни вздоха. В полицию наверняка уже позвонили без меня, так что я вырубил звук и засунул телефон обратно в карман.

Согласно официальным сводкам, подозреваемый вошел в центральный офис в 10:21. Он выстрелил самодельным металлическим снарядом в безоружного клерка, пригвоздив его к стене и раздробив лопатку. Охранник открыл огонь на поражение, но остановить нападение не смог. 18 человек забаррикадировались в конференц-зале, 31 сотрудник сумел выбраться через запасные выходы.

Помню, как сидел на полу кладовки, пытаясь сжаться в комок. Я уткнулся лбом в колени и зажал уши руками, только бы не слышать того, что творилось снаружи. Я знал, что эти звуки будут преследовать меня в кошмарах до конца дней. Я и раньше слышал человеческие крики, но эти звуки уже не имели ничего общего с людьми. Мы превратились в перепуганных животных, которые воем передают сигнал об опасности сородичам, инстинктивно надеясь спрятаться в толпе.

А потом послышались шаги. С каждым движением этой громадины звенело железо. Что-то щелкнуло — будто встал на взвод тяжелый механизм. На улице уже завывали сирены. Прошло пару минут, крики вдалеке начали стихать, и вдруг в мою дверь постучали. Я замер, перестал дышать и вжался в пол. Снова стук, затем тяжелый нажим. Помните: замка не было. Дверь открывалась внутрь, и единственным барьером между мной и тем, кто стоял снаружи, был мой собственный вес.

Рывок — и дверь распахнулась настежь. Меня швырнуло вперед, прямо лицом в полку. На меня градом посыпались чистящие средства и рулоны туалетной бумаги. В голове сразу запульсировала боль от будущего синяка. Дверь была открыта, но свет в кладовку не падал: тот, кто стоял на пороге, заслонял собой весь проем.

Первое, что я увидел — человеческая голова, болтающаяся на цепи. Я не хотел на нее смотреть, но взгляд приковало намертво. Мутные, остекленевшие, усталые глаза. Они не закатываются белками вверх, как показывают в кино. В череп был намертво вкручен массивный металлический болт, от которого к поясу великана тянулась цепь.

— Пожалуйста, не надо, — прошептал я. — Не надо…

Тяжелая рука сгребла меня за шиворот и выдернула наружу. Меня швырнули на пол коридора, словно мокрую половую тряпку.

Он был выше любого человека, которого я когда-либо встречал в жизни. На нем была кустарная железная броня — грубо выкованные, толстые пластины из замасленного черного металла, будто сделанные из старых котлов и чугунных сковородок. Из спины торчали шипы с тускло мерцающими огоньками, а лицо скрывал шлем, похожий на маску театра кабуки с неестественно раздутыми щеками. В руках он держал нечто вроде тяжелого абордажного гарпуна, лишенного троса.

Вокруг было море крови. С него буквально капало. На поясе я насчитал как минимум три отрубленные головы. Вдоль коридора валялись оторванные конечности. С его плеч свисали свежие ленты содранной кожи, шлепая по железу при каждом шаге.

И теперь он смотрел прямо на меня.

Мне хотелось выпалить сотню фраз разом. Сказать, что я здесь никто, обычный мелкий клерк. Сказать, что он может забирать всё что угодно, я и слова никому не скажу. Я был готов на всё, лишь бы закрыть глаза и провалиться сквозь землю, оказаться как можно дальше от чудовища, нависшего надо мной. Но слова застряли в горле. Всё, на что меня хватило, — это жалкое, прерывистое хныканье.

Он поднял свой гарпун и глянул на небольшой черный куб, который снял с пояса. Видимо, оставшись доволен увиденным, верзила бросил что-то на пол передо мной и указал на этот предмет острием оружия. Я поднял его.

