Улыбаемся и машем
— Шкипер, а может сказать им, что топлива у нас не осталось?
— Нет, улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем.
Мультфильм «Мадагаскар». Диалог пингвинов.
Могу точно сказать, что когда на улице скользкое время, нужно носить ботинки поустойчивее. Эта глубокая мысль появилась у меня после третьего падения. Какая-то злая шутка судьбы. Я только-только закончил установку датчика, контролирующего состояние поверхности дорожного полотна, отошел на два метра от опоры и распластался посреди дороги, при этом чуть не разбив себе голову. Кто–то очень метко определил место, где его нужно смонтировать, этот чертов датчик, по мне так уж слишком метко, скромнее надо быть…
Мало того, что на улице был жуткий холод, так еще и дул пронзительный ветер. Причем пронзительный буквально: фирменная теплая куртка монтажника была совершенно не приспособлена для такой погоды. Порывы ветра прошивали ее насквозь и улетали дальше искать другого такого несчастного, как я.
После очередного не очень эстетического падения я лежал на спине и рассматривал серое небо (мне даже показалось, что местами через него проглядывают отдельные звездочки), а у меня перед глазами стояло довольное лицо менеджера-снабженца, которому кто-то втюхал эту красивую кучу тряпок. Но еще больше я хотел посмотреть в глаза другому лоботрясу, тому, кто разрабатывал график работ по выполнению этого контракта. Где он? Как бы мне было приятно вместе с ним в пятницу вечером лежать в мокрой куртке на этой дороге и делиться своими мыслями, романтическими впечатлениями, давать ему светлые и добрые советы!
Если честно, то мне все же нравилась моя работа. Чаще всего я работал один, но у меня был напарник. Иногда, если этого требовали обстоятельства, я просил помочь мне Отсо – молодого парня с рыжей шевелюрой, пустой головой, сильными руками и добрым сердцем.
Как ни странно, его безбашенность почти полностью компенсировалась его рабочей сноровкой и хваткой. В целом он был неплохой парень, только вот занялся в последнее время всякой чушью – используя служебный планшет, зарегистрировался в разных социальных сетях. Если раньше мы могли спокойно попивать вместе в ближайшем кабаке и ругать эту гнусную погоду, то теперь первым делом он садится за столик, громко кряхтит и достает из монтажного чемоданчика свою любимую игрушку – и все, нет человека. Сиди один, пей свое пиво, поглядывай в мутное оконце, как будто и нет рядом приятеля.
Конечно, я сначала думал, что это ему скоро надоест. Кому интересно переписываться с человеком, кто двух слов связать не может, весь словарный запас которого ограничивается только фразами, которые он запомнил в детском саду и подчерпнул в инструкции по настройке дорожной метеорологической станции?
Однако эта история любви между ним и планшетом с безлимитным доступом в Интернет длилась уже полгода, и конца ее видно не было.
Отрывало его от этого занятия только одно – любовь другая, так сказать, первая и основная. Я даже не знаю, откуда у него взялась эта тяга ремонтировать старые машины-развалюхи, правда, он их называет изысканно «ретро-автомобили». Мне очень трудно понять, как можно тратить все выходные на ремонт старого корыта и почти всю зарплату – на поиск крышек и ручек от него.
Его последняя страсть, с которой он возился уже год – пожарная машина. Это было что-то, даже я, по натуре скептик, удивился плоду его трудов. Только недавно он все закончил.
Каким образом в провинциальном финском городке оказался этот древний американский выходец – пожарный автомобиль International Harvester, история унесет с собой. Самым красивым, на мой взгляд, в этой машине был пожарный насос, установленный на бампере. Я потратил недавно вместе с Отсо целое воскресенье, перебирая это чудо техники. Поливать сад летом – милое дело, шучу конечно, хотя… а почему бы и нет? Да нет, Отсо не позволит, еще и обидится на это предложение.
Забыл сказать: мы оба работали уже давно в одной компании и были обычными монтажниками различной аппаратуры, которая ставится на дорогах. В основном это были датчики, видеокамеры, но иногда и метеорологические станции. Одну из них я и настраивал сегодня в этом богом забытом месте.
