Серия «Кинопересказы»

Над гористым Кандагаром прёт конвой американцев, он скользит на джипах Хаммер, в них солдаты в пыльных шлемах. Конвой подъезжает к другому конвою, который не едет, а наоборот, стоит.

Из приехавшего конвоя, до боли растянув собой дверной проем грузовика, вылезает Алан Ричсон, самый физически развитой актер Голливуда с тех пор, как Дуэйн Джонсон перестал ходить в зал и начал ходить в бобочке.

Алан Ричсон идёт к сломанному конвою и встречает там своего брата. Некоторое время они с братом кричат друг на друга:

— Брат! — Брааат! — Братик мой! — Братишка! — Брааат! — Ты ж мой брат! — Да, я брат тебе, а ты брат мне, брат!

Окружающие солдаты стараются на них не смотреть, чувствуя себя лишними на этом семейном празднике жизни. Старший брат Алан приехал, чтобы отремонтировать Хаммер своего младшего брата Джая, попутно строя из себя самого умного. Пока Алан лежит под Хаммером, брат Джай рассказывает ему, что пора бы перестать играть в игры и пройти программу боевой подготовки рейнджеров. И быть в первых рядах! Ура-ура-ура! Рейнджеры не сдаются и идут вперёд! Только вперёд!

Брат Алан сомневается. Он говорит, что слишком стар для рейнджеров, но брат Джай расписывает, как они будут получать шевроны, а потом бежать по взлетной полосе и прыгать из «Черного ястреба» на головы врагов, на шеи этих бородатых бестий. Брат Алан загорается идеей рейнджерства, хотя и не уверен, что «Чёрный ястреб» сможет его поднять.

Джип починен, братья прощаются, снова смущая своей мужицкой нежностью окружающий личный состав. И тут... Раньше крик «Incomi-i-ing!» в американских фильмах переводили как «Ложи-и-ись!» или «В укрытие!», но к 2026 году мы все уже выучили слово...

«Прилё-ё-ёт!»

Первый в колонне джип взрывается. Взрывная волна с трудом швыряет Алана на землю. Почти сразу взрывается джип, возле которого стоял брат Джай. Алан бросается к нему и снова падает, отброшенный взрывом очередной ракеты.

Алан приходит в себя. Всё в дыму, вокруг никто не шевелится. В голове у Алана контузия, а в колене — длинный треугольный осколок. Алан немедленно вырывает осколок — кажется, что вместе с хрящом из сустава, отчего осколок похож на вафельный рожок. Хромая, Алан добредает до лежащего на земле брата, видит, что тот еле живой и... просыпается. Мы как-то сразу понимаем, что обречены на дальнейшие флешбеки.

Прошло два года и теперь Алан едет в тренировочный лагерь рейнджеров. Перед въездом на базу он снимает и прячет в рюкзак коленный ортез и закидывается таблетками. На регистрации говорят, что вообще Алан слишком старый и больной для рейнджера, но уж очень упорный, и его пропускают. Всех там называют по номерам, поэтому Алан теперь Восемьдесят первый, но мы будем называть его Алан, иначе рассказ будет на четверть длиннее.

Перед строем двое суровых командиров говорят, что только один из десяти участников сможет дойти до конца. Точнее, говорит это один суровый командир, а второй настолько суров, что даже вообще не может говорить, только смотреть. Участникам предстоят десять недель тренировок, а потом финальная полевая миссия, чтобы стать лучшими из лучших! Рейнджеры идут вперёд! Только вперёд!

Ещё командиры говорят, что сам факт участия в программе уже почётный, и в том, чтобы не пройти отбор, нет ничего постыдного. Уважения достоин каждый!

«Унесите это говно с глаз долой!» — кричит в следующем же кадре командир, и сослуживцы уволакивают с полосы препятствий очередного пораженчески блюющего товарища.

Алан максимально сосредоточен на задаче пройти программу подготовки, поэтому он пыхтит и никогда не ноет. Точнее, не весь. Колено ноет, а остальной Алан — нет. Другие участники иногда ноют целиком и косятся на Алана. Они смутно знают, что он какой-то герой с Серебряной звездой и вообще непонятно, что тут делает. А Алан ничего не говорит — молча жуёт в столовой еду, а ночью под одеялом жуёт таблетки от колена.

По рейнджерским шушуканьям выходит, что Алан после ракетной атаки на конвой взвалил на себя брата Джая и хромал с ним до самой американской базы, но видимо, брат не выжил. А Алан выжил и вот — становится теперь рейнджером за двоих.

Во время одной из тренировок участникам нужно нырнуть с гантелями в бассейн и идти по дну, сколько хватит сил. Алан, как вы уже поняли, до хождения из последних сил очень охоч, поэтому он идёт, пока не тонет. Его достают и оживляют.

Как самопроизвольного утопленника, Алана вызывают к командирам. Они предлагают Алану уволиться по собственному желанию, потому что у него очевидно беды с башкой. Он даже психолога не посещал! Тут командиры переглядываются между собой, как бы говоря друг другу глазами: «Не посещал психолога, представляешь? Ужас, ужас!». Сейчас все должны посещать психолога. Командиры-то, небось, посещают. Да что там «посещают» — кто-то из них сам, небось, психолог. А то и оба!

Но Алан говорит, что по собственному не согласен, пусть увольняют по статье. «Ах так!» — думают командиры, и делают Алана тоже командиром. Назло, пусть подумает за других, а то ходит, строит из себя интроверта-переростка. Бесит.

Тем временем десять недель подготовки заканчиваются и остается только небольшой отряд из четырнадцати самых крепких рейнджеров. Их ждёт выпускная миссия. Нужно высадиться на плацдарм, совершить марш-бросок, найти условно разбившийся секретный самолет и взорвать его остатки, а потом найти охраняемую деревню и условно спасти оттуда условно захваченного условного пилота. И не попасть в засаду инструкторов, которую они безусловно устроят. Командир веером достаёт из кармашка шевроны рейнджеров и игриво машет перед лицами кандидатов. Шевроны-шеврончики, тёмные ночи, всем быть рейнджером хочется очень.

Командовать отрядом будет Алан. Все недовольны, потому что он всю дорогу отрывался от коллектива, а потом вообще самоутонул, еле откачали. Заместителем Алана назначают Седьмого — это внимательный дружественный афроамериканец.