Это оказалась маленькая заламинированная карточка. Помятая и пожелтевшая от времени. На ней было всего два слова:

«АРХИВ СЕЙЧАС»

Я заморгал и поднял на него глаза, судорожно закивав:

— Да… Да, конечно! Я отведу. Это в подвале. Там кодовый замок, и…

Он тяжело топнул ногой, заставив кровавые ошметки на доспехах мерзко всколыхнуться, и протянул ладонь. Я вернул карточку. Он убрал ее в подсумок на поясе и, подтолкнув меня вперед стволом гарпуна, погнал к лестнице, еще раз сверившись со своим черным кубом.

Он знатно разделал это место. Вдоль стен тянулись черные копотные полосы, словно здесь разорвалась бомба. Ступени были залиты свежей кровью, отчего на лестнице стоял удушливый запах железа. Спеша вниз, я чуть не поскользнулся в луже. Краем глаза я заметил, как гигант отцепил от пояса одну из голов и бросил ее позади себя — будто оставлял метки на тропе. Чтобы попасть на второй лестничный пролет, ведущий в подвал, нам нужно было пересечь холл первого этажа. Пройти через ресепшен.

Он достал из подсумка три капсулы: две серые и одну красную. Выбил ногой дверь в холл и швырнул их внутрь одной связкой. Мгновенно начался ад. Помещение заволокло клубами едкой пыли и дыма, затрещали выстрелы. О стену с чавканьем брызнула кровь, кто-то истошно заверещал, прощаясь с жизнью. Мы шагнули в этот хаос. Мимо нас сквозь дым в панике неслись люди, отчаянно прорываясь к стеклянным дверям выхода.

Нападавший сгреб первого попавшегося под руку человека и потащил за собой. Этим человеком оказалась Лоис, наша секретарша. Она забилась и заголосила. Его ручища накрыла ее голову целиком, как баскетбольный мяч; он слегка сжал пальцы, и женщина тут же обмякла, замолкнув. По ее лицу струилась кровь, хотя я не уверен, что это была ее кровь.

Мне пришлось идти первым, показывая дорогу к подвалу. Внизу людей не было — по крайней мере, там никто больше не должен был пострадать. В полицейских рапортах зафиксировано, что нападавший вошел на лестницу цокольного этажа в 10:29. Первые прибывшие наряды оцепили здание снаружи, перекрыв пожарные выходы. К этому моменту успели эвакуироваться около семидесяти человек.

Очевидцы упоминали, что видели на третьем этаже человека со странными техническими устройствами в руках. Поэтому полиция изначально классифицировала происшествие как нападение активного стрелка с угрозой взрыва.

На цокольном этаже вой сирен снаружи почти затих. Великан сбросил у дверей вторую голову и прижал к стене ладонь, оставив кровавый отпечаток. Я вел Лоис перед собой. Мы переглянулись. Никто из нас не смел издать ни звука, пока в спину мне упирался тяжелый наконечник гарпуна.

Спустившись в архив, я набрал код и распахнул тяжелую дверь. Гигант протиснулся внутрь с трудом — выступающие из спины шипы зацепились за металлический дверной косяк. Оказавшись внутри, он снова сунул мне под нос карточку, ткнув массивным пальцем в слово «АРХИВ».

— Мы на месте, — сказал я. — Это архив.

Он молча указал на нас с Лоис, а затем на стулья в углу. Мы сели, держа руки на виду. Он снял с плеча сумку и протянул пару кабелей от шлема к антенне. Снова взглянул на черный куб и опустил его на стол. Устройство издавало тихое ритмичное попискивание, словно что-то сканировало. Лоис еле слышно зашептала:

— Он нас убьет… — Тихо. Мы живы, всё в порядке. — Он нас убьет! — Мы этого не знаем. Может, он заберет то, что ему нужно, и уйдет. — Заберет что? Что тут вообще можно брать?! Он же псих!

Ответа у меня не было. Пятьдесят лет финансовых отчетов и проводок. Кому к черту всё это понадобилось?