Одно время я пытался всячески подтрунивать над напарником по поводу его новой тяги сидеть часами в Интернете. Но это особо не выходило, с таким же успехом можно было шутить со столбом около дороги – реакция такая же.
Меня успокаивало лишь то, что, может, с помощью хоть этого занятия он найдет себе девушку.
В наших местах и так не особо густо c невестами, а кто позарится на грязного рыжего медведя в постоянно мятой куртке и без высшего образования? Хотя с образованием это я зря, он реально толковый парень и даст фору любому менеджеру нашей компании по знанию оборудования. Если внешне он был действительно похож на медведя (родители с именем угадали), то в части общения он скорее был похож на собаку, потому что вел себя как собака – все понимаю, а сказать не могу… Вот такой подарок судьбы в виде напарника.
— Очухался? – сказал кто-то сверху.
Хотя голова еще трещала (надо будет уточнить входит ли в страховку сотрясение мозга?), голос был явно знаком до боли, причем буквально до боли.
В следующую секунду крепкие руки Отсо, не особо церемонясь, схватили меня под мышки и придали почти стокилограммовому телу их хозяина вертикальное положение.
— Ты где был? – не очень уверенно и чуть шепелявя (так как немного прикусил язык), спросил я, – если я сегодня еще раз грохнусь, то уже точно лишусь дара речи.
— Просыпайся скорее! У меня еще сегодня много дел, а ты тут загораешь. Поехали, пора.
— Ты где был? – значительно увереннее и бодрее опять спросил я, отряхиваясь от грязного снега. А о страховке точно надо будет не забыть и уточнить в ближайшие дни в конторе.
Отсо виновато улыбнулся и побрел к машине.
Хороший разговор между приятелями, не правда ли? Еще час назад я позвонил ему и попросил о помощи c монтажом метеостанции. Как я и говорил, обычно я справлялся один, но в эту погоду я забыл дома перчатки, и замершие руки совсем меня не слушались. Все понятно: небось, опять вел активную переписку с интернет-красоткой в каком-то чате. Повырубал бы я этот Интернет везде и всюду. Жизнь бы точно у многих наладилась.
Мы ехали уже минут двадцать. Странные мысли приходят, если усталый сидишь в стареньком авто и смотришь, как засыпает снегом лес, траву и одинокие домишки, ютящиеся вдоль дороги. Я люблю снег, за эту ночь, надеюсь, он накроет все своим покрывалом. Иногда кажется, что Создатель специально придумал его для того, чтобы хоть ненадолго прикрыть всю серость этого мира, дать природе немного отдохнуть, поспать и уже розовощекой бодрой девушкой выйти весной в свет.
Зимой Финляндия без снега – это не Финляндия, а так, – девица без приданого. Ну ладно, хватит хандрить. Я решил все же помучать и пристыдить своего водителя.
— Знаешь, что, Отсо, еще раз это повторится на работе и я точно… Стой! Стой! Стой! Я тебе говорю!!!
Старенький внедорожник, хоть и был реально немолод, но, слава Богу, был в руках дельного хозяина, да и реакция у Отсо была неплохая. Так что, довольно сильно клюнув передом, металлическая лошадка все же уверенно встала, и удивленный водитель повозки не очень вежливо (я и до этого знал, что вежливость не его конек) гаркнул:
— Матиас, какого черта? – возмущению Отсо почти не было предела. Далее явно ожидалось продолжение этого монолога, но времени и желания выслушивать весь уже знакомый мне запас очень нехороших слов у меня не было.
— Разворачивай, ты что, не видел? – очень спокойно, как мог, ответил я.
* * *
Точно помню, что это было накануне дня Ивана Купалы. Этот паренек, да какой там паренек – мальчишка, мне очень понравился. Забыть его было невозможно.
