Серия «Иллирия»

Пышка, владелица «Ученого Гуся», вышла из-за стойки, держа в руках подносы с целой горой высоких кружек, наполненных до краев. Эль всегда подавался ледяным, прямо из подвала. Хоть для этого приходилось бегать по лестнице, но женщина, не обладающая абсолютно никакими способностями к магии, делала это легко и с весельем. В «Ученом Гусе» не применяли магию, ни для охлаждения, ни для приготовления пищи, ни для уборки. Пышка не то, чтоб была против этого, просто считала, что сделанное руками и честным трудом всегда выходит вкуснее.

Женщина, имеющая солидную комплекцию, двигалась легко, споро и ловко. Если уж она и задевала посетителей своими бедрами или грудью, то можно было быть уверенным – это было сделано намерено. Особенно если клиентом был первокурсник, впервые решивший попробовать что-то крепче молока. Таких Пышка очень любила смущать. Кружку с напитком студенту она приносила отдельно, ставила ее чуть поодаль и медленно пододвигала, наклоняясь так, чтоб ее внушительная грудь, выглядывающая из соблазнительного выреза платья, почти касалась первокурсника.

- Держи, красавчик. Может такой крепкий парень поможет мне кое с чем в подвале? томно, почти шепотом ворковала Пышка. От этого несчастный первокурсник обычно заливался краской под дружный хохот старших товарищей.

Один из подносов предназначался компании, сидящей в углу. Трактирщица знала их уже много лет, с тех пор, как они поступили в университет двадцать лет назад. Теперь за столом сидели солидные маги, занимающиеся изучением мироздания. По крайней мере они были такими вне стен «Ученого Гуся».

- Пышка, радость моя, составь нам компанию! - воскликнул один из гостей, приглашающе похлопав по колену.

- Эдмунд, еще я на твоих костлявых коленях не сидела! Сначала угости выпивкой, а там уж посмотрим, выдержат ли они всю эту красоту. Трактирщица поставила кружки на стол и крутанулась на месте под дружный смех коллег Эдмунда.

Пышка споро проскользнула по заполненной зале, попутно шлепнув зазевавшегося студента пониже спины. С кухни уже вынесли поднос с нехитрой закуской – полосками жаренного мяса с особым соусом, секрет которого трактирщица поклялась передать только своему ребенку, если однажды будет кому передать.

Женщина подхватила поднос и только двинулась отнести его посетителю, как дверь трактира распахнулась. В проеме показалась высокая, сухопарая фигура мужчины в официальной черной мантии ректора.

Трактир тут же затих. Появление этого гостя, пусть и не частое, но всегда сулило неприятности. Студентов, попавшихся ему на глаза, он мог спокойно завалить на экзамене, или не допустить до пересдачи под выдуманным предлогом. Коллегам, которым он не мог так нагадить, тоже было не в радость видеть унылую, тощую рожу мужчины, который готов был говорить только об изучении мироздания и чистом разуме.

Обведя всех собравшихся пустыми, тусклыми глазами, гость прошел к единственному свободному столу и молча сел. Пара студентов помоложе по-тихому выскользнули в дверь, остальные опасливо и молча вернулись к своим напиткам.

Пышка тихо фыркнула, отнесла поднос с мясом гостям и подошла к пришедшему мужчине.

- Господин ректор, рады вас видеть, давно же вы нас не посещали! Что вам принести? С натянутой вежливостью поприветствовала его трактирщица.

- Воды и хлеба. Надеюсь в твоем вертепе найдется нормальная еда?

Пышка вздохнула и отправилась на кухню. Долго ректор обычно не сидел, к великой радости всех присутствующих, но накормить гостя – это обязанность и долг трактирщицы.

- Сухарь, ну что ты такой грустный? Может нормальной еды да выпивки принести? Спросила она у ректора, когда поставила перед ним поднос.

- Ректор Сухх, попрошу не забывать. И пить вашу бурду я не намерен. Я не собираюсь уподобляться тем свиньям, что напиваются до бессознательного состояния, а потом не могут вспомнить даже простейшее преобразование Фуринского.

- Зато они отдыхают, да и жизнь видят.

- Жизнь? Это вы называете жизнью? Бессмысленная, пустая трата времени, вот что это такое.

Пышка мысленно закатила глаза. Спор повторялся из раза в раз. Ректор не мог ничего сделать с таверной, она не относилась к университету, хоть и стояла в студгородке. Трактирщица не могла запретить ему заходить, потому что Сухарь все-таки был ректором, а установленные правила позволяли ему посещать любые заведения, изначально для проверки.

- Сухарик, видишь эти стены? Пышка обвела рукой всю залу.

- Каждый, кто заканчивает университет вырезает на них свое имя, так уж повелось. И вот этого вашего Фуринского я видела где-то в углу, когда убиралась. Все они были здесь, все они здесь напивались и это им ничуть не мешало.

- Это доказывает лишь одно – притон ваш лишь отвлекает людей от важнейшего в жизни – от изучения мироздания, от познания и от раскрытия тайн бытия! Вот в чем смысл и радость жизни.

- Ой ли? Да вся эта ваша ученость и яйца выеденного не стоит. Одна заумь и куча пустых слов.

- Так скажи же мне, что же может быть важнее и приятнее, чем радость изучения нового?

Пышка фыркнула, а затем необычайно легко вскочила на стол, за которым сидел Сухарь. Повернулась к нему задницей, наклонилась и задрала юбки высоко вверх.

- Вот это! Торжествующе сказала трактирщица, от чего вся зала расхохоталась.

Ректор сидел неестественно прямо, намертво вцепившись костлявыми пальцами в край дубового стола. Его лицо налилось густой краской, а взгляд остекленел. Женщина поправила одежду и спрыгнула со стола.

- Ну что притих, господин ректор? Понял, в чем суть жизни? Спросила Пышка, не оборачиваясь. Ответом ей был лишь грохот свалившегося на пол тела.

Тут же к упавшему подскочил преподаватель с кафедры магии жизни, мирно выпивавший и старавшийся не отсвечивать. Пара пассов, короткое заклинание, и преподаватель аккуратно прикрыл глаза уже бывшему ректору.

- Смерть от шока. Моментальная. Все-таки он не смог переварить такую истину.