Всегда перед лицом | Страшный рассказ на ночь
Тёмно-коричневый фон бумажного стаканчика, на котором застыли розовые кофейные зёрна. Почему дизайнер выбрал такое сочетание цветов? — Загадка. Характерная форма и розовый цвет зёрен возбуждают в голове устойчивые ассоциации с человеческими эмбрионами. Вместо кофе в стаканчике белое вино — ещё одна дань культурной моде на душевный китч.
Стаканчик принадлежит юной особе лет семнадцати. Она миловидна, небольшого роста. Сиреневые волосы в причёске «боб», нервирующая прядь сползает на левый глаз. Густые чёрные подводки призваны подчеркнуть серые глаза за круглыми очками без линз. От большого слоя тонального крема лицо девушки имеет оттенок поганки в дорожной пыли. Довершают образ густая вишнёвая помада и пирсинг в носовой перегородке.
Зовут нашу девицу Ольгой. Сейчас двумя большими пальцами она набирает сообщение в смартфоне:
— Уважаемые поклонники творчества чешского литератора! Смею заметить, что за отвлечёнными умствованиями о категориях экзистенции, приправленных неприкрытым самодовольством, вы упускаете из виду основной концепт творчества великого писателя — тему «крота». Можно только восхищаться глубиной ассоциативного ряда писателя, предложившего крота в качестве олицетворения места человека в мире — слепого, беспомощного, но при том ищущего существа.
Перечитав комментарий пару раз для верности, девушка улыбнулась сама себе, кликнула «отправить» и принялась ожидать обильный улов из «лайков». Она уже успела привыкнуть к тому, что её мнение на тему этико-философских мотивов в литературе зачастую вызывает живой отклик у других подписчиков в пабликах. Сегодняшняя дискуссия была посвящена творчеству Франца Кафки, в котором Ольга считала себя вполне компетентной. И это был уже далеко не первый «литературоведческий» спор, в котором последнее слово девушка намеревалась оставить за собой.
Тёплый летний ветерок, приятная музыка, редкий стук каблуков по каменной улице и негромкие разговоры двух-трёх посетителей за соседними столиками звали расслабиться в уединении. Пара глотков вина, и вот — в голове уже приятная тяжесть и лёгкая рассеянность сознания. Девушка не часто проводила вечера в кафе, однако духота в комнате и мягкая погода побудили её всё же выйти сегодня на прогулку, которая завершилась за крайним столиком в летнем ресторанчике.
Погружённая в тягучие мысли девица сперва не заметила, как к её столику приблизился молодой человек. Боковым зрением она уловила лишь цвета одежды: «белый верх, чёрный низ — наверняка официант». В то же мгновение парень протянул руку к столу, стремительно схватил полупустой стакан и плеснул девушке в лицо. Пока та ещё не успела прийти в себя от наглой выходки, нахал скорым шагом удалился в ближайший переулок. Спустя две секунды шока, яростно завизжав, девушка вскочила со стула с намерением броситься за обидчиком. Однако сладкое и потому липкое вино уже начало щипать глаза. Силясь прекратить нарастающую боль, Ольга отшвырнула бесполезные очки и принялась яростно тереть глаза. Но это было ошибкой. Подводки, тоналка, назойливые волосы и даже помада тут же смешались в липкую массу, которая вскоре попала на роговицы.
В поток первоначального возмущения и гнева на хулигана закралась нотка страха. «Я ничего не вижу» — осознание ситуации сверкнуло молнией в сознании.
— Помогите! — крикнула она в темноту.
Никто не ответил. Внезапный холод ужаса пронзил внутренности. «Что с моими глазами? Почему кругом тишина? Куда все подевались?!» Несмотря на мучительную боль и раздражение в глазах, девушка оторвала от лица свои ладони и принялась ощупывать пространство вокруг. К удивлению, окружающая среда на ощупь показалась ей вязкой и маслянистой. Страх начал перерастать в панику.
Тут она обнаружила, что потеряла верх и низ — пространство слилось во что-то противоестественное. Ольга попыталась сделать шаг, но тело будто завязло по шею в густой трясине. Боль в глазах нарастала: все её мучительные фазы обрушились одновременно, а ощущение времени исчезло. Оставшись без внешних ориентиров, она инстинктивно уцепилась за собственное сознание. Новое открытие: зрачки превратились в огонь. На месте глаз бушевало пламя, источающее сильный жар, но вокруг стояла всё та же вязкая, глухая тьма.
Вскоре боль отступила, уступив место равнодушию ко всему внешнему. Мир сузился до границ её разума, хотя и этих границ уже не существовало. «Только Я — иного нет. Я есмь всё. Никогда было всегда. Никогда и всегда — нет и да». Это состояние затягивало, лишая воли. Личность угасала, сгорая в собственном огне.
Я. Я. Я... я... — мысль дробилась, уходя эхом на глухую глубину.
Ольга растворялась в небытии...
ЖИВИ.
Краешком сознания она уловила этот призыв — тёплый, бесконечно родной голос. Он срезонировал внутри, пробуждая волю и наполняя существо силами. Огонь перестал обжигать и послушно вошёл внутрь головы.
Спустя дебри «бесконечности Я» сознание наконец смогло выйти за пределы себя, и девушка увидела — да, именно так — увидела собственными глазами человеческую фигуру. Окружающая вязкая тьма никуда не делась, но фигура словно выделилась из неё, как выделяется хамелеон, вдруг потерявший связь с поверхностью фона. Это была «женщина» с тёмно-синим цветом кожи и бордовыми волосами в белых прожилках. На фигуре было надето белое, как бы хлопковое и накрахмаленное, платье до колен. Волосы заплетены в «шишку» на макушке. Голова втянута в плечи и касалась подбородком груди. Зрачки были того же цвета, что и волосы. Уши — немного больше человеческих — оттопыривались в стороны. Фигура стояла в полный рост и достигала примерно двух метров в высоту. Руки — крупнее обычных — тянулись вдоль тела, едва не касаясь пальцами передней части голеней. Визуально расстояние до этой странной женщины составляло около двадцати шагов. Она пребывала в неподвижном состоянии и казалась огромной марионеткой.