Наше знакомство было очень банальным, я просто очень хотел пить. Июнь был в этом году очень жарким, да и устал я в тот день изрядно. Проезжая на своем мотоцикле (я очень люблю мотоциклы) мимо одиноко стоящего серого одноэтажного домика с небольшой верандой, я увидел рядом с ним колодец.
Колодец – вот, что было интересно. Это был колодец из моего детства. Так и хочется сказать банальную фразу – теперь так не строят. А что? Это правда! Такие есть только на очень старых финских хуторах. Вы скажете, у многих домов стоят старые колодцы с родниковой водой. И будете неправы. Ничего вы не понимаете: вы горожане, а я хуторской парень.
Вода из этого колодца была не просто кристально прозрачной и вкусной, она была с запахом, да каким – это был запах земляники, ей богу! Это было чудо, а не вода.
— Мама говорит, что она очень полезная, – услышал я робкий детский голос. – Здравствуйте, меня зовут Матиас! А Вы кто?
Увидев этот колодец, к своему стыду, я совсем забыл, что у него может быть хозяин. «Хозяин» был совсем небольшого роста в мятой футболке и старых джинсах, на ногах были видавшие виды сандали, обутые на босую ногу.
— Прости, я не расслышал, как, говоришь, тебя зовут?
— Матиас, а что? – мальчишка был немного смущен.
— Вот что, Матиас, давай знакомиться, меня тоже зовут Матиас. Ты простишь меня, что я без спросу попил воды из твоего колодца?
Маленький Матиас заулыбался и протянул мне свою руку.
— Знаете, я впервые вижу мальчика, ой, простите, мужчину с таким же именем как у меня! Мама говорит, оно редкое.
Что может быть лучше, чем дружеское рукопожатие, особенно когда в твоих руках такая добрая маленькая ладонь? Вот так мы и подружились.
Что-то в нем было особенное. Сразу видно – этот маленький мальчик обладал чувством собственного достоинства. Это удивительно для ребенка семи или восьми лет.
Глаза – вот что, прежде всего, дает представление о человеке, даже о таком маленьком. Его голубые глаза были как маленькие блюдца и светились ярко-ярко. Так, что, казалось, светло во дворе именно от него, а не от палящего сегодня солнца.
Я узнал, что у Матиаса был только один друг. Но когда сломалась машина, он перестал ездить в гости, а потом друг уехал. Теперь он почти всегда один. Мама приезжает только вечером после работы.
Затем мальчик рассказал мне, как мама заставляет его учиться и читать книжки даже летом и еще зачем-то учить испанский язык, который он недолюбливает.
Еще из рассказа я узнал, что раньше родители дома много ругались, но теперь отец пропал. Его давно уже нет, а мама не любит, когда Матиас спрашивает про отца. После его вопросов она уходит к себе в комнату и плачет. Так что теперь мальчик боится о чем-то спрашивать маму, а то вдруг она опять расстроится. А еще он очень хочет собаку, но мама пока не разрешает.
— А что ты сейчас читаешь?
— Вот, – и он достал из-под скамейки завернутую в старую газету книгу, она, оказывается, все это время лежала в траве рядом с нами.
Книга была в твердом переплете c яркими иллюстрациями и называлась «Семь чудес света».
— На самом деле в мире не семь чудес света, а гораздо больше, – почему-то сказал я, пролистывая книгу.
— Не знаю, я еще ни одного не видел. А вы не знаете случайно того, кто умеет делать чудеса? – он даже встал со скамейки и подошел ко мне поближе, наверно думая, что сейчас я буду рассказывать о чудесах и познакомлю со знакомым волшебником.
Откровенно говоря, я немного смутился и задумался.
— Знаешь, просто мы к ним привыкли и порой даже не замечаем. Вот, например, вода из твоего колодца – явно чудо. А с волшебниками я, прости, не знаком.
Малыш, почему-то расстроился моему ответу и снова присел рядом. Мы помолчали. У меня было такое чувство, что я сказал что-то не то.
— Скажите, только честно, а есть такие чудеса, когда люди болеют, очень долго болеют, а потом бах – и выздоравливают?