Вертолет с натугой, но всё же отрывает Алана с сослуживцами от земли и несёт к точке высадки. Отряд десантируется, и Алан говорит всем: «У нас двадцать три часа и пятьдесят девять минут на миссию». И всё, типа... пошли.

Все продолжают сидеть и смотреть на Алана, потому что а где мотивация? Где посыл? Где вот это вот: «У меня есть мечта!..» — и прочее вдохновение? Мы американские рейнджеры, мы работаем на чистом героизме! Алан, ты здесь? Алан?

Сбоку подходит вспомогательный афроамериканский Седьмой. С молчаливого позволения Алана он произносит короткую, но достаточно героическую для холодного пуска группы речь, в которой они никогда не сдаются, а он горд с ними и за них, и что надо до конца, и один за всех, потому что рейнджеры идут... куда? Вперёд! И только... куда? Вперёд!

Навьюченные огромными рюкзаками, рейнджеры проходят положенные двадцать километров марш-броска и по команде ложатся спать. Тут над ними в тишине ночного леса что-то с грохотом пролетает, похожее на инопланетный корабль. «Артиллерия!» — догадывается Алан. Он командует всем перестать спать и продолжать идти.

Утром они доходят до ручья, а на берегу лежит что-то железное, похожее на инопланетный корабль. «Это наша цель!» — догадывается Алан. Группе нужно сообщить об обнаружении цели, но связи почему-то нет и компасы не работают без VPN, в смысле, простите, просто не работают.

«Ну не работают — и не работают!» — принимает тактическое решение Алан. Группа рассредотачивается и окружает цель, а ответственный за подрыв рейнджер разматывает шнур взрывчатки.

Тут Алан видит, как где-то сбоку что-то светится. Он знаками показывает Седьмому: палец на себя, два пальца на свои глаза, ровно сложенная ладонь, машущее движение рукой.

«Мои глаза... — расшифровывает Седьмой, — такие чистые... как небо... Что?»

Алан имеет в виду, что ему надо отойти вбок и там визуально глазами зрительно посмотреть. Он убегает в кусты и видит остов самолёта, который похож на самолёт, а не на инопланетный корабль. Который позади него как раз взрывают самостоятельные рейнджеры.

Ба-бах.

То, что было похоже на инопланетный корабль, совершенно ни капли не взорвалось и даже не поцарапалось. Некоторое время оно лежит — судя по всему, ошеломленно раздумывая, — а потом шумно выдыхает из обнаружившихся в верхней своей части отверстий и встаёт, гудя как трансформаторная будка.

Члены отряда, отменно подготовленные боевые единицы, действуют словно единый организм: они дружно стоят как бараны, наклонив головы вбок, и смотрят, как перед ними разминает железные ноги и прочищает ноздри огромный — даже больше Алана — инопланетный робот. Он выглядит как восьмиметровый перевернутый утюг на толстых ходулях.

Он гудит, дымится и светит красным из щелей, в целом действительно напоминая старый чугунный утюг с углями, который только-только достали из печки.

Утюг начинает сканировать местность полупрозрачными синеватыми плоскостями и производит звуки, которые вполне однозначно можно определить как «инициализация боевых систем». Закончив с общим сканированием, Утюг отмечает рейнджеров красными метками, а из подбрюшья у него пружинно выскакивают две пушки.

«Уходи-и-им!» — наконец командует Седьмой афроамериканец.

В следующие двадцать секунд они зигзагами бегут через хвойный подлесок, а боевой Утюг энергичным огнём сокращает поголовье рейнджеров на четверых человек. Разогнавшись по лесу, рейнджеры выскакивают на край обрыва и не падают вниз только потому, что первым бежал Алан. Он вовремя затормозил, а остальные просто мешковато врезались в него.

Рейнджеры слышат сзади металлический «дзыньк!» и разворачиваются с растерянными лицами. Из-за леса по высокой дуге прилетает и падает к их ногам стальной шарик. Это инопланетная граната. Под крик Алана «Ложись!» — это, кстати, первая его осмысленная команда — отброшенный взрывной волной отряд начинает потешно катиться с обрыва. Рейнджеры кричат и ойкают, пружинят на рюкзаках, сталкиваются друг с другом, кувыркаются по одному и обнявшись парами, бьются о камни и деревья, безжалостно стираясь о камни и сминая собой хрупкую флору.

Обрыв заканчивается. Алан бьётся лицом о землю, соседний рейнджер бьется о финальный камень головой, ещё один рейнджер надевается спиной на сучок. Седьмой афроамериканец ощупывает середину своей бедренной кости, многообещающе торчащей из ноги наружу.

Чтобы прийти в себя и взбодриться, Алан с хрустом выпрямляет себе два сломанных пальца на руке.

«Что это было?» — спрашивает один из оставшихся в сознании бойцов.

«Антоновка!» — чуть было не отвечает ему Алан, но вместо этого подаёт команду: «Снять с сучка!»

Насаженного рейнджера снимают с сучка, но это не помогает. Алан лечит себе перелом пальцев пластырем и лезет обратно на обрыв, чтобы посмотреть, как там подстреленные товарищи и рация. Он как раз успевает к добиванию одного из рейнджеров — инопланетный Утюг предпочитает не оставлять свидетелей. Пристрелив бойца, Утюг снова жарко выдыхает верхней частью, как кит, и топает куда-то в сторону. Алан ползком находит рюкзачок с рацией, но тот прострелен ровно посередине.

Алан возвращается к своим. Они все сидят и частично лежат не совсем внизу обрыва, а на утёсе. Им надо ещё спуститься на веревках к подножью, а то Утюг найдёт их и пристрелит.

Все спускаются на веревках, один из рейнджеров остается наверху, чтобы медленно и контролируемо спускать Седьмого со сломанной ногой. Примерно на середине спуска к сидящему наверху рейнджеру неслышно подкрадывается гигантский утюг и застреливает его сразу из двух пушек. Оборвавшийся Седьмой летит вниз и приземляется, конечно, на ту же ногу. Так что приземление, можно считать, прошло успешно — он себе даже ничего не сломал!

Утюг склоняется над утёсом, насколько позволяет ему плоская железная головогрудь, и сканирует подножье. Там внизу, прижавшись к каменной стене, сидят оставшиеся члены отряда, стараясь не попасть в луч сканера. В луч сканера попадает только злополучная нога Седьмого. Утюг издает заряжательный звук.

