Недавно поймал себя на мысли, которую, скорее всего, особенно хорошо поймут коллеги из психиатрической и психотерапевтической сферы с многолетним опытом и сотнями часов работы с реальными людьми.
Двадцать лет в психиатрии, психотерапии и наркологии в какой-то момент дают довольно неприятный побочный эффект.
Ты начинаешь видеть слишком много.
Назовем это профессиональной осознанностью. Хотя слово "осознанность" здесь звучит подозрительно позитивно. Дело не в интеллекте и не в какой-то особой проницательности.
Просто за годы перед тобой проходят сотни людей, историй, семейных сценариев, зависимостей, защитных механизмов, кризисов, измен, расставаний, рецидивов, созависимых отношений, тревожных расстройств и способов человека очень убедительно врать самому себе.
И мозг делает то, что он вообще любит делать. Начинает искать закономерности.
А когда ты их однажды увидел, развидеть уже не получается.
Приходится специально делать над собой усилие, чтобы просто слушать человека, а не прогнозировать продолжение его истории. Потому что фильмы становятся предсказуемыми. Разговоры иногда тоже. Люди начинают казаться играющими роли, хотя сами они этого совершенно не замечают. И в какой-то момент начинаешь немного скучать по временам, когда можно было просто жить, а не сидеть внутри собственной головы с клиническим консилиумом из одного человека.
Пример первый. Психотерапия
Пациентка час рассказывает о своей абсолютно уникальной, невероятной и непредсказуемой любви к эмоционально недоступному партнеру.
Уточняю детали. А параллельно внутри уже начинает рисоваться довольно знакомый график эмоциональных качелей на ближайшие пару месяцев. Вот здесь будет тревога. Потом попытка приблизиться. Потом его дистанцирование. Потом обесценивание. Потом желание срочно его спасти. Потом очередная попытка доказать, что теперь-то все будет по-другому.
И самое неприятное начинается не тогда, когда она действительно делает примерно то, что ты предполагал.
Самое неприятное начинается тогда, когда ловишь уже себя.
Потому что в какой-то момент появляется соблазн перестать слушать продолжение истории. Ты ведь уже "все понял". А вот это очень опасное место. Профессиональный опыт постепенно начинает превращаться из инструмента в фильтр, через который ты видишь только то, что заранее ожидал увидеть. Тем более что пациентка, конечно, поступает вопреки большей части рекомендаций и упражнений. Тоже, надо сказать, довольно предсказуемо. Но здесь уже хотя бы не скучно.
Пример второй. Наркология
Пациент приходит на контрольный прием сияющий.
Рассказывает, что наконец нашел идеальный способ расслабляться без алкоголя. Теперь у него домашняя комбуча, медитация, правильное дыхание и вообще совершенно новая жизнь.
Формально звучит прекрасно. Но я смотрю на него, слушаю интонации, формулировки, абсолютную уверенность в найденном решении и постепенно слышу очень знакомую музыку.
Не сам алкоголь. Пока еще нет. Но возвращается сам способ мышления. Исключительность нового метода. Эйфория от того, что теперь все под контролем. Рационализация. Попытка снова получить быстрое изменение состояния, только теперь под социально одобряемой вывеской.
А человек еще совершенно искренне считает, что строит новую жизнь.
И тут у специалиста возникает сильное искушение мысленно поставить галочку:
"Все понятно. Скоро рецидив". Но проблема именно в этой галочке.
Потому что десятки подтвержденных прогнозов очень быстро создают ощущение, будто следующий тоже обязательно будет правильным. И если вовремя себя не остановить, ты начинаешь работать уже не с человеком, а со своим прогнозом о нем.
Пример третий. Обычная жизнь
Сижу в гостях. Знакомый начинает философствовать о смысле жизни, внутреннем кризисе и сложности человеческого существования.
Кто-то сочувственно кивает.
А я неожиданно обнаруживаю, что вместо разговора мысленно раскладываю человека на интеллектуализацию, тревогу, агрессию, защитные механизмы и еще бог знает что. Причем меня никто об этом не просил. Я вообще-то пришел в гости.
И вот здесь приходится буквально выключать внутреннего психотерапевта. Потому что иногда человек просто хочет поговорить. Не получить интерпретацию. Не узнать, какой механизм психологической защиты он сейчас использует. Не услышать, что за его рассуждениями скрывается страх близости. А просто поговорить. Удивительно, но люди иногда имеют на это право.
И вот тут начинается самое неприятное
Не профессиональная усталость. Не раздражение. Даже не цинизм.
А ощущение некоторой изоляции. Люди вокруг просто живут. Разговаривают. Влюбляются. Ссорятся. Мирятся. Принимают решения. Ошибаются. А ты иногда как будто стоишь чуть в стороне и наблюдаешь за механизмом. И это невозможно нормально объяснить человеку, который никогда долго не работал с психикой.
Поэтому чаще молчишь. И делаешь вид, что не заметил то, что заметил.
Со временем я понял еще одну неприятную вещь. Эту особенность восприятия уже практически невозможно выключить. Вернуться в состояние незнания не получится. Но можно хотя бы не начать путать способность видеть закономерности со способностью всегда правильно понимать человека. Потому что это совершенно разные вещи.
И вот здесь психотерапевту иногда нужен психотерапевт.
А еще супервизор. А иногда интервизионная группа. Причем обращаться за помощью особенно важно не тогда, когда ты окончательно перестал понимать, что происходит.
Иногда гораздо опаснее противоположный момент. Когда тебе начинает казаться, что ты понимаешь вообще все. Вот здесь вероятность "накосячить" начинает расти особенно бодро.
Потому что рядом уже стоят контрперенос, подтверждающее искажение и обычное человеческое самомнение. Все трое в белых халатах. Все трое уверены, что диагноз очевиден.
Поэтому, коллеги, если в какой-то момент вам начинает казаться, что пациенты стали слишком предсказуемыми, вы заранее знаете их реакции, понимаете все защитные механизмы и практически видите будущее...
Возможно, пора не очередного пациента анализировать.
Супервизии, интервизии и собственную терапию не идиоты придумали.
Я примерно представляю, что некоторые из вас сейчас подумали после последней фразы.
И вот это как раз проблема.