— Ну, конечно! Очень часто, сплошь и рядом, – обрадовался я выходу из этой неловкой ситуации. – А что, ты болеешь?
— Нет-нет, – очень торопливо ответил он, – у меня все хорошо. – Вам, наверно, пора? Да и мне нужно выучить сегодняшний урок испанского, простите, я пойду, – он быстро встал и пошел к дому.
Около порога он остановился, повернулся, и было видно, что он очень хочет что-то еще спросить, но он просто сказал:
— До свидания! Если вам захочется еще воды из нашего колодца, приезжайте, я буду рад.
* * *
— Не видел чего? Матиас, объясни толком, – уже успокоившись, стал меня терзать Отсо.
— Давай аккуратно разворачивайся и подъезжай к тому дому, который только что проехали. Ты действительно, не видел шариков?
На меня удивленно посмотрели, но, тем не менее, машина стала разворачиваться.
Я, конечно, узнал этот дом с его волшебным колодцем.
Шарики, разноцветные воздушные шарики, именно они меня остановили – у малыша, видимо, сегодня день рождения. Как я мог проехать? Как мне не посетить старого приятеля? Небось, подрос?
Надо сейчас найти что-то в подарок, у меня в кармане всегда был швейцарский перочинный ножик, он уже, конечно, не совсем новый, но вещь классная, – подойдет. Какой мальчик в детстве не хочет иметь фирменный карманный ножик?
Тишина. Как будто все вымерло. Ощущения странные: кроме нашей машины не было ни одной. «Наверное, все гости уже уехали», – подумал я.
На порог вышла женщина, на вид лет сорока, укутанная серым пледом. Сразу понятно, что это мама Матиаса – так они похожи.
Изящно сложенная, очень симпатичная, но выглядела непразднично и совсем невесело. Весь макияж испорчен слезами, а красные от слез глаза ее совсем не красили.
— Здравствуйте! Вы, наверное, заблудились? Если нужно в город, вы едете правильно, только приблизительно через десять километров сверните направо и далее прямо…
— Добрый день! Спасибо, мы знаем дорогу! Вы не позовете Матиаса? Я его приятель, а это мой друг, мы вместе работаем, случайно проезжали мимо и вот решили заглянуть.
— Вы, наверно, тот любитель земляничной воды? Я почему-то сразу поняла, сын рассказывал о вас. Знаете, он очень ждал, когда вы заедете.
— Простите, много работы, буду исправляться, – не особенно удачно пошутил я.
— Заходите в дом, нечего стоять на улице. Матиас в своей комнате, но я не буду его звать.
* * *
Так гадко на душе у меня давно не было.
Мы, люди, имеем чувства и эмоции, и всегда находиться в хорошем настроении невозможно, но то, что творилось у меня в душе – я не могу это описать.
Сколько мы с Отсо находились в машине я не знаю, наверное, долго. Мы сидели и молчали, он даже не стал заводить машину, и я, и он просто смотрели через лобовое стекло на падающий снег. О чем я думал? Я ни о чем не думал, я не мог думать.
Я очнулся первый. Открыл дверь, вышел и закричал, просто заревел, как какое-то дикое животное, не мог больше этого держать в себе. Полный идиот, как я мог этого не понять и не увидеть?
В моем сознании ребенок и болезнь со смертью несовместимы, вот почему, но это не было оправданием.
Парень был болен и болен серьезно. Онкологическое заболевание. Со слов матери, врачи выявили его буквально перед началом этого лета.
Он уже с начала августа лежал в больнице, его отпустили совсем ненадолго, на пару дней, побыть дома в день рождения. Мать очень упрашивала лечащего врача.
Она пригласила гостей на день рождения: одноклассников Матиаса, детей живущих неподалеку на хуторе, родственников. Как могла она украсила дом и накрыла праздничный стол. Пригласила 14 человек. Все заверили, что придут, но в назначенный час никто не пришел! Никто!! Ни – кто!!!
Даже отец, с которым они расстались, не позвонил сыну… Никто не позвонил.