«Бежи-и-и-им!» — отдает свою основную команду Алан. Все бегут теперь уже не по еловому, а по сосновому лесу, Седьмого волокут под руки, а Утюг с утёса азартно палит по ним, как в тире. Настрелявшись из пушек, он разворачивает кассетный миномет и накрывает бегущих залпом уже знакомых им шарообразных гранат.

Ловкие рейнджеры успешно убегают, преодолевают лес, взбираются на гору и идут еще некоторое время по гребню, а потом устраивают привал. Алан трясётся. Седьмой успокаивает его, хотя казалось бы, это не Алану сейчас будут вправлять открытый перелом бедра без морфия. Тут бойцы вспоминают, что у них вообще-то были с собой складные носилки и можно было не держать Седьмого за сломанную ногу.

Теперь отряду нужно дойти до лагеря с инструкторами, потому что цели миссии явно изменились. Но им преграждает дорогу река. Натренированные бойцы закалены справляться с любыми трудностями, поэтому они протягивают над рекой канат с узлом посередине, а потом удивляются, почему не получается протащить через этот узел карабин с носилками Седьмого.

Они бешено дергают карабин и веревку, пока веревка не развязывается и Седьмой не повисает на соплях над горным потоком. Тут же неожиданно подоспевает Утюг — он прям ходит за отрядом, как привязанный.

Вообще Утюг, как выяснили бойцы, испускает электромагнитное излучение, от которого компасы крутятся колесом, и таким образом предупреждают о его приближении. Они даже выделили у переправы отдельного бойца, чтобы тот смотрел на компас и кричал, если что. Но боец не справился со смотрением на компас, поэтому Утюг подкрался незаметно.

Утюг метко распыляет одного из бойцов, а остальные падают в реку и хаотично плывут. Лучше всех плывет Седьмой, он мчится на носилках, как на каяке. Поскольку реки без водопада в кино не снимают, на этой реке тоже есть водопад. Герои падают в него — красивее и глубже всех падает Седьмой. Алан спасает Седьмого, хотя тот, кажется, уже предпочел бы утонуть и не мучиться.

У водопада к отряду присоединяется один из рейнджеров, которого ещё в самом начале шарахнуло взрывом, сбросило в воду и все думали, что он погиб. Из четырнадцати рейнджеров остается шесть.

Отряд доходит до полевого лагеря на склоне горы, откуда инструкторы должны были их атаковать и устраивать им засаду. Лагерь вдребезги разрушен, потому что, судя по полосе обгорелого леса, инопланетный Утюг во время посадки пролетел на бреющем непосредственно сквозь лагерь. Да, вот так пикировал из космоса в лес, а там маленький американский лагерь прям посреди глиссады. Случайно просто повезло.

Из выживших остался только наполовину прикрытый фанеркой обгоревший инструктор, но и он немедленно умирает — кажется, просто от растерянного вида подоспевших рейнджеров.

Алан решительно встает и говорит, что надо продолжать идти. Все присутствующие снова шокированы отсутствием у Алана банального понимания героической американской души, требующей хоть каплю инспирации. Мы не можем жить без пафоса!

Один из рейнджеров наезжает на Алана и говорит, что вообще-то тут не все герои войны с Серебряными звёздами и им надо минутку перевести дух.

— Ты как меня щас назвал? — мерзко скривившись, переспрашивает Алан.

— Гер-р-рой! — нагло бросает ему в лицо оскорбление боец.

Алан вдруг хватает его за грудки и говорит, что он не герой. И брата он оказывается до базы не донёс, а потерял сознание за сто метров до нее и брат поэтому умер, а ему вручили медаль за худший! День! В его! Жизни!

Алан замолкает со слезами на глазах.

«Вот это нифига себе сейчас было хорошо! Как искренне! Ого, как мы вдохновлены!» — думают остальные. Батареи героизма заряжены, все готовы действовать и победить. Рейнджеры идут вперёд! Только вперёд!

Посреди разрушенного лагеря кособоко стоит застрявший четырёхколёсный бронетранспортер. Бойцы героически заводят транспортёр, героически ставят его на все колеса и смотрят на компас.

В кабине посередине приборной панели установлен огромный компас, он там прямо главный прибор, как будто это корабль вообще, а не автомобиль. Компас бешено вращается, а это значит, надо спешить.

Седьмого деликатно, как бревно, закидывают в люк транспортёра. Ещё один боец бросается за цинками патронов для пулемёта и уже бежит обратно, как его настигает залп пушек Утюга да так метко, что до батареи только уши... до транспортёра только цинки долетают.

Герои стартуют вдоль по грунтовке. Бронетранспортёр несётся, Утюг бежит за ним, пулемёт строчит, пушки стреляют, Седьмой спит на носилках, остальные подпрыгивают и бьются о стенки кузова на кочках и поворотах. Кто-то тушит искрящие приборы, но на очередной кочке со всей силы бьёт сам себя огнетушителем по лицу. Рейнджеры едут вперёд! Только вперёд!

Водительница — да, среди сильнейших и девушка есть — сворачивает с грунтовки в лес и едет по склону, стараясь снести все деревья, попадающиеся им на пути. Лес и склон заканчиваются и начинается ущелье. Бойцы думают, что оторвались от Утюга, но тут он спрыгивает с края ущелья прямо перед ними и открывает рот. Ого, у него есть рот. Как будто мало им пушек и гранат, Утюг длинно стреляет по ним синим энерголучом изо рта, как японская Годзилла.

От многочисленных попаданий бронетранспортёр постепенно превращается в кабриолет. На повороте носилки с Седьмым соскальзывают со скамьи и выпадают из транспортера, но в последний момент Алан хватает их за веревку. Некоторое время носилки волочатся за транспортёром, как сани за рождественским оленем, но потом веревка обрывается. Алан хватает с пола ручной гранатомёт и стреляет на упреждение в стену ущелья.

Стена рушится и Утюга заваливает камнями. Алан командует водительнице тормозить, но там уже все мертвы, поэтому транспортёр просто врезается в камень. Бум.

Алан приходит в себя, встаёт и хромает к перевёрнутому транспортёру, возле которого лежат обгоревшие останки товарищей. Потом он идет разгребать камни, чтобы посмотреть на труп Утюга, но под камнями только малая часть. А где остальное? Остальное стоит поодаль в позе медицинского телевизора и излучает в космос пульсирующий голубой сигнал.