А верзила тем временем принялся выдергивать шипы у себя из-за спины. На каждом из них я заметил тонкую светящуюся белую полосу. Взяв один такой стержень, он с силой вогнал его прямо в стойку сервера. Белая полоска вспыхнула красным и поползла вверх. Дойдя до середины, свет сменился на ровный желтый. Шла какая-то зарядка или скачивание данных.

Он обошел всю комнату, методично втыкая шипы в наши серверные стойки. Как только процесс завершался, он вытаскивал стержень и складывал их в стопку перед нами. Затем бросил на пол моток металлической проволоки и кивнул на Лоис. Та поняла без слов и дрожащими руками принялась связывать шипы в пучки. Кажется, его это устроило. Каждые пару минут он подходил к столу, проверял куб и нетерпеливо мерил шагами кабинет. В какой-то момент он заглянул в мой закуток и наткнулся взглядом на плакат с котенком. Он посмотрел на него раз, потом оглянулся еще.

Я потерял счет времени, но чувствовал, что наверху что-то назревает. По официальным данным, к 10:40 почти всех гражданских вывели из здания, но около дюжины человек числились пропавшими без вести. Ситуацию вели как захват заложников с угрозой подрыва. Входить без разбора спецназ не мог — ждали группу захвата. Здание взяли в плотное кольцо, через мегафоны преступнику предлагали выйти с поднятыми руками. К месту стягивались переговорщики.

Когда связка из двадцати полностью заряженных шипов была готова, великан забрал со стола черный куб. Он замер, прислушиваясь, и задрал голову к потолку. Он понял, что кольцо сжимается. Заметно прибавив шагу, он закинул связку за спину на манер рюкзака, сгреб Лоис за локоть и потащил нас обратно к лестнице.

Мы выбрались в холл ресепшена, на дневной свет. Сквозь стеклянные двери я увидел направленные на нас стволы дробовиков и пистолетов. Мигалки, сирены, полицейские, укрывшиеся за дверцами патрульных машин. Лоис толкнули вперед. Когда она испуганно обернулась, верзила махнул на нее гарпуном: беги. Дважды повторять ей не пришлось — она со всех ног бросилась к выходу. Пока полиция принимала ее, нападавший метнулся через холл ко второй лестнице, ведущей на верхние этажи. Меня он не отпустил. У него оставалось здесь еще какое-то дело.

Подниматься было тяжело. Я в жизни не видел столько крови. Она капала прямо через лестничный пролет сверху вниз — тяжелые, темные капли летели с высоты двух этажей. Он упрямо шагал наверх, не сводя глаз с черного куба. Мы поднялись на третий этаж — судя по всему, именно отсюда он и начал. Дверь на площадку была выбита начисто.

Когда мы вышли в коридор и поравнялись с окном, с улицы щелкнул выстрел. Пуля со звоном срикошетила от шлема, заставив верзилу отшатнуться. Он сорвал с пояса красную капсулу и бросил ее на пол перед нами. Она разорвалась со звуком настоящего пистолетного выстрела. Во все стороны брызнула кровь, и из дыма раздался надрывный, мучительный вой, будто кто-то корчился в предсмертных судорогах. Это была небольшая коробочка вроде динамика, но звук казался до жути настоящим.

В рапорте зафиксировано: в 11:01 снайпер произвел успешный выстрел, ранив нападавшего. Свидетели подтвердили: пуля достигла цели, брызнула кровь, послышались крики боли. Решив, что угроза снизилась из-за ранения преступника, спецназ взял паузу на окончательную подготовку штурма.

Мы метались из кабинета в кабинет, пока он без конца сверялся со своим черным кубом. В конференц-зале третьего этажа что-то пошло не так. Великан явно нервничал — план давал сбой. Он со злостью наступил на офисное кресло, смяв его в лепешку. Держа куб перед собой, как компас, он опустил голову и уставился в пол под ногами. Мы были не там, где нужно. Схватив меня за плечо, он поволок меня обратно к лестнице, стараясь держаться подальше от окон.