* * *
— Если ты хочешь стать действительно профессиональным журналистом, то должна быть всегда готова выполнять любые, даже на первый взгляд абсурдные задания редакции. Профессионал всегда готов выполнять свою работу не особо вдаваясь в лишние рассуждения. Так что встала и побежала, попрыгала, покатилась и поехала. «Хватит мне тут ныть», – самое обидное, что это было сказано мне главным редактором совсем без эмоций, он даже глаз не оторвал от монитора своего компьютера.
Выгнал и забыл. Да нет, завтра точно спросит: «Ну и где материал? И чему в университетах учили? Интервью у Стива Джобса брать? Потренировались на фермере Алваре Мякинене? Стив Джобс чуть позже. Ах, забыл, он же умер. Опоздала, значит. Нет материала? Вперед – копать огороды, выращивать цветочки, раз не умеете писать, Ханна Корхонен!»
Пришлось побежать, попрыгать, покатиться и поехать. Заканчивая университет, я так мечтала попасть на телевидение, на любой канал… Но я не теряю надежды!
Альвар хороший малый, но он просто ходячий шаблон типичного финского крестьянина – трудолюбивый, ответственный и совсем простодушный.
Жил он, как почти все фермеры, обособленно: поблизости с фермой в довольно большом собственном доме. Семьей пока не обзавелся. Хозяйство не особо большое и находилось в окружении лесов: воздух чистейший, места красивейшие. Правда, с погодой мне совсем не повезло – сильный ветер, да и снег еще пошел.
Что интересного он мог рассказать? Оказывается, о красоте своих коров. Это и было ответственное задание редакции – статья о красоте местных коров. Смешно? А мне не очень. Кому это интересно? Только таким же фермерам, как Альвар, но они нашу газету не читают. Честно сказать, я работаю всего два месяца и пока совершенно не понимаю, кто нас вообще читает? Однако живет газета, не разоряется. Чудеса…
В конце интервью Альвар даже (совершенно неуклюже) попытался пригласить меня в ресторан, пришлось, использовать весь мой такт, чтобы вежливо ему отказать, сославшись на занятость. Парень явно расстроился, небось, нафантазировал уже себе всякого в голове на вечер…
На ноутбуке я быстро накидала тезисы статьи – завтра утром допишу. Хозяин так был рад моему визиту, что дал в подарок мне здоровую банку молока с фермы. Пришлось взять, а то совсем обиделся бы, нужно будет сегодня матери завести, я-то молоко не особо люблю.
Интересно, чего он так хитро улыбался и откуда он знает нашего редактора? Забыла спросить. Неужто этот скрипучий пенек литературного леса реально хочет меня сосватать? В любой редакции и так сложно работать молодой начинающей журналистке: кто отважится ей доверить написать что-то серьезное? А если еще главный редактор твой дядя – считай, пропала карьера.
Ох уж, дядя, дядя!
Но хватит о работе. Завтра выходные. Хоть глаза отдохнут от компьютера, забыла, надо же статью дописать – печалька.
Я ехала в город совсем неспеша. Я вообще не любительница скорости. Мама иногда говорит: «Ты тормоз дорог, дочка!», – шутит, конечно. Ехать, увы, еще долго.
— Странно, очень странно, – сказала я вслух.
А как не сказать, если по встречной полосе дорожного движения за каких-то несколько минут проехало уже порядка десяти мотоциклистов. Это в начале-то ноября месяца и в такую погоду? Причем никаких байк-шоу в нашем районе не предвиделось, это я точно знаю. А вот и еще парочка… Куда? Причем наездники были при полном параде: в банданах, «косухах», кожаных штанах, а некоторые даже с неизвестными мне яркими флагами.
Байки уже издалека сверкали обилием хрома и громыхали на всю дорогу. Зрелище, ничего не скажешь, завораживает.
Далее мимо меня проехала какая-то очень странная и очень старая машина, кабриолет, и еще такая же раритетная карета скорой помощи. Я остановилась на обочине и включила аварийку. Чертовщина, куда они все едут?