Алан оборачивается и видит чуть в стороне носилки с Седьмым. Тот ещё жив вопреки всему, включая собственное желание. Алан начинает волочить носилки за собой — это очень важный для него момент, ему обязательно нужно дотащить человека до базы.

Наступает дождливая ночь. В какой-то момент Алан скользит по грязи и падает, снова не в силах больше тащить. Прямо как тогда. Тут Седьмой приходит в себя и оказывает Алану психологическую помощь. Это единственная помощь, которую он может оказать — и оказывается, что и Алан, как и прочие, тоже заправляется героизмом и вдохновением.

Алан придумывает план. Он оставляет Седьмого ждать под ёлкой, а сам отправляется на расположенный неподалёку карьер для добычи полезных ископаемых и там готовит Утюгу ловушку.

Утюг видит, как над карьером взлетает сигнальная ракета, идёт туда и встает на краю, чтобы как следует всё просканировать. Но Алан заминировал край карьера! Он взрывает заряды, Утюг оскальзывается и падает на дно карьера, как... как утюг, простите ради бога.

Пока Утюг поднимается на ноги, мотая плоской башкой, из ангара вырывается Алан на фронтальном погрузчике. Он разгоняется и бьёт Утюга ковшом по морде. Не снижая напора, он таранит Утюга и постепенно прижимает его к стене карьера. А прижав, дистанционно включает расположенную над ними ленту конвейера, по которой ползёт и сыпется на Утюга сверху раздробленная порода.

За время взаимодействия с Утюгом Алан запомнил, что тот периодически шумно фыркает верхней своей частью, открывая какие-то железные жабры. А значит, это что? Это инопланетный радиатор! И надо заткнуть Утюгу радиатор, тогда тот перегреется у бумкнет!

Термодинамика, детка!

Как раз сейчас Утюг изо всех сил дышит, стреляет, потеет и греется, и жабры радиатора у него открыты на всю ширь. Порода насыпается в радиатор, Утюг кряхтит, чихает, давится, разогревается до красноты, а потом — апч-x-чхии! — с грохотом разлетается на части. Алан побеждает Утюга. Это, так сказать, вершина его карьера.

Наступает утро. В рассветном солнце Алан, хромая, тащит на себе Седьмого до самой базы.

Тащит, тащит. Дотащил.

Алан глазами ищет помощи и признания со стороны окружающих, но на них никто особо внимания не обращает, потому что на базе происходит какая-то суета. К Алану подходит один из командиров и рассказывает, что на планету массово напали Утюги и теперь все сражаются с инопланетной бытовой техникой.

Алана приглашают на военный совет, чтобы узнать, как он одолел Утюга, который ничем не пробивается. Алан подходит к экрану со схемой Утюга и авторитетно тычет в неё пальцем:

«Радиатор. Надо заткнуть ему радиатор и Утюг сломается».

Командиры стоят, поражённые.

— Радиатор! Радиатор! — все вокруг начинают бегать и передавать спасительное знание во все пределы. Командир подходит к Алану и пришпиливает ему нашивку рейнджера.

Даже не отдохнув и не зализав ран, Алан садится вместе с большой десантной группой в вертолёты. «Чёрный ястреб» снова с видимым усилием отрывает Алана от земли и отправляется в бой. Потому что рейнджеры летят вперёд! Только вперёд!

***
Конецъ. Спасибо, что прочли)

В первые пятнадцать минут фильма предельно лопоухий лейтенант Николай Плужников катается по Бресту на пожарной машине, сидит в рэсторане, но демонстративно не пьёт, а только гениально слушает скрипку и тревожные разговоры за соседним столиком. Понятное дело — такими ушами грех не пользоваться.

Затем Плужников, сопровождаемый до какого-то места скрипачом, а далее — трогательной, неравномерно от сцены к сцене прихрамывающей поварихой Миррой, приходит в крепость и спускается в казематы. Этим он активирует Машкова, который играет старшину Степана Матвеевича.

У Машков по лицу видно, что он знает весь сюжет наперёд и еле дожидается утра, чтобы наконец закричать: «Война это, товарищи! Война!».

Плужников со словами «Мне в полк надо!» бросается из казематов и несется по горящим непонятно от чего каменным подземным коридорам. Он выбегает наверх, где его уже давно дожидается контузия.

Помимо контузии наверху происходит активное осваивание бюджета — рвутся бомбы, рушатся здания и люди, крича, охватываются очень дорогим пламенем. Всё это происходит в желтоватой полумгле, которая, очевидно, тоже стоит немалых денег.

Плужников попеременно то орёт как лейтенант, что ему все должны немедля поднести патроны, то плачет и трясётся. Следующие полчаса Плужников и массовка коллективно бегают по экрану взад вперед, покрываясь гримом.

— Аааа! — кричит Плужников.

— Гранатен! — кричат немцы.

— Володя! — кричит Плужников.

— Аааа! — кричат теперь немцы.

— Бубубу, — бубнит закадровый Машков.

К середине фильма Плужников проваливается с поверхности обратно в подвал к Машкову. Там сидят Мирра и еще несколько человек, все разрисованные гримом, как оперные певцы — так, чтобы скулы было с балкона видать.

В подвалах, помимо Машкова, хранятся боеприпасы. Плужников, полный праведного гнева, требует от присутствующих не сидеть в подвале, а поднять боеприпасы наверх, в клуб, где его боевые товарищи испытывают смертный дефицит.

Дождавшись ночи, которая по степени освещенности в фильме не очень отличается от дня, Машков с Плужниковым ползут с ящиками патронов, чтобы успеть с ними в клуб. Но не успевают, что тоже бывает — немцы опережают их и берут клуб штурмом.

Плужников плачет и рвётся тоже умереть в клубе вместе со всеми, но его не пускает Машков и утаскивает обратно. Три дня Плужников лежит в подвале и в депрессии, не ест консерву, не командует, не заполняет боевой листок.

Он даже пытается покончить с собой, не в силах вынести то ли командирского позора, то ли грима, который уже больше похож не на оперу, а на макияж команды по синхронному плаванию. В самый момент самоубийства к Плужникову бросается повариха Мирра и запрещает ему самоубиваться, потому что она любит его как человека и как Красную Армию.

