Один урок в неделю, триста лет истории и документ, о котором у нас почти не говорят
Представьте себе пятый класс, вторую неделю сентября. Окна после лета ещё не отмыты, на подоконнике чей-то забытый пенал, в углу доска с надписью «домашнее задание» и тремя восклицательными знаками. Всё как всегда. Единственное отличие — в расписании появилась новая строчка: «Духовно-нравственная культура России».
С 2026/27 учебного года вводится обязательный предмет для 5–7 классов: 17 часов в пятом, по 34 в шестом и седьмом. Никакого выбора модулей, в отличие от старого ОРКСЭ, здесь не предусмотрено.
Драмы в этом нет никакой. Просто строчка по типу ОБЖ или культурологии, которая не прижилась в школах.
И вот про эту строчку я и хочу поговорить. Не про Бога. Не про чью-то веру. Про строчку в расписании, потому что за ней стоит очень старая, очень скучная и очень рабочая механика, которой, по-моему, ни один из нас не подписывал трудовой договор.
У нас все горазды писать про спасение России, духовные ценности, демографию и деградацию населения. Но мало кто пишет о механизмах. Почему это не работает и как сделать так, чтобы был положительный эффект, а не замалчивание провальных гос. программ.
Мы это уже проходили. Три тысячи лет
Первое, что стоит сказать: тут нет ничего нового, и в этом главная неловкость.
В Шумере жрец был чиновником. Храм был не только местом молитвы, но и банком, и зернохранилищем, и налоговой: богиня Инанна ссужала зерно под проценты, и документы об этом дошли до нас в виде глиняных табличек, обычная бухгалтерия, только с гимнами. В Египте фараон был богом, и это решало очень практическую задачу: налоги собирает бог, а значит, спорить с налогом — не экономика, а святотатство.
В Риме придумали вещь потоньше. Императору не обязательно было верить, ему достаточно было принести жертву его гению. Это был не вопрос убеждений, а вопрос лояльности: тест, который можно сдать формально. Христиан первых веков преследовали не за то, что они думали, а за то, что отказывались пройти процедуру.
Полибий, греческий историк, живший во II веке до н. э., заметил, что римское государство держится главным образом на религии. Через полторы тысячи лет Макиавелли повторил это с явным одобрением и прибавил, что не было ещё ни одного выдающегося законодателя, который не ссылался бы на богов. Любому выдающемуся лидеру придется «поверить» и показать свою веру народу, даже если в глубине души ему плевать на всех богов вместе взятых. Он не осуждал, он констатировал.
Аугсбургский мир 1555 года закрепил принцип «чья земля, того и вера»: религия как атрибут землевладения. Пётр I в 1721 году упразднил патриаршество и создал Святейший Синод, и церковь на двести лет стала в России государственным ведомством, с обер-прокурором, отчётностью и штатным расписанием. Это не упрёк церкви. Это её биография, и внутри неё об этом помнят куда лучше, чем снаружи.
Большевики это право на власть пошатнули, чего жрецы не простят им никогда.
В вузах СССР был обязательный курс научного атеизма. Во Франции революция сначала ввела культ Разума, потом культ Верховного Существа, и оба провалились. Вывод из этого списка простой и, честно говоря, неуютный для обеих сторон спора: государство почти всегда хочет иметь свой взгляд на то, что человек должен думать о главном и что для него является настоящими ценностями. Формат при этом удивительно устойчив: обязательный предмет, готовая формула и место, где ставят свечку или кладут цветы. Меняется содержание, не меняется конструкция.
Теперь про тот самый документ
В 2017 году Humanists International — международная организация, объединяющая гуманистические и атеистические движения, до 2019 года она называлась IHEU, выпустила одно интересное исследование. Россия там попала в список стран, где, по оценке авторов, систематически нарушаются права атеистов.
О, а так можно? У безбожников и нехристей ещё и чувства какие-то есть? Или у нас только за оскорбление чувств верующих отвечать надо?
Скажу сразу, потому что иначе разговор бессмысленный: это не ООН и не суд. Это правозащитная организация с мировоззренческой позицией, и её отчёт, документ, написанный, чтобы привлечь внимание. Одного этого хватает, чтобы махнуть рукой: «атеисты про атеистов написали». Но методологию они не прячут, а она позволяет посмотреть на страну без эмоций.
