Аккомпанемент. 2. Интервью⁠⁠

– Как к вам приходит вдохновение?

– Ну, сложно сказать. Иногда смотришь, как падает лист, и что-то щелкает, иногда просто слушаешь музыку, которая нравится, и приходит что-то свое. Иногда влюбляешься все-таки. Любовь движет миром, это классный стимул. А иногда просто перебираешь струны, ни о чем не думая, даже повторяешь что-то старое – и вот оно, случилось... Бывает по-разному.

– Над чем вы работаете сейчас? Когда ждать следующий альбом?

– Прямо сейчас ни над чем, думаю, все силы уходят в текущий тур... Хотя иногда бывает, что в пути, в поезде, что-то придет, но мы дали за последние два месяца двадцать концертов, и я уже изрядно подвымоталась... Есть какие-то наброски, наметки, они всегда есть, но это очень сырой материал. Серьезно работать над ним я буду дома, в Питере. Так что насчет нового альбома сказать сложно.

– Вы уже знаете название?

– Наверно, он будет называться «Атмосфера». Атмосфера, в которой мы живем с командой и в которой живут многие наши слушатели.

– Вы ведь сыграете что-то для них сегодня?

– Да, конечно. Разумеется

Мы с Максом перекидываемся взглядами, он ударяет по струнам. Алекс вступает почти сразу. Венечкина партия позже – почти в середине.

Ты меня убила ясным утром,

Город спал, так леностью томим.

Запахнув халат, сказала, будто

Я тобою больше нелюбим.

И струился пар по небу жутко,

И струился порох к потолку.

Отвернувшись, я ответил, будто

Тебя тоже больше не люблю.

Ты сказала: «Может, чашку кофе,

Кофе очень у тебя хорош».

Я ответил: «Ну конечно, можно.

Только тихо. Маму не тревожь».

Это ранний текст, и я его не очень люблю. Но меланхоличный перебор струн облагораживает его несовершенство, а флейта уносит куда-то ввысь – прочь от грязи и пошлости этого мира. Наверное, в этом и есть главная задача искусства – облагораживать. Если убрать таинственный флер и позолоту, кружево и шелк деликатной скрытности, что останется?..

Кому охота вечно топтаться в свинарнике первобытных инстинктов. Возьми, укради, трахни. Утащи себе в пещеру. Умри ты сегодня, а я завтра.

Ненавижу это все.

– Огромное спасибо вам за песню. Что вы могли бы предложить нашим слушателям еще?..

Что мы могли бы. Да, собственно, что угодно. Жалко, что ли.

И мы играем «Черный чай», и «Горькую любовь», и еще «Дальнюю дорогу», конечно. Сегодня нет того драйва, что вчера, наверно, потому что нет публики, но я пою с удовольствием, отдаюсь музыке целиком. Я вся там – в этих банальных аккордах, в своих не всегда оригинальных текстах... Я там, где когда-то страдала, любила, мечтала – в наборе из нот и букв, в странном миксе, рожденном моей тревожной и непостоянной натурой.

Мне кажется, я и родилась на этот свет только для этого – петь и играть. Сочинять и петь. Нет у меня другой жизненной задачи и никогда не будет...

Пресс-конференция на радиостанции проходит удачно. Тихо, мирно, без скандала. Я не раздражаюсь, спокойно отвечаю на банальные вопросы ведущего. Это не то, что в Екатеринбурге, когда я как-то бросила в лицо наглому журналисту букет красных шипастых роз. Это не то, что в Москве, когда моя охрана и охрана Пети Ласкового поломала друг другу носы и ребра.

Сегодня я просто образец добродетели. Мне надо выдать медаль за терпимость и уравновешенность.

Я не люблю журналистов. Не люблю, хотя в школе одно время писала в газете. Пресса меня по большей части раздражает. Да, я понимаю, что они тоже делают свое дело, что это их работа – задавать тупые однотипные вопросы, часто провокативного характера... Вызывать на скандал. И все равно не люблю.

Ведь есть еще так много способов заработать деньги.

Ладно. Журналисты так же необходимы артисту, как гримеры и осветители. Все мы идем в одной упряжке.

На прощание мы исполняем «Диалектику».

Любовь и ненависть в одном флаконе –

Банально, да.

Но какое дело тем,

Кто вечером

В мое окно заглядывает:

Их стержень – любопытство,

И не все равно ли,

Что видеть им...

Любовь и ненависть –

Печальная диада,

Я этой диалектикой б

Была бы рада,

Как розой,

Гегельянство отхлестать...

Мы откланиваемся. Я очень устала. Вчера концерт, сегодня встреча на радиостудии. Завтра мы уже уезжаем. И это все-таки уже конец тура.

Я устала. Хочется в постель, в гостиницу. Под душ. Закрыть дверь на ключ, выключить телефон, послать всех на хер... Отгородиться от действительности картонными стенами чужого пространства.

Я хорошо себя вела сегодня. Я никому не нагрубила, я ни с кем не поссорилась.

Ека была сегодня просто паинькой, хоть на выставку.

Сцепив зубы, я сдерживаю мгновенный прилив агрессии. Зарядить бы им тут всем в голову, поднять на воздух всю эту радиостудию. Как вы мне все надоели.

Уроды.

Мы прощаемся с улыбками и объятиями.

Как лучшие друзья, блин.