Мои сомнения в части, что делать дальше, быстро кончились, когда я увидела яркую пожарную машину, очень своеобразного вида и мигающую всеми своими огоньками.
«Новости Хельсинки» меня простят. Слава Богу, я всегда вожу с собой в багажнике почти профессиональную видеокамеру, а мама все ворчала: «Зачем? Ты же не телевизионная журналистка!»
А что? Кто должен придумывать журналисту темы: он сам или редактор?
Нужно срочно разворачиваться, а то я со своими навыками супергонщика их точно упущу. Да и какая разница, – журналист ты газеты или телевидения? Главное – у тебя есть тема, интересная всем.
Для написания или для выпуска в эфир радио или телевидения любого из видов репортажа необходим информационный повод и уж сейчас я его найду.
* * *
— Просто подумай, ведь множество людей вообще ничего и никогда не знали о нем, – сказал Отсо, подавая мне комбинезон танкиста.
— Отсо, скажи мне честно, у тебя случайно не спрятана на даче маленькая русская подводная лодка? Мне просто интересно узнать это сейчас, прежде чем нас с тобой посадят и, думаю, очень на долго.
— Спокойно, Матиас, все нормально по документам.
— Ты… знаешь, ты хреновый товарищ. Мы знакомы уже больше десятка лет, и ты ни разу не говорил, что у тебя есть танк, да еще и на ходу, – возмущался я, натягивая на себя очень странную, но довольно комфортную одежду водителя железной махины.
— А ты и не спрашивал, – буркнула себе под нос эта рыжая скрытная морда.
— Вот теперь заранее про подлодку и спрашиваю? На чем-то придется из страны бежать, а бегаю я плохо, подлодка для меня в самый раз.
Мы наконец переоделись и сели на скамейку около танка, стоявшего в сарае на даче Отсо.
Танк был что надо. Я редко завидовал, но сейчас я заглядывался на добычу Отсо. Такое чувство, что он увел у меня девушку. Это, конечно, был пик коллекции моего друга. Шедевр! Со слов разбойника-монтажника, перед нами стоял немецкий средний танк Panzer IV времен второй мировой войны, 17 тонн веса, – не шутка. Танк был оснащен 12-цилиндровым V-образным карбюраторным двигателем мощностью 250 лошадей и пятискоростной механической коробкой передач. Вдобавок, почему-то Отсо придал ему ярко-желтый тигровый окрас.
Почти все мальчишки обожают играть в солдатиков и зачаровано останавливаются возле моделей танков, самолетиков и крейсеров. Отсо же не просто остановился, он пошел дальше.
— А деньги где взял? – вдруг вспомнил я.
Отсо усмехнулся и промолчал.
— Понятно, значит, дом родителей продал. Эх ты, пехотинцем тебе надоело жить? – вот что значит страсть у человека, я бы так не смог.
— И еще, ты зачем меня заставил одеть белую рубашку? Ты в каком кино видел танкиста в белой рубашке? Кто там режиссер, не помнишь?
— У парня все же праздник! Залезай, поехали и так опаздываем. Мои ребята уже выехали, а твои уж, наверное, давно там.
— Уверен, что сумеем проехать по лесу? – стал я сомневаться.
— Подтолкнешь, если что, залезай быстрее…
* * *
В полицейском участке тишина да благодать. Хоть отоспался, а то устал я за последнее время. Все хорошо, только вот беседа с полицейским, ведущим наше административное дело, затягивалась и становилась совсем скучной.
— Если вы забыли, то я вам напомню, что: «Функция всех структур местной полиции состоит в поддержании общественного порядка на закрепленной территории, предотвращении и расследовании преступлений и иных происшествий, угрожающих общественному порядку и безопасности», – продолжал он нам читать какую-то нудную брошюру уже битый час.
Мы с Отсо просто молча сидели и рассматривали пол, соглашаясь со всем сказанным, периодически кивали головами. Лично я заметил, что все же его убирают не очень качественно – на полу валялась пара скрепок, и под столом было пыльно.