От любви Плужников приходит в себя и снова начинает командовать и возмущаться. Он возмущается тем, что сидящий рядом сержант Федорчук заложил выход из подвала. Тот факт, что заложенный выход позволил ему трое суток лежать в депрессии, лейтенанта не волнует. «А ну, разложи!».

Федорчук раскладывает выход и заодно идёт сдаваться немцам, но Плужников убивает его в спину, чтобы тот не сдавался. Тот случай, когда русские не сдаются, потому что не успевают.

Через некоторое время немцы подстреливают Машкова в ногу. Нога болит и ухудшается, и от этого он начинает думать всякие мысли о последнем геройстве. Пусть ярость благородная вскипает, как Машков. Наконец он выбирает утро посветлее, забирается на ворота крепости, дожидается входящей колонны немцев, а потом сбрасывается на них со связками гранат. Съемочная группа одним глазом следит за пикирующим Машковым, а вторым жадно смотрит на зрителя: ну как он, проникается? Испытывает?

Далее сюжет рассчитывает только на то, что все читали книжку, поэтому показывают только моменты, от которых зритель должен налиться ненавистью и горечью. Ты как зритель, наливаешься? Нет? А вот так? Тоже нет? А если так? Создатели кровожадно убивают Мирру, смакуют слепнущего Плужникова и подходят к главной сцене — последнему проходу Плужникова сквозь строй врагов.

Заросший как Иисус, чтобы было символично и не было видно ушей, Плужников для большего сходства одет в плащ-палатку. Она ниспадает. С гримеров в свою очередь тоже ниспадает последний стыд — и черты лица лейтенанта просто выведены строительным восковым мелком коричневого цвета. Плужников героически ковыляет в белый свет, а за кадром — бубубу — за кадром неотвратимо бубнит закадровый Машков.

По далёкой планете на космическом мотоцикле едет Хищник. Он едет на тренировку. Доезжает до пляжа, там рядом высоченная скала с пещерой. Он залезает на скалу, заходит в пещеру и продвигается внутрь, держа наизготовку раскладной меч со светящимся плазменным лезвием. Очень красивый. Они там все ходят с раскладными мечами — как швейцарские ножики, только больше в десять раз и издают звук — бдз-зыюв-вдыщ! — при раскладывании и ударах.

Тут на Хищника нападает другой Хищник, проявляясь за спиной из-за исчезательного костюма. Сразу становится понятно, что наш Хищник вообще неожиданно некрупный. Даже, мы бы сказали, мелкий хищник. Как хорёк там или ласка, только с поправкой на бесконечный космос. Видимо, в серии фильмов про Хищников нам решили показать все их отклонения — в «Добыче» был туповатый, теперь вот недоразвитый. Инцест у них там, что ли, процветает, на планете Яуджа... Ну ладно. Ещё хищники в фильме выглядят так, будто у них мотоциклетные шлемы обрасли шкурой, а поверх них выросли дреды чисто для стиля, поэтому наблюдать их крайне занятно. Мотобратья, натурально.

Два разноразмерных Хищника бьются, прыгая по пещере и издавая звуки из «Звездных войн». В процессе драки выясняется, что они братья, и более крупный брат готовит младшего к посвящению в яуджа. Яуджа — это у них планета и клан.

Младший Хищник, которого зовут Дек, получает от старшего Хищника, которого зовут Квей, по мозгам, но в процессе проявляет завидную ярость и полную неготовность сдаваться. И то и другое поощряется.

Потом Хищники возвращаются на корабль и старший Квей предлагает Деку выбрать цель для ритуала посвящения в яудженские. Ритуал — это, само собой, охота. Нужно отлететь на какую-нибудь планету, заохотить там зверя покрупнее, приторочить его голову к седлу и сразу назад — на праздничный обед и торжественное вручение исчезательного камуфляжа.

Дек на полупрозрачном экране проматывает зверей на выбор и останавливается на самом страшном: вот этого хочу. Квей мотает дредастой башкой: «Нет, этого нельзя, это Калиск, его боится даже папа!». Отговорил, называется, господи ты боже. Деку, конечно, сразу подавай Калиска.

Тут к кораблю на здоровенном космическом мотоцикле подъезжает их отец. Это сразу видно по седым дредам, меховому плащу и шлему с рогами.

Дек первым выскакивает из корабля и с криком «Отец, я воздаю тебе честь!», режет себе ладонь. А отец смотрит на это и спрашивает старшего брата, почему Дек вообще ещё жив, он же вроде ясно выразился перед уходом. Ну, понятно всё, классическая дисфункциональная семейная динамика. Старший — золотой ребенок, младший — козёл отпущения, которым отец эмоционально пренебрегает, игнорируя его потребности в любви и принятии. Космос бесконечно велик, а проблемы у всех одинаковые.

Отец приказывает Квею убить Дека прям не сходя с места, но старший брат ломает негативный сценарий, подавая брату пример здоровой семейной лояльности. Ловким пинком он отправляет Дека обратно в корабль и закрывает за ним стеклянную входную дверь — там на космическом корабле стеклянная дверь. А сам остается сдерживать нарциссического отца, который мгновенно сделал старшего сына объектом для вымещения негативных эмоций. Испытывая очевидные трудности в построении здоровых отношений, отец сначала отрубает старшему брату руку, а затем голову.

Дек видит это всё, кричит, бьётся изнутри в стеклянную дверь, но корабль стартует, унося младшего Хищника к далекой планете Генна. Теперь ему предстоит победить Калиска и предпосылки к тревожно-амбивалентному типу привязанности.

Поскольку корабль при старте сходу вышел на третью космическую, Дек прибывает на орбиту целевой планеты без чувств и приходит в сознание только от пролета через астероидный пояс. Стеклянные на корабле не только двери, но и панорамные лобовые окна, и они угрожающе трескаются под напором астероидов. Дек садится за штурвал и сначала тормозит об атмосферу всем кораблем, но потом понимает, что дело плохо, и дергает рычаг катапультирования. Не знаем, как именно задумывалось катапультирование на космическом корабле, но отстреливается не капсула даже, а просто сиденье пилота вместе со штурвалом — и вот Дек летит, а точнее падает на ней, и ветер развевает ему челюсти, и волосы назад.

Дек мчится к земле и тут его атакует какой-то местный птеродактиль, но в последний момент Дек успевает раскрыть на капсуле узкую стеклянную крышу, как у курьеров на мотороллере. Удар птеродактиля окончательно сбивает Деку траекторию и он аварийно падает в лес, бьётся там об деревья, а под конец просто вылетает из капсулы, скользит жопой по веткам и останавливается.

Дек встает. Вокруг лес, планета Генна, и где-то бегает Калиск, которого надо найти и заохотить. А потом надо вернуться домой и... и... Тут мысль Дека тревожно буксует об неразделённую привязанность.

Чтобы как-то отогнать подступающую паническую атаку, Дек решает немного заземлиться и проводит быструю инвентаризацию того, что у него есть: это складной плазменный меч, складной лук, складное копье, складной мини-бумеранг и несколько обычных, не складных гранат. В следующую секунду на Дека нападает стая живых лиан и отбирает у него лук, копье и гранаты, а сам Дек насилу сбегает из леса с одним мечом и бумерангом.

Он забирается на скалу и смотрит вдаль: над зловещим пейзажем тут и там летает и кричит, снизу зубрятся скалы, сбоку живописно нависает и чавкает нечто гигантское. Идиллия. Постепенно Дек знакомится с местной экологией: это подорожник, его можно намазать на себя. Это взрывающаяся гусеница — её лучше не есть, даже если вы максимально акуна матата. Это парализующий рогоз (не камыш, а рогоз!), который волнующе набухает при приближении цели, а потом лопается ядовитыми иглами.

Через некоторое время Дек встречает свою половинку. Это верхняя половинка женщины-синтетика по имени Тиа — её играет курносенькая Эль Фаннинг. Симпатичная синтетичка Тиа прибыла на планету вместе с отрядом корпорации, чтобы — как там говорят корпорации — осуществить ряд предварительных технологических мероприятий для организации осуществления хозяйственной деятельности совместно со сбором аналитических данных для предотвращения нанесения экологического ущерба объектам окружающей среды. И ещё поймать Калиска и высосать из него биологическое оружие, но об этом Тиа пока не говорит.

Зато обо всем остальном она говорит очень много, потому что она синтетичка-исследователь-лаборант, и у нее настройку любопытства видимо заклинило в крайнем положении. Но сначала она, даром что инвалид, спасает Дека от летающего ящера. Дек напоролся на парализующий камыш, то есть рогоз, лежал, и как князь Андрей Болконский, смотрел в холодное небо Аустерлица, с которого на него пикировал ящер, но тут Тиа одолжила у Дека мини-бумеранг и разделала ящера в оранжевые брызги.

Если у них такие лаборантки, то какие же у них эти... первопроходцы.

Тиа просит Дека взять её с собой к Калиску, потому что она в целом много знает о природе планеты Генна, а ещё где-то рядом с Калиском должны лежать её ноги. Дек отказывается, потому что яудженские работают в одиночку. Но Тиа подмазывается, говоря, что она же просто инструмент, а не «второй пилот». Тулза, не более того!

Дек надевает Тию как рюкзачок и они идут вдаль, а Тиа показывает дорогу и всё время общается. Помимо ног Тии нужна Тесса. Это её парная синтетичка, но если Тиа — это лаборантка-натуралист, то Тесса — первопроходец. Или даже конкистадор, раз уж мы заговорили про корпорации.

Показывают Тессу. Её как раз восстанавливают в мастерской корпорации после встречи с Калиском. Тесса выглядит так же, как Тиа, только у неё нет бровей и она очень мрачная и это две связанные вещи. Не оттого, что она переживает за свои брови, а просто в целом с виду. Тиа сангвиник, а Тесса такой... шизоидный меланхолик. Без бровей.

Как будто ей мало того, что её недавно ел Калиск, искусственный интеллект корпорации под названием Мать — да они там все просто повёрнуты на семейных дисфункциях! — говорит Тессе, что если они не перестанут калечиться об природу и в ближайшее время не высосут из Калиска биологическое оружие, то их отдадут в детдом, то есть, простите, спишут.

Теперь Тесса полна тяжёлой мотивации.

Тем временем приключения Дека и Осла, то есть Тии, продолжаются. Вот они бегут по ущелью от плюющихся кислотой ужей. Вот Дек напарывается на поле с нож-травой — это такая трава, которая как нож, смекаете? Вот они охотятся на бронированного парнокопытного вместе с каким-то мелким существом, похожим на помесь мартышки и французского бульдога — сначала соревнуясь, а потом содействуя друг другу.

Понятие содействия дается Деку вообще сложнее всего. Поэтому он страшно доволен, что в конце охоты именно он своим плазменным мечом развалил бронированного бизона на две равные семядоли, одновременно вырвав ему позвоночник. Дек очень рад позвоночнику. Ах, мальчишки!

Не успел Дек победно дотрясти позвонками, как их с Тией схватила длинным языком и потянула наверх здоровенная морская звезда с зубами, живущая на деревьях. Звезда уже собиралась откусить верхнюю половину Дека вместе с единственной половиной Тии, но тут ей в пасть запрыгнула эта странная полумартышка и свернулась калачиком. Гигантская звезда раскалывает себе о панцирь мартышки зуб, страшно кричит и выпускает Дека с Тией. Дек падает на землю Тией вверх, вскакивает и бежит. А за ними по деревьям бежит звезда. Потом происходят прыжки по полю нож-травы, поваленная инопланетная сосна и в конце Дек плазменным мечом распарывает звезде башку. И очень этому рад. Жаль, у звезды нет позвоночника!

Тем временем депрессивная Тесса находит обломки корабля Дека и его оружие. Особенно она радуется леденящим гранатам и фирменной наплечной самонаводящейся пушке с тремя точечками. Прямо улыбается даже, настолько ей приятно.

На следующий день Дек продолжает идти к гнезду Калиска. Вот он присел у водопоя, а Тиа рядом переступает с руки на руку и поясняет ему за эмпатию. Накануне вечером они сидели у костра вместе с мартышкой, и мартышка плюнула Деку в лицо в знак того, что они теперь одной крови. А Дек не взял мартышку с собой в путешествие, хотя очевидно, что это очень полезная боевая мартышка. Тиа даже дала ей кличку — Буря. Очень милая, на наш взгляд, как будто уменьшительно-ласкательное от «Бурятия».

Теперь же Тиа вворачивает Деку про земную фауну на примере волка, мол, у волков есть альфа и его главная задача — отвечать за общую безопасность, а не просто как можно больше убивать. Деку в целом нравится понятие альфы, но он за то, чтобы всё-таки делать упор на массовые убийства.

А потом они приходят к логову Калиска, и сразу становится ясно, что Калиск живёт один: логово выглядит как свалка или пристанище бомжей — вокруг всё валяется, мусор, техника, какие-то куски, джойстик от плейстейшена или что это там.

Тиа радостно вскрикивает — посередине лежат её ноги и зад. Она заползает в перевернутую машину техпомощи и начинает приделывать себе зад назад. Активированные ноги радостно шевелятся. Дек тоже радостно шевелится в предвкушении, как сейчас он завалит Калиска и с победой вернётся домой, легендарный яудженский воин, был казак тот ещё молодой.

Но Тиа говорит ему, что лучше не пытаться калить Валиска, то есть валить Калиска, а правильнее было бы просто валить. Потому что Калиск очень сильный и в одиночку не справиться, а ещё она вызвала Тессу с отрядом и они сейчас придут, чтобы захватить Калиска. Вот ещё и поэтому Деку лучше валить, ведь корпорация обязательно что-нибудь ему придумает. С мозговым зондом, например. Или ещё каким-нибудь... зондом.

Но Дек против. Он выходит из машины техпомощи на середину свалки, поджигает ящики с боеприпасами, чтобы прикалить Маниска, то есть приманить Калиска, и как настоящие герои, не смотрит на взрыв.

Приходит Калиск. Он выглядит как гигантский лев и немного дракон и вместо гривы у него дреды и вообще везде у него дреды и ещё он очень круто рычит. Дек впечатлен, как он рычит.

Начинается драка. Дек вспарывает Калиску пузо, но пузо не вспарывается. Дек отрубает Калиску хвост, но хвост мгновенно отрастает вновь. Где-то в середине драки запущенный Калиском Дек кубарем влетает в машину техпомощи и случайно опять отрывает Тии ноги. Тиа ноет о ногах. Наконец, Дек изворачивается, применяет коронный прием с пробежкой канатоходца и отсекает Калиску башку!

А башка прирастает к Калиску обратно.

Калиск валит Дека на землю, наступает ему на грудь и вдруг нюхает его — как будто проверяет, не испорченная ли еда. Но тут сбоку прилетает леденящая граната и взрывается — это подоспела Тесса с отрядом.

Мороженого Калиска запечатывают в железный контейнер, как треску в Мурманске, а Тию и Дека грузят в транспортный корабль и везут на базу корпорации. Тесса, само собой, немедленно начинает ставить размороженному Деку мозговой зонд без анестезии. Всё это происходит под сочувственные вздохи Тии. Тиа против мозгового зондирования друзей. Поэтому когда Тесса отворачивается, Тиа освобождает Дека и тот выпрыгивает с низколетящего транспортного корабля и укатывается под откос, как партизаны с железнодорожной насыпи.

Изрядно поцарапанный Дек возвращается к обломкам своего корабля и некоторое время сидит там, пересматривая свои жизненные приоритеты. «Волк, говоришь? Х-хех!» — думает он наконец, и начинает собираться.

Он собирает себе хлыст из нож-травы. Шлем из бронированного бизона. Патронташ из взрывающихся гусениц. Нож из потерянного зуба Калиска. Запасает парализующий рогоз (не камыш!). Приручает с помощью еды плюющегося кислотой ужа. Находит грустно сидящую мартышку Бурю и примирительно плюет ей в лицо. Активирует одиноко лежащие ноги Тии и отправляет их своим ходом показывать путь на базу корпорации. Как говорится, «ноги сами привели его».

Под покровом ночи Дек прокрадывается на базу корпорации, как Эйс Вентура — на плече ядовитый уж, в карманах гусеницы, рядом ковыляет мартышка.

И начинается диверсия. Самоходные ноги Тии шагают по базе и отвлекают на себя синтетиков-охранников. Дек режет охранников нож-травой, проплёвывает их насквозь ужом, взрывает гусеницами, а параллельно Буря рвёт их на части маленькими, но очень сильными лапами и при этом умильно курлычет на своём.

Ноги Тии находят свою верхнюю половину, но тут их настигают охранники и они устраивают с ними... мгм... членораздельную драку, скажем так. И только потом Тиа соединяется с ногами в одну общую синтетичку.

Примерно на середине всего этого действа героям становится очевидно, что Буря — это детеныш Калиска, именно поэтому в логове Калиска Дека нюхали, а не ели. И надо теперь не убивать Калиска, а освободить его, то есть её. Свободу матери-одиночке!

В этот момент Тесса выходит на тропу войны и в лучших традициях битв с финальными боссами в фильмах про космос залезает в здоровенный строительно-боевой экзоскелет. А на плече у Тессы — наплечная пушка Дека, вот ведь ворюга. Тесса прицеливается и стреляет Деку в лоб, но на помощь приходит наплечный ядовитый уж. Он, как Александр Матросов на амбразуру, бросается с плеча вперед и принимает на себя выстрел. Уж умирает уж и уж дымится.

Дек остается жив, рычит и сражается. Но на самом деле он просто временно отвлекает Тессу на себя. А Тиа с Бурей освобождают из консервов Калиска и вот он уже в полный рост набрасывается на экзоскелет, раскрывает его кабину пошире и — хрум! — выкусывает из неё Тессу.

Победа.

Калиск благодарит Дека за заботу о детеныше, прижимаясь к нему лбом. Но тут что-то происходит внутри Калиска — он рычит, воет, корчится, покрывается инеем, а потом взрывается на мелкие части. Это несварение Тессы.

Когда отброшенная взрывом Тиа приходят в себя, она видит, как на неё медленно наступает полупереваренная Тесса, прицеливаясь из наплечной пушки. Она уже почти готова дать залп, как её насквозь протыкает подоспевший Дек. Он забирает свою наплечную пушку себе и идет к Тиа. На заднем плане маленький Буря отрывает мертвой Тессе башку.

Эпилог.

На планете Яуджа приземляется космический корабль и из него выходит наш низкорослый, но вполне пропорционально сложенный и закалённый боями Дек. И идет к поселению, из которого навстречу выходит отец. Дек бросает ему под ноги трофейный череп Тессы, который по сравнению с Калисковым, конечно, маловат, зато железный и блестит. Но отца маленький череп не впечатляет. Не понимает, что в черепе главное не размер, а умение им пользоваться, и снова заводит свою обесценивающую шарманку с дискриминацией и отвержением: ты нас позо-о-оришь, ты недосто-о-оин!