Тогда я еще не знал, что группа спецназа уже готовилась войти в здание через пожарную лестницу третьего этажа. Они ждали отмашки и уточняли правила открытия огня, но счет шел на минуты. А мы тем временем спускались на второй.

Он спешил. Мебель разлеталась в щепки, он двигался вперед, как таран. Чтобы обойти простреливаемые зоны, пришлось срезать через кухню. Он снес кулер и кофемашину. В дверном проеме он плечом зацепил косяк — наши двери явно не были рассчитаны на такие габариты. Экипировка на нем звякнула, и черный куб выскользнул из его пальцев. Кажется, он даже не заметил.

Не знаю, зачем я это сделал. Куб просто лежал на полу, а верзила смотрел в другую сторону. Я подобрал его. Небольшой кубик, сантиметров десять в поперечнике, но он явно был для него безумно важен. Грани оказались настолько острыми, что о них можно было легко порезаться.

Мы выскочили в опенспейс, и я увидел последствия его первого прорыва. Один из клерков всё еще был пришпилен к стене длинным металлическим штырем. Снаряд пробил плечо насквозь. Парень дышал, но пошевелиться не мог. Я его знал — он работал в контекстной рекламе. Слава богу, живой, но от каждой попытки дёрнуться он только сильнее раздирал себе рану. Я виновато посмотрел на него, когда мы пробегали мимо.

Мы завернули за угол, и комната предстала во всей красе. Погром. Пол в бурых пятнах, из-под столов доносится тихое подвывание. Повсюду валялись стреляные корпуса красных капсул — таких же, какую он бросил возле окна. Во всем этом сквозила какая-то фальшь. Неправильность. Меня не покидало чувство, что за этой картиной кроется нечто совсем другое.

Выйдя на середину зала, верзила топнул ногой и поднял взгляд. Достав приборчик, похожий на лазерную указку, он очертил на полу ровный круг. Затем махнул на меня гарпуном, показывая жестом: уходи. Меня отпускали, как и Лоис. Думать я не стал — развернулся и рванул к лестнице.

Официально: в 11:09 начался тактический штурм. На третьем этаже у пожарной лестницы взорвались светошумовые гранаты — спецназ пошел туда, где, по их данным, лежал раненый стрелок. Вторая группа заходила снизу. Угроза подрыва сохранялась, но нейтрализация активного стрелка была в приоритете. Переговоры провалились, действовать приходилось быстро и с риском.

Позади раздался яростный рык, и до меня дошло: черный куб всё еще у меня в руках. Он только сейчас обнаружил пропажу. С лестницы уже доносились крики штурмовой группы, раздававшей команды на ходу. Не глядя под ноги, я едва не зацепился за ту самую отрубленную голову — первую, которую он зашвырнул в коридор, принятую мной за разбитую дыню. Сверху топал спецназ, сзади тяжелой поступью приближался бронированный гигант. Но я не смотрел по сторонам. Я смотрел на голову под ногами.

Глаза на ней были нарисованы краской.

Пазл сошелся в секунду. Кровь пахла не тем. Лоскуты кожи на его броне слишком неестественно тянулись. И эта голова… Бутафория. Дешевый театр. Шок и трепет.

Но когда я обернулся, угроза оказалась более чем реальной. Великан стоял в конце коридора с поднятым гарпуном и протянутой вперед рукой. Ему нужен был куб. Без вариантов. По лестнице уже сбегали бойцы в бронежилетах, стараясь не поскользнуться на лужах. До меня долетали обрывки команд: «Рассыпаться!», «Держи левый фланг!».

Я перевел взгляд с куба на металлического гиганта. Поверхность куба была гладкой, как идеальный лед. Холодная на ощупь, но не ледяная. Я мотнул головой, пытаясь осознать происходящее. Он чуть опустил оружие — словно предлагал сделку.