Наконец следователь подошел к окну, минуту промолчал и уже совсем другим тоном сказал:
— Нам даже звонили из Департамента полиции Министерства внутренних дел, интересовались. Звонил президент уважаемой компании, где вы работаете, и еще куча людей. Такое чувство, что все интересуются вами.
— Знаете, ребята, у нас тихое место, основные преступления – карманные кражи, а тут вы с нарушением общественного порядка на танке, не считая почти сотню машин и мотоциклов сопровождения.
— У меня к вам личная просьба: если кому-то решите еще помочь, позвоните в полицию, или сразу мне. На танке, бронепоезде или вездеходе туда ехать не надо! Очень прошу.
— Да просто скучно было сидеть, – неуклюже ответил я на данную просьбу, – обещаем.
Отсо машинально, в подтверждении моих слов, кивнул опять головой.
Мы крепко пожали руку полицейскому. Оказалось, что он, в общем, неплохой парень.
— И еще, это уже просто лично от меня, – спасибо!
— За что?
— Просто спасибо. Кстати, не удивляйтесь, вы теперь новость номер один во всех газетах, да и по телевизору об этом событии идут постоянные репортажи. Полиция с утра отбивается от журналистов.
Мы удивленно посмотрели на майора.
— Смотрите, – он развернул свой ноутбук в нашу сторону.
Я даже не знал, что оказывается, нас кто-то снимал. Как там оказались журналисты – загадка?
* * *
В учебниках по журналистике пишут, что для интервью, связанного с каким-то чрезвычайным событием, предварительно подготовленные вопросы часто бывают не нужны: вам нужно получить всю информацию о произошедшем. Они правы. Только вот у кого ее получить?
Уже минут пять я сидела в машине и наблюдала за событиями, происходящими перед серым домиком. Это конечно нужно снимать, статья в газету – совсем не этот случай. Люди приезжали почти каждую минуту, много было семей и все они были с подарками. Кому?
Казалось бы, что для журналиста взять интервью обычная работа, но это достаточно простой жанр для сотрудников, работающих для газет и журналов. При необходимости интервью легко редактируется. Даже если ты работаешь не в прямом эфире, телевидение ошибок не прощает. Огромную роль в такой ситуации играет работа оператора. Мне срочно нужно найти оператора. Думай, Ханна, думай.
Мой выбор пал на молодого парня, который только что подъехал к дому, припарковался совсем рядом со мной и доставал из багажника огромный детский радиоуправляемый грузовик. Я подошла поближе, что-то явно знакомое было в нем.
— Молодой человек, – я улыбалась, как могла, очень надеясь на свое женское обаяние, но хоть немного его же должно быть у меня? – Вы мне не поможете?
— Да, конечно, – парень повернулся ко мне.
Это был он – Алваре Мякиненен, фермер у которого я совсем недавно брала интервью. Вот слепая, а еще мечтаю стать дельной журналисткой. Он просто переоделся в модный костюм, я-то его помню в старых джинсах и свитере. Дуреха, что сказать.
— Это вы? – он покраснел и замешкался, вытаскивая игрушку из машины.
После рассказа Алваре и после того, как я походила среди людей и послушала их разговоры между собой, все встало на свои места.
Все эти люди в пятницу вечером бросили свои дела и приехали поздравить с днем рождения совершенно незнакомого им маленького больного мальчика, на День рождения которого никто из приглашенных не пришел.
Часть гостей узнала об этом по телефону от знакомых, но большая часть прочитала просьбу помочь в интернете.
Алваре об этом узнал тоже из социальной сети, где некто под ником «Рыжий» рассказал эту историю и обратился ко всем за немедленной помощью.
Добрый фермер знал эту семью, жил недалеко. Столик в ресторане, который он забронировал на сегодня, оказался уже не нужен, и он подумал, что хоть он один приедет поздравить малыша.
Хорошо, что мой новый знакомый увлекался не только коровами, но и, оказывается, фото- и видеосъемкой, так что с моей камерой он довольно быстро разобрался. Значительно больше времени занял инструктаж, что и как снимать.