Начинается драка. Дек предварительно убивает двух отцовских подручных, а потом уже переходит непосредственно к разрыву близкородственных связей. Отец, конечно, использует исчезательный костюм, но Дек, научившись использовать окружающую среду, дистанционно запускает двигатель корабля. Поднимается песчаный вихрь, в котором исчезательный костюм становится видно.

Дек отрубает отцу руку и ставит его на колени. Отец, ни на толику не порастеряв нарциссического настроя, говорит, мол, а нормально ты в целом справился, вступай в наш клан, теперь можно! Но Дек говорит, что у него теперь свой клан — с Калиском и синтетиками! В этот момент из песчаного тумана выходит заметно подросший Буря откусывает его отцу голову.

А из-за горизонта немедленно появляется ещё один корабль. Это. Приехала. Мама.

Вот родители вступившей в совершеннолетие дочери сидят на берегу пруда. Это Мария Ефремова и её муж-байкер. Мария по сюжету тоже байкер, но на мотоцикле она, судя по всему, ездить не умеет, поэтому передвигается вторым номером на мужнином. В течение десяти минут они говорят о том, что можно бесконечно смотреть на русский пруд, потому что это всё своё, родное, и пруд этот завещали нам наши предки. «Русичи», — поясняет муж. «Которые основали государство Русь, — продолжает он, чтобы не допустить ни толики недопонимания, — от врагов отбивались, другие народы под защиту брали...». В ответ женская половина семьи в виде непосредственно Марии Ефремовой, жутко напрягая жилы на шее, говорит, что вот эти вот самые, которых мы под защиту, отплатили черной неблагодарностью нам всем и ещё лично ей, накануне положив ей на рынке в пакет гнилой черешни. И персиков гнилых ещё, суки такие нерусские.

«Мдааа... — тянет муж, — совесть — это качество русского человека». Потом он вспоминает, что давеча прочитал у одного английского геолога-путешественника интересную вещь про русских. Достает телефон и натурально три минуты зачитывает длинную цитату. Так в фильме делает каждая семья во время разговора. Достает посреди беседы телефон или ноутбук — и зачитывает.

В соседней семье одинокая мать тычет своему семилетнему сыну в ноутбук и просит найти внешние сходства между зиккуратом и мавзолеем, и сын, само собой, сразу находит. Умный несчастный мальчик. После чего мама зачитывает ему про еврейское происхождение Ленина, сатанинские алтари, засушенные головы младенцев, вавилонский плен и иудеев. Страшно кося глазами в ребёнка, она завершает чтение фразой: «Мавзолей — это не что иное как образец психотронного оружия, проект жидобольшевиков по созданию машины для подавления воли русского народа».

Спасибо, мама, очень интересно.

В третьей семье пожилая пара, намазывая бутерброды, обсуждает славянскую мифологию и удачное сохранение языческих корней, несмотря на насильственную христианизацию Руси. Что был у нас нормальный человеческий Сварог, но между ним и русскими опять втиснулись иудеи и навязали нам рабскую религию! Это мужской пожилой семьянин тоже вычитал в телефоне, само собой. В ответ на это его более эрудированная супруга без помощи всякой техники рассказывает, как масон Карамзин накропал аж двенадцать томов насквозь лживой истории государства российского.

В целом полное ощущение, что весь фильм зритель находится в голове Александра Проханова. Едва ли Мария Ефремова рассчитывала в своем творчестве на такую степень погружения.

Вводная часть и знакомство с персонажами окончено, наступает время остросюжетности.

Мария Ефремова с мужем-байкером видят, как кто-то похищает соседского мальчика — того самого, который глазами легко отличает мавзолей от зиккурата. Они бегут к его матери, по пути цепляя ещё пожилую пару, и выясняют, что причина похищения — книга про разоблачение культа Ленина.

В издательство, где работала мама похищенного мальчика, таинственный автор незадолго до этого прислал книгу, которая проливала свет на еврейского Ленина, который из зиккурата лёжа портит русскому народу кровь. И тёмные иудейско-англосаксонские силы хотят противодействовать тому, чтобы книгу издали, а правда о Ленине вскрылась. Для этого они похищают главреда издательства и семилетнего ребенка. Привязывают их скотчем к стульям в какой-то квартире и начинают спрашивать, что им известно об авторе книги. А мальчику и главреду ничего не известно. Главред получил книгу по почте, а мальчик блин вообще просто мальчик, ему один раз показали зиккурат на картинке.

При этом за тёмные иудейские силы отвечают трое парней в черных футболках, черных брюках и кроссовках, а главный из них слегка похож на Круглого из «Брата» — только что поговорками не говорит. Услышав, что главред и мальчик ничего не знают про автора книги, злодеи грустно выходят из комнаты один за другим.

Тут главред поворачивается к мальчику, насколько позволяет ему скотч поперед груди, и пять минут рассказывает ему про культ Ленина, проект «Крымская Калифорния» и опять несчастных евреев, у которых к моменту начала Первой Мировой войны уже был расписан план на Вторую Мировую войну.

Тем временем героические соседи решают самостоятельно сразиться со злом и выдвигаются на помощь мальчику, потому что Мария Ефремова случайно запомнила марку и номер машины похитителей вместе с регионом, а пожилой мужик быстренько пробил её по базе через свой смартфон.

Все приезжают к дому похитителей и начинают думать, как им проникнуть в квартиру и кого надо — спасти, а кого надо — разоружить. Всё это сопровождается душераздирающей актёрской игрой. Мария Ефремова подбирала актёров по своему образу и подобию, поэтому все участники максимально далеки от сценического искусства. И вот, когда персонажи уже толпятся на лестничной клетке и собираются как-то ворваться в квартиру, откуда-то сбоку к подъезду подбегает отряд спецназа. В количестве трёх человек.

Спецназ, который никто не вызывал, безошибочно идёт в квартиру, заворачивает жидобольшевистским ленинским культистам-чернофутболочникам руки лебедем и спасает мальчика и главреда. А остальных соседей — благодарит и жмёт им руки.

В конце все мирные персонажи собираются за одним столом, рассказывают друг другу, как они получили свои квартиры в этом доме, совершеннолетняя дочь Марии Ефремовой признается в женитьбе, сама Мария Ефремова признается во второй беременности, и все, кроме беременной, пьют шампанское за лучших соседей.