— Что это? — спросил я. — Оружие? Бомба?

Он глухо рыкнул и левой рукой указал на стену за моей спиной.

Там висела табличка «ВЫХОД». Он перевел палец с таблички на куб, а потом снова на табличку.

— Выход?

Он настойчиво стукнул пальцем по знаку.

Я бросил куб ему. Сам не знаю почему. Останься он здесь еще на пару секунд — начнется бойня. Меня просто сотрет перекрестным огнем, да и других положат. Вернуть ему эту штуку показалось единственным верным решением: шанс, что всё не закончится еще хуже. Он поймал куб на лету, осмотрел одну из граней и, услышав топот за углом, коротко кивнул мне. Затем выхватил что-то из подсумка, метнул в мою сторону и растворился за поворотом.

Сначала в меня врезалась серая капсула. Она лопнула облаком блестящей серой пыли, впившейся в кожу крошечными стеклянными занозами. Вторым предметом оказался маленький пластиковый футляр. Не разбирая, что это, я инстинктивно прижал его к груди и рухнул на пол.

Согласно отчету, спецназ обнаружил меня в 11:11. Меня выволокли наружу, пока группа зачищала остальное здание. В 11:12 на втором этаже прогремел локальный взрыв небольшой мощности. Позже эксперты сошлись во мнении, что это был неполный подрыв основного заряда. Наверняка никто ничего утверждать не брался. Нападавшего так и не нашли.

Когда последних людей вывели на улицу, картина у здания напоминала кадры из военной хроники: перемазанные кровью люди, укутанные в термоодеяла, заплаканные родственники. Но если приглядеться, бросалась в глаза странная деталь. Скорых на парковке стояло полно, но все они были пустые. Никаких черных мешков для трупов.

От гарпуна пострадали только двое: охраннику Коулу задело мякоть бедра, а рекламщика пригвоздило к стене. Больше ни одного раненого. «Кровь» оказалась смесью кукурузного сиропа, какао, крахмала и пищевого красителя. Отрубленные головы и конечности — качественный реквизит. Ни одного настоящего трупа.

В прессу история попала, но на первые полосы не пробилась. Полиции и спецслужбам лишняя огласка была ни к чему: поднять на уши весь город и рисковать жизнями людей из-за дымовых шашек и кукурузного сиропа — так себе повод для гордости. Да, двое получили ранения, но оба выжили, отделавшись относительно легкими травмами. В общем, всё замяли и выставили как «предотвращенный теракт». А вот материальный ущерб зданию вышел колоссальный.

Оставалась только одна деталь. Тот самый футляр, который он бросил мне перед уходом.

Внутри лежал компакт-диск. Пришлось повозиться — там стояло какое-то диковинное шифрование из девяностых, но на старом компе я его всё-таки прочитал. На диске были финансовые базы данных, похожие на наши архивные отчеты, только другой брокерской компании. Но самая мякоть заключалась в другом: там содержались проводки, котировки и движения рынка на два года вперед. События, которые на тот момент еще даже не произошли.

Используя эти данные, я вложил все свои скудные сбережения в пару очень конкретных акций в строго определенный момент. В марте этого года ставка сыграла.

Работать мне больше не придется. Никогда.

Я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Не думаю, что этот парень в броне пощадил нас из доброты душевной. Судя по тому, как он действовал, ему просто нужно было выиграть время. Пригвозди клерка к стене — и полиция уже не сможет зайти со стрельбой, пока рядом раненый заложник. Вытолкни Лоис через парадный вход — и силовики решат, что внутри удерживают людей, и начнут готовиться к переговорам. Это был расчет. И его целью не были террор или смерти. Ему нужны были данные из архива. Только и всего.

Куда он делся, я понятия не имею. Думаю, разгадка крылась в том самом черном кубе. В его «выходе». Некоторые говорят, что он подорвал сам себя, но я-то знаю правду.

Никакой бомбы не было.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital