Ирландская история 1 (3)
Ирландская история
1
Поговаривали, что в тех местах водился маленький народец, снующий в ясные лунные ночи средь холмов и полей. Поговаривали о плотоядной грибнице, что росла из земли и принимая облик багряного клена хватала одиноких путников. А одна старушка поговаривала об олененке с мартышечьей головой, которого частенько можно видеть к югу от деревни, в темных угрюмых рощах.
«Поговаривали то, поговорили это, – подумал старый Бен Келли. – А какого черта про медведя никто не поговаривал?!»
Мохнатая громада возникла перед Беном, когда тот шел лесной тропой до старого домика в деревушке, где селился в осенние месяцы. Медведь был в метрах тридцати от старика и брел медленно и лениво, пофыркивая и грузно качая головой точно слонялся без цели, однако глаза его, ненасытные, напоенные голодным интересом, крепко вцепились в путника и не упускали из виду.
Келли встал как вкопанный. Да и бежать было без надобности, все-таки восьмой десяток старику. Что-то заставило его снять кепи, словно это могло помочь. Он понимал, что на этой немощеной дороге, через мгновение протянутся его кишки и жилы. Но страха не было, ведь он был уже стар и отжил свое. А быть старым позорно, стыдно, грешно в конце концов. Старик считал себя бесстрашным, но тело тем не менее решило по-другому, и Бен Келли обмочился, а следом и опорожнился в потертые брюки. С обнаженной головой, и пустыми потрохами он приготовился умирать.
Дышать трудно – это клены стесняют мою грудь. Ноги не держат – это травы оплетают мои колени.
Налетел дневной ветерок и окрашенные в осенние цвета сухие листья-страницы зашуршали к земле. Было красиво и пахло древесными соками.
«Пустая душа, – думал Келли. – Меня погубит пустая животная душа»
Старик прикрыл веки. Он слышал, как по листве влачилась смерть. Возрастающая вонь от зажиревшей туши возвещала о конце света. Запах грязи, дерьма, забродившей ягоды. Шло время. Но смерть не шла. И вдруг его затрясли за плечо, а затем из какой-то бездны он услышал.
- Эй, дедушка, эй, вы целы?!
Он открыл глаза. Перед ним стояли парни, молодые, с ружьями, человек пять. В воздухе таял пороховой дым. Старый Келли был так погружен в себя, что не услышал звуков выстрелов.
Живой я или нет?
Келли мотнул головой в знак понимания происходящего. Парни смотрели на обгаженные штаны и старались сдержать смех. Старику было стыдно. Но ведь он же не испугался, черт побери!!
Какое прозвище теперь ему светит? Старый трусишка? Обгаженная пенсия?
- Мы принесем вам новые штаны, – сказал один из них. – Наши машины неподалеку. Вы ведь направлялись в деревню?
- Да, – рассеянно ответил Келли.
- Мы подвезем вас. Подождите здесь пожалуйста.
Они все прошли мимо, экипированные охотники, благословленные молодостью; те, кто будет иметь женщин этой ночью. С эрегированными ружьями направленными стволами вверх они напоминали стадо бычков готовых подминать под себя коровок, мять их, осеменять их. А Бен был замаран и вонял. Неудивительно, что ребята поспешили покинуть его.
Он остался один. Кожа его похолодела. Сердце стучало вяло. В голове стало ясно и обоняние вдруг насытилось вонью обхезавшейся псины – так смердел медведь.
Он не был изумлен, обрадован или ошарашен. В первую очередь он был унижен. Его попрали. Лучше умереть, чем так. И они непременно разболтают об этом в деревне. Старый Бен навалил в штанишки, ха-ха-ха!!! Потеха так потеха, и кто-то шлепнет себя по колену услышав новость и скажет: «старый засранец!!!» и множественный гогот огласит леса и поля.
Он сжал кулаки и заплакал как мальчик.
И кто-то позвал его.
- Бен! – Это звучало так ласково, так по-матерински.
Он огляделся. Лес и туша под ветвями. И никого.
- Беен! – До чего же шелковистый голосок!
- Где вы? – взволновался старик.
Он поднял голову – ему чудилось, что зовут его с неба.
- Я тут Бен! Видишь? Я в теле, Бен! Мне так трудно быть здесь.
- В теле? – повторил старик.
- Я в медведе Бен.
Он тупо уставился на труп. Словно что-то миниатюрное выпирало ручки из звериного брюха. Маленькие холмики вздымались и оседали под шкурой.
Старик чуть было не заорал во все горло.
- Знаю, знаю, это так странно, но этот злой медведь проглотил меня целиком, и я чудом избежал пуль. Не дай мне попасть в руки твоих сородичей, Бен, я щедро награжу тебя.
- Кто ты? Откуда знаешь мое имя?
- Я добрый лесной дух, Бен, я знал тебя еще мальчиком, когда вы с друзьями резвились на моих полях. Помнишь, как однажды ты прилег на лугу, а я осыпал тебя тихими песнями с листвы. Ты был сонлив, а я усыпил тебя, и подарил сны о сверкающих реках вдоль которых стоят неземные, прекрасные царства и воздух над теми реками так приятен на вкус.
- Я помню тот день, – оживился Келли. – То были самые красивые сны.
- Разрежь эту плоть, мой мальчик, выпусти меня, умоляю, и я подарю тебе больше чем сны. Я дам тебе право на одно сокровенное желание.
У Бена был нож, старый, отцовский, со сколами на режущей кромке, но все же он был наточен, остер, и бросал острые блики. Он вспорол брюхо и зловонье разлилось по окрестности. Бен прикрыл нос рукой и отпрянул от зияющей дыры.
Не спеша, разверзая органы и выпинывая вперед кишки из туши выползало нечто похожее на ребенка, такое маленькое и беззащитное. Оно было голым, покрыто кровью, но имело толстые пульсирующие вены на жилистом теле. Оно задыхалось и похрипывало и жадно хватая воздух устремило взор к небу. В его красных глазах читалось ликование, его рот напоминающий пасть шимпанзе раскрылся в улыбке. Оно было самцом – его орган был напряжен. Из туши он свалился на свежие травы.
- Что же тебя тревожит Бен? – Теперь голос не был ласков. Он имел издевательские нотки, и в то же время словно принадлежал умирающему.
- Боже… я… хочу уйти… могу я уйти? – Замямлил старик.
- Знаешь, как я попал в этого зверя?
- Господи, я могу уйти?
- Семь дней, Бен, и семь ночей я насиловал медведя. Но в конце концов ему это надоело, и он слопал меня.
Старик понемногу отступал.
- Боишься? Но я держу слово, и не трону тебя. – Прохрипело оно, вставая на четвереньки и осторожно подкрадываясь к старику. – Скажи же, чего бы ты желал больше всего на свете? Хотя не говори. Думается я знаю. Ты стыдишься своего тела, так? Дряблое, обрюзгшее, вонючее. О-о-о! – Обезьяньими ноздрями оно втянуло воздух. – Каков смрад, Бен! Даже когда ты вымыт и чист, разит от тебя свиньей, упаренной в бане. А как твой геморрой? Еще не лопнул? Какого это ощупывать шишечку в заде, когда ты гадишь?
- Заткнись, – вдруг вспылил старик и сжал кулаки. – Заткнись мразь! Я же… я… – Он схватился за сердце и пошатнулся.
- Ох ты ж господи! – Захлопотало чудище усаживая Бена на землю. – Прости, старина, перегнул я. Ладно, Бен, присядь, присядь, вот на холмик. Так-то, вот, вот, садись, садись! Скоро вернутся наши головорезы, так, что спаситель ты мой, я спрошу тебя прямо: не желаешь ли ты, дружочек вернуть себе прежнюю красоту человеческого тела?
Старик затаил дыхание и глянул на собеседника исступленно и злобно.
- Шутки шутишь обезьяна? – взревел Келли. – Вот я тебя сейчас как ухлопаю об ту корягу.
- Никаких шуток, Бен, услуга за услугу.
- Ах ты ухарь, скотина нечистая, хочешь, чтоб я душу тебе заложил, проклятый?!
- О, милый старик, – ласкового пролепетало оно. – Нет никакой души. Думаете от вас людей скрывают правду? Правда в том, что там нет ничего, сам Всекарающий поведал мне.
- Всекарающий?
- По ту сторону лишь небытие, старина, – пробормотал уродец. – Нет ада и рая тоже нет. Так, что давай просто ударим по рукам, и позволь мне откланяться.
Существо, мерзкого вида, точно погрызенное собакой чучело протянуло старику окровавленную ручонку и скорбно заметило:
- Ну или живи последние годы как все, дружище, во мгле. Впрочем, как ты и прожил всю свою жизнь – безынтересно и скучно.
За спиной монстра Бен видел одряхлевшее разлапое дерево, что неуклюжим троллем нависало над молодыми кленами. Ему бы давно сгинуть в землю, этому великану, а он все тянется ввысь…
Я всегда знал, что там ничего нет, подумал Бен, нет ничего там, и пожал липкую руку уродца.
Бен понял, что все это время в зарослях кто-то сидел неподвижно. Из самого сердца куста к нему протянулась многометровая рука, прижалась пальцами к его уху и пальцы будто обрели язык и пальцы стали шептать о прошлом, о временах, когда луны еще не было и шепотом погрузили его в сон.
Вернувшиеся охотники нашли его без сознания и не без брезгливости положили смердящее тело на брезент и вынесли из чащобы точно падшего война на щите.
Очнулся Бен в медицинском центре и чувствовал себя вполне хорошо. К вечеру он уже был в своей старой квартирке в Дублине, а в крохотный деревенский домик он так и не попал.
