Аккомпанемент 4. Макс
– Что может быть лучше крыш? Только крыши, на которых ты еще не бывал.
Перефразированный Высоцкий в устах Макса так хорош, а звездное небо так близко, что я смеюсь во весь голос. Смеюсь прямо в это низкое, родное, глубокое небо, в город, расстилающийся под моими ногами, в теряющиеся за горизонтом высотки, в скверы и парки, в идущие внизу трамваи и автомобили – и прямо в Максовы плечи, в его пахнущую каким-то крепким, но не удушающим парфюмом шею, в его теплую, мягкую толстовку, в его каштановые, длинные волосы, в его губы... Стремясь приблизиться, раствориться, забыть обо всем...
Да, да, да, мне хорошо, меня отпустило, даже там, на концерте, мне не было так хорошо, как сейчас, рядом с ним, моим гитаристом и товарищем, другом и верным соратником, рядом с тем, чей голос звучал на всех четырех выпущенных пластинках...
Как же ты мне нужен сейчас, дорогой. Как ты мне дорог.
Как же ты лучше всех.
Спасибо за все, душа моя. Мне этого так не хватало: крыши, ночной прогулки под звездами, этого чудесного города внизу, твоей милой старой толстовки, тебя...
После того, как я вытолкала пьяного Венечку, прошло полчаса. Макс позвонил как никогда вовремя, пригласил прогуляться по крыше гостиницы – и я, конечно же, согласилась.
Чего у Макса не отнять, так это умения правильно выбрать момент. В другой день, в другую минут я бы могла ответить раздраженным отказом, но не сегодня, не сейчас. Я не хотела оставаться одна – и не желала продолжать эпопею с Веней. Мне не хотелось думать о том, к чему приведет развитие истории с флейтистом, и не хотелось ложиться спать или в молчаливой тоске перебирать струны. Я была еще слишком возбуждена для того, чтобы заснуть, но и бодрствовать в одиночестве не могла.
– Покурим, Кать?
Я кивком выражаю согласие.
Макс знал меня дольше всех в группе, и поэтому ему позволялось многое. В точности называть меня именем, которым звали еще до того, как появилась Ека.
Кроме нас на гостиничной крыше никого нет. Вряд ли это такое уж популярное местечко, просто Макс умеет договариваться с людьми. Ему не только ключи от крыши дадут.
Макс протягивает пачку, я беру сигарету. Мои остались в номере, да и вообще я пытаюсь завязывать. «Я сто раз бросал курить, это ведь очень просто».
Но зажигалка при мне, в заднем кармане джинсов. Я раскуриваю сигарету, усмехаюсь в звездное небо.
Подхожу к парапету, заглядываю вниз.
– Тебе не страшно? – беспокоится Макс.
– Страшно. Но без страха стоит ли жить? Это контролируемый риск.
– Тебе ведь нравится, правда?
– Очень.
Макс подходит ближе, обнимает меня за плечо.
– Я знал, что тебе понравится. Ты выглядела очень измотанной последнее время. Тебе нужно перезагрузиться.
– Возможно. Не буду спорить.
– Ты не смотрела в ютубе ролик с Ириной Хакамадой о том, как переключиться, если испытываешь стресс? Она говорит дельные вещи.
– Не смотрела. Но не сомневаюсь в ее здравомыслии, Ирина всегда производила впечатление человека, знающего что почем.
Сигаретный дым сносит в сторону. Мои волосы тоже, и я становлюсь так, чтобы они не лезли в глаза.
– Это потрясающий тур, правда? – говорит Макс.
– Да. Наш лучший тур.
– Наш лучший альбом.
– Я только, знаешь...
– Что?
– Я иногда боюсь... последний.
Макс смотрит пристально. Он приближается ко мне, вглядывается в мои глаза, и ему как будто что-то не нравится. Как будто его что-то пугает.
– Кать, отойди от края, – резко говорит он.
– Да я...
– Просто отойди.
Я слушаюсь. Помимо гудрона на крыше имеются какие-то ржавые конструкции, я присаживаюсь на одну из них.
Внезапно, словно каким-то ветром занесло, в душе вспыхивает тоска по дому. По моим двухкомнатным апартаментам в Девяткино на семнадцатом этаже, в общем, скромным, но недоступным столь многим.
По серому санкт-петербургскому небу, Дворцовой набережной, Литейному проспекту, клубу «Цоколь», парку Победы, по всем тем людям, которые остались дома. По тусовке... Если не по друзьям, то по тусовке.
Ну... ничего. Тур ведь заканчивается.
Скоро домой.
Все удалось. Все получилось.
На этот раз – да. Я снова прошлась по канату из чужих ожиданий, и меня не освистали.
Макс ласково целует меня в макушку.
– Ты молодчина, Кать. Ты молодчина.
Мне все-таки с ними повезло, с моей командой. Да, повезло.
Без них: Алекса, Макса, Павла, Вени, Карла, Мари – это была бы совсем другая музыка.