Все старались поздравить мальчика, жали ему руки, хлопали по плечу, сажали на свой байк и даже дали полить ему из брандспойта пожарной машины лужайку перед домом. Звучала громкая веселая музыка, а маму мальчика посадили в шикарный старинный лимузин и возили под радостные крики гостей вокруг дома.
Редко, когда можно увидеть женщину, которая бы плакала и смеялась одновременно.
Вдруг раздался жуткий грохот: из леса прямо на толпу собравшихся людей надвигалось что-то громадное и рычащее, я сначала подумала, что это большой трактор. Это был танк! Танк!! Танк!!!
— Алваре! Снимай, снимай, – крикнула я, хотя он и так все понял. Помимо этого, у него точно был стимул – забронированный уже на завтра столик в ресторане и мое согласие поужинать вместе.
Из рычащего монстра вылезли двое мужчин среднего возраста в очень странных костюмах: черных комбинезонах и белых рубашках. Издалека они немного напоминали пингвинов и были совсем чумазые. Улыбка у обоих была до ушей. Один был немного лысоват, а на голове другого была копна грязных рыжих волос. Лысоватый удивленно посмотрел на собравшихся и радостно хлопнул по плечу своего напарника. В руках у него была небольшая корзинка.
Мальчик, увидев его, побежал со всех ног ему навстречу и буквально бросился ему на грудь, мужчина немного даже пошатнулся. Тут же и открылся секрет – в корзинке был маленький щенок бигля. Щенок был немного напуган и прижался к мальчику всем своим маленьким тельцем, чуть слышно тявкнул и лизнул своего нового хозяина в щеку.
Вы часто в своей жизни видели абсолютно счастливых людей?
Я видела!!!
В нарушение всех правил журналистки я заплакала… Не быть мне профессионалом, правду говорил мой дядя. Как теперь вести репортаж? Да так и вести!
— Алваре! Камеру на меня, ближний план. Внимание! Начали!
* * *
— Расписывайтесь вот здесь и здесь, ваша компания внесла за вас залог, – усмехающийся плечистый полицейский с маленькой круглой головой протянул нам вещи.
На столе лежали танковые шлемы, банковские карты, мобильные телефоны, ключи, значок мотоклуба, гаечный ключ, перочинный нож и много-много другого хлама, что, в основном, было в карманах у Отсо.
— Все согласно описи имущества, забирайте, – полицейский точно хотел нас спровадить из участка как можно быстрее.
— Я не буду расписываться, здесь не все, – вдруг заявил мой недавний сокамерник.
Служители закона удивленно посмотрели на Отсо.
— Как не все? – он поперхнулся. – Я проверил: все согласно описи!
— Нет ключей от моего танка!
Реакция полицейского на шутку была предсказуемой. Усмешка моментально слетела с его лица, ее сменило строгое официальное лицо государственного служащего.
— Вы оба свободны, выход направо.
Был осенний вечер, но сегодня усталое заходящее солнце светило как-то необычайно ласково, и я понял, что вышел из полицейского участка перерожденным и очень счастливым. Посмотрел на своего лучшего друга и увидел, что он чувствует то же, что и я.
— Эй, ребята, подождите! Здравствуйте! Я вас видел в новостях по телевизору, вы мне и нужны, – к нам подошел совсем молоденький младший офицер вооруженных сил. – Я давно жду, нам нужно перегнать ваш танк c хутора на специальную стоянку при воинской части, пока идет следствие. Мы уже пригнали туда специальный трал. Мне позвонили, нам никак его не завести, чтобы поставить на платформу, а такого мощного крана у нас нет. Не поможете?
— Вы извините, офицер, мы в танках не разбираемся, – быстро сказал я и незаметно дернул за рукав Отсо, который порывался что-то сказать.
— Простите за беспокойство, – расстроенный лейтенант, побрел к своему армейскому джипу, озадаченный поставленной командованием задачей.
— Матиас, а, может, сказать ему, что топлива в танке не осталось? – сказал мне тихо на ушко приятель.
— Нет, Отсо, улыбаемся и машем. Улыбаемся и машем…