Неожиданное появление странного существа не вызвало у героини почти никаких чувств. Казалось бы, жуткий вид и внезапность, с которой фигура возникла, должны были как минимум вызвать удивление. Но степень внутреннего спокойствия и полноты была такова, что возникшая ниоткуда огромная женщина с синим лицом воспринималась как совершенно естественное течение событий. Лишь едва заметное смущение проскользнуло от ног к груди.
Существо смотрело не мигая прямо в глаза. Девушка попробовала повернуть голову, чтобы отвести взгляд, но тут открылась новая странность. Трудностей с вращением головы не возникло, проблема оказалась в другом: куда бы Ольга ни устремляла взгляд — тёмно-синяя женщина всегда оказывалась прямо напротив. Она словно прилипла к сетчатке глаз. Точнее сказать, её образ, будто свет, пропущенный через плёнку в кинопроекторе, проецировался на пространство. Влево, вверх, вниз, вправо, снова вверх — взгляд чудовища был направлен точно в зрачки девушки. Всё быстрее и быстрее. Она уже почти перестала следить за своими ощущениями и механически продолжала вращать головой во все стороны. Это начало походить на известную шутку над кошкой, к голове которой привязали лазерную указку. Только тут героиня, вместо погони за целью, наоборот, старалась «сбросить» взгляд «синей бабы». Несмотря на то что «существо» молниеносно перемещалось в то место, куда смотрели глаза, оно продолжало казаться искусственным и неподвижным. Если можно так выразиться, динамика перемещения в пространстве сочеталась со статикой фигуры самой по себе.
Героиня уже фактически перестала осознанно контролировать движения головы — та вращалась, будто следуя запрограммированному паттерну. Но, несмотря на хаотичность и резкость движений, девушка сохраняла ясность мысли: «Что-то здесь не так. Я должна избавиться от взгляда чудовища». Частичкой сознания героиня уже начала замечать, что чем дольше крутит головой, тем теплее становится телу. Свет из головы словно перекинулся на весь организм. Вскоре она поняла, что полностью объята ярким белым сиянием. В этот момент голова резко замерла, и синелицая фигура раскололась вместе с чернотой пространства. В глаза брызнул синевато-жёлтый свет. Девушка пришла в себя.
Она обнаружила, что находится в больничной палате. Койка располагалась рядом с большим окном. Слева гудел незнакомый аппарат с монохромным монитором и кучей кнопок. От него к левой руке тянулись прозрачные шланги с бордовой жидкостью. Люминесцентные лампы на потолке работали в ночном режиме, и, судя по темноте за окном, было глубоко за полночь. Тусклый свет немного раздражал глаза. В области затылка стояла тяжёлая ноющая боль. На самой голове была повязана «шапочка Гиппократа». Справа располагались ещё одна пустая койка и такой же аппарат. Похоже, это было отделение реанимации.
Стоял характерный звуковой фон ночной больницы: странный аппарат периодически издавал пикающие звуки, лампа на потолке слегка потрескивала, из коридора изредка доносились шаркающие шаги и приглушённый разговор. Девушка некоторое время лежала молча, анализируя череду пережитых событий и соображая, как очутилась в реанимации. Сил подняться не было. Да и смысла тоже: Ольга понимала, что аппарат слева переливает ей кровь.
Спустя примерно полчаса в палату вошла медсестра. Обнаружив, что пациентка проснулась, она вышла и через минуту снова вернулась со шприцем. Отказавшись отвечать на любые вопросы, сестра сделала укол и снова ушла. Вероятно, от укола Ольга вскоре провалилась в сон без сновидений.
Утром голова по-прежнему болела. Врач диагностировал открытую черепно-мозговую травму и сильную кровопотерю из-за удара затылком о камни мостовой. Ещё он добавил, что в обед её навестит оперуполномоченный.
Разговор с полицейским прояснил детали происшедшего. Двое парней снимали «пранк» — уличный розыгрыш — для своего видеоблога. Один должен был подойти к незнакомой девушке в кафе, плеснуть в лицо содержимое её же стакана, а затем убежать. Второй в это время снимал происходящее на камеру из укрытия. Увидев, что жертва розыгрыша упала, а под её головой растекается лужа крови, оператор испугался и тут же вызвал скорую. Следом на место прибыли полицейские. Обоих шутников задержали.
Ольга лежала и думала о пережитом. «Реальность? Почему после того, „иного“ мира этот кажется туманным и блёклым? Там всё было усилено стократно: тьма была абсолютной чернотой, жар — тысячеградусным огнём, а беспомощность — совершенным параличом.
Кто позвал меня? Голос был таким знакомым... Наверное, сквозь забытьё пробивались слова врачей, реанимировавших меня. Надо будет их поблагодарить.
А синелицая женщина-марионетка? Я помню её до мельчайших подробностей. И теперь, когда я вспоминаю её, меня пронзает отвращение и ужас. Но тогда страха не было. Почему? Может, это проекция подсознательных страхов — боязни темноты или старости? Или искажённый образ медсестры? А может, просто хаотичные электрические импульсы повреждённого мозга? В любом случае, я рада, что осталась жива».
Перечитав текст пару раз для верности, девушка улыбнулась сама себе, кликнула «отправить» и принялась ожидать обильный улов из «лайков».