Так что никакой политики тут не ищите. Только защита интересов людей.
Авторы разложили ситуацию по четырём категориям и поставили оценки от «равенства» до «грубейших нарушений». У России вышло так: образование, общественные взаимодействия и свобода выражения — серьёзные нарушения; власть — умеренные.
Обратите внимание на последнюю строчку, она тут самая интересная. Авторы не пишут, что у нас религиозное государство. Они пишут: формально светское, закреплено в Конституции, на официальном уровне атеизм прямо не осуждается. Но на практике православие получает явное предпочтение. «Формально светское, фактически с перекосом» — это, по-моему, точнее и честнее, чем формулировки обеих сторон нашего внутреннего спора.
В качестве примеров приводились: внедрение «Основ православной культуры» в рамках ОРКСЭ; дискуссии об исключении теории эволюции из программ или об уравнивании креационизма с научной теорией; включение теологии в перечень дисциплин ВАК;
Вы только вдумайтесь! Уравнивание креационизма с научной теорией)
Есть у нас и довольно много случаев, когда публично высказанные атеистические взгляды становились поводом для осуждения или проблем на работе. Выходит, что статья 148 УК об оскорблении чувств верующих, которая, по мнению критиков, защищает религиозные чувства, но не даёт аналогичной защиты мировоззренческим убеждениям, оказывается чуть не пустышкой для тех, кто, например, не хочет ходить в церкви и целовать мощи.
Я утрирую, но степень абсурда только нарастает.
Про теологию добавлю от себя, потому что это уже не дискуссия, а факт: 12 октября 2015 года президиум ВАК одобрил паспорт научной специальности 26.00.01 «теология». Появились свои диссоветы, свои степени. Для человека, который составляет школьные программы, это сильный сигнал: у аргументации религиозного толка теперь есть формальный научный статус, на который можно сослаться в документе.
Про статью 148 добавлю другое.
По данным Судебного департамента, с 2013 по 2024 год по ней под суд попали 177 человек, оправдан один. Вопрос тут не в количестве. Вопрос в том, что при таком устройстве вторая половина уравнения, а именно защита неверующего — просто отсутствует. Не потому, что атеист под запретом, а потому, что его нет в тексте.
Почему ведомству выгоднее страх Божий, чем открытый гуманизм
А вот здесь начинается самое интересное, и именно здесь, как мне кажется, лежит ответ на вопрос, который мне задают чаще всего: почему у нас не продвигают светскую этику, если она никого не оскорбляет и никому не мешает? Почему у нас так много говорят о боге и духовных скрепах, а не об устройстве Вселенной и атоме.
Потому что это дорогая линия. И потому что она предъявляет счёт. Более того, страх божий по-прежнему помогает держать в узде значительную часть населения, которая без него вспомнила бы и про защиту прав человека и про неравное распределение ресурсов страны.
Как это работает на самом деле.
Первое
Любой внешний контроль стоит денег — полиция, инспекции, камеры, суды. Внутренний работает бесплатно, круглосуточно, пожизненно и никогда не просит прибавки. Один урок в неделю дешевле, чем целая вертикаль контролёров. Это не открытие: об этом ещё Вольтеру приписывали фразу «если бы Бога не было, его следовало бы выдумать» — и обычно цитируют только первую половину, потому что вторая у Вольтера говорит прямо противоположное, а самое интересное как раз в том, что первая половина была не про веру, а про порядок и толпу.
Второе
Государство не может выйти и сказать «терпите, так надо». Это непопулярно. А сослаться на волю Божью всегда можно, и тогда требование остаётся, а автор исчезает. Ведомство отходит в сторону, а нравственный запрос продолжает работать. Понимаете?
Третье
Светский гуманизм говорит: справедливость здесь, и если её здесь нет, то её кто-то забрал, и вопрос в том, кто. Это опасная формулировка, из неё получается запрос. Религия в административном исполнении говорит: счёт будет предъявлен позже и по всей справедливости. «На всё воля Божья» — это фраза, которая гасит недовольство, перенаправляя его в бесконечность.
Четвёртое
Собрать людей в народ дорого: нужны музеи, кино, эпосы, общая память, даты, архитектура, музыка. Религия всё это уже содержит, ей три тысячи лет, и она выдаёт готовый календарь, готовые обряды и готовое чувство «мы» в комплекте.
Гуманизм ничего готового не предлагает: у него нет ни трёхтысячелетних песнопений, ни процессий, ни зданий, ни ежегодных праздников. Собрать светскую гражданскую идентичность — работа поколений. Подключиться к имеющейся всего лишь один приказ и парочка шоу по ТВ. Для государства запустить такие «напоминалки», которые будут работать на фоне, сущие копейки.
Пятое
Гуманизм не опасен тем, что сомневается в Боге, ведомству до этого сомнения нет никакого дела. Он опасен тем, что переносит меру ответственности сюда и сейчас.
Никаких вторых пришествий Христа, страшного суда и апокалипсиса, которое ждут веками. Если вы сделали зло, то ответите здесь и сейчас. Перед обществом.
Если человек у нас высшая ценность, то качество его жизни становится отчётным показателем. Гуманизм производит недовольство, из которого вырастает спрос. Религия в инструментальном исполнении производит терпение. Разница в стоимости администрирования между этими двумя вещами — колоссальная.
И ещё один момент, который мне кажется самым неприятным. Светский гуманизм плохо монтируется в вертикаль. Ему нужен диалог: человек спрашивает, власть отвечает. А вера даёт вертикали готовую и тысячелетнюю схему легитимности без всяких вопросов снизу. Это не заговор и не злой умысел. Это ведомственная логика: берут то, что дешевле и уже проверено. И не надо изобретать велосипед.
Теперь самое важное. Это не про вас
Я знаю, что сейчас читает человек, для которого всё написанное выглядит как хитрое обвинение в его адрес. Поэтому скажу прямо, без оговорок и без виляния.
Этот текст не о вашей вере.
Я не знаю, что такое ваша вера, так как она у вас внутри, и я туда не заглядываю и не собираюсь. Никому не дано познать другого на все сто.
Я пишу о том, как веру берут и ставят на баланс. Это разные вещи, и тот, кто их смешивает, смешивает их намеренно, чтобы спор было проще выиграть.
Я не собираюсь никого ни в чём разоблачать.
Мне интересна история религии, и то как люди шли от поклонения камням и рекам через пантеоны с тысячами богов к единобожию. Это одна из лучших историй, которые вообще есть, и она гораздо интереснее, когда её рассказывают как историю, а не как богословие и не как памфлет. Храм собирал десятину задолго до того, как стал духовным центром. Жрец был чиновником. Фараон был богом не из метафизических соображений, а потому что это удобно.
И когда я вижу обязательный предмет в расписании или научный шифр у теологии, я вижу ту же самую механику, которую изучаю в материале трёхтысячелетней давности. Не заговор. Просто у тех, кто управляет обществом, всегда есть тяга опереться на то, что человеку объясняет, зачем он терпит. Это работает, это дёшево, и это делали до нас.
Если вы ходите в храм по-настоящему, а не для галочки, то у нас с вами, скорее всего, общий оппонент. Потому что человеку, у которого вера живая и внутренняя, точно так же не нравится, когда его веру превращают в административный ресурс, в строчку отчёта, в аргумент на совещании и в школьный урок, на который детей загоняют списком.
Церковь в России уже двести лет была ведомством один раз — с 1721 по 1917 год, с обер-прокурором и штатным расписанием. Ничего хорошего из этого не вышло ни для неё, ни для страны. Всё это привело к массовому хаосу и пошатнуло Россию как следует. Это, если разобраться, в первую очередь её собственный горький опыт, а вовсе не моя выдумка.
Требование равной защиты — это тоже не оскорбление чьих-то чувств. Это, по-честному, вопрос вежливости: я уважаю ваш выбор настолько, что прошу ровно такого же уважения к своему. Мне кажется, в этом не должно быть ничего невыполнимого.
Статья вышла немного сложной и затянутой, но я не знал как иначе изложить свою позицию. Так что я не против веры или Христа, как считают некоторые, я против навязывания и неравного распределения влияния. Мол, если ты у власти, значит навяжешь то, что нужно именно тебе для осуществления личных амбиций. Инструменты есть, ресурсы тоже. А там уже гори оно все синим пламенем. Историки разберутся, когда будут копаться в сегодняшнем окаменевшем д…ме, как вещал классик.
У нас пока ещё свободная страна и давайте уважать личные мнения друг друга.
В написании статьи благодарю за помощь Марию Н. и всех читателей, что поддерживают мой канал!
