13 апреля 1941 года СССР и Япония подписали в Москве пятилетний Пакт о нейтралитете. В его статье 2 прямо говорилось: если одна из сторон станет объектом военных действий со стороны третьих государств, другая должна сохранять нейтралитет на протяжении конфликта. Пакт вступил в силу после ратификации 25 апреля 1941 года и должен был действовать пять лет.
Это имело огромное практическое значение. Когда 22 июня 1941 года Германия напала на СССР, Япония не вступила в войну против СССР, хотя была союзницей Германии по Тройственному пакту. Немецкое руководство действительно пыталось склонить японцев к нападению на Советский Союз, но Токио отказался.
Самая интересная часть начинается в 1945 году.
5 апреля 1945 года СССР сообщил Японии о денонсации пакта. Молотов заявил, что ситуация изменилась: Германия воюет с СССР, Япония помогает Германии и одновременно воюет с союзниками СССР — США и Великобританией.
Однако это не означало немедленного прекращения договора. Статья 3 предусматривала уведомление за год до истечения пятилетнего срока. По буквальному тексту договора он продолжал действовать до апреля 1946 года. Это прямо отмечается и в американских дипломатических документах того времени.
8 августа 1945 года СССР объявил Японии войну, а с 9 августа советские войска начали боевые действия. В советской декларации прямо говорилось, что с 9 августа СССР считает себя находящимся в состоянии войны с Японией.
Япония официально согласилась принять условия Потсдамской декларации только 14 августа, обращение императора к населению прозвучало 15 августа, а акт о капитуляции был подписан 2 сентября.
Поэтому фраза со скриншота «СССР нарушил договор о нейтралитете» — да, формально соответствует фактам: Советский Союз заранее уведомил Японию о намерении не продлевать пакт, однако в августе 1945 года тот юридически ещё продолжал действовать. Но оценивать этот эпизод исключительно как внезапное советское «предательство» тоже было бы неверно: к тому моменту вступление СССР в войну против Японии уже являлось частью более широкой союзнической стратегии завершения Второй мировой войны.
А вот формулировка «напал сзади в самый последний момент перед капитуляцией» — здесь японский автор уже выдаёт крайне упрощённую и выгодную ему трактовку за полную картину событий.
СССР не решил внезапно 8 августа воспользоваться слабостью Японии. Ещё 11 февраля 1945 года на Ялтинской конференции Сталин, Рузвельт и Черчилль договорились, что Советский Союз вступит в войну против Японии через два-три месяца после капитуляции Германии. Взамен СССР должны были получить Южный Сахалин, Курильские острова и ряд прав в Маньчжурии. Германия капитулировала 8 мая, а советское вступление в войну 8–9 августа пришлось практически точно на согласованный трёхмесячный срок. Именно эта ранее достигнутая договорённость с союзниками была одной из ключевых причин, по которым Москва в итоге сознательно пошла на разрыв фактически ещё действовавшего нейтралитета с Японией.
При этом утверждение, что СССР атаковал уже капитулировавшую Японию, неверно. 8 августа капитуляции ещё не было. После Хиросимы часть японского руководства действительно уже выступала за прекращение войны, а Япония ещё раньше пыталась использовать Москву как посредника для переговоров с США и Великобританией. Но японское правительство оставалось расколотым и Потсдамские условия ещё не приняло. Даже после Хиросимы 7–8 августа министр иностранных дел Того не смог сразу убедить кабинет капитулировать.
Есть, однако, важная деталь, которая делает японское восприятие понятнее: Сталин действительно торопился успеть вступить в войну до её окончания. Документы показывают, что одной из причин было желание гарантировать получение территориальных уступок, обещанных в Ялте. После Хиросимы советское командование даже ускорило начало операции.
С «отобрал северные территории» ситуация тоже сложнее, чем в посте. В Ялте США и Великобритания заранее согласились, что после победы Южный Сахалин должен перейти СССР, а Курильские острова должны быть переданы СССР. Поэтому это не было исключительно самовольным советским захватом, о котором союзники ничего не знали. Тем не менее именно вопрос части Курильских островов впоследствии стал одним из главных источников советско-японского и российско-японского территориального спора.
Теперь «сибирское интернирование» — да, это совершенно реальный эпизод в поствоенном периоде тех лет. После разгрома Квантунской армии СССР вывез примерно 600 тысяч японских военнослужащих и других японцев в лагеря СССР, главным образом в Сибири и на Дальнем Востоке, где их использовали на принудительных работах. По современным исследованиям, около 60 тысяч человек не пережили интернирование.
Поэтому я бы оценил текст на скрине следующим образом:
Был договор о нейтралитете? — Да, был.
СССР нарушил его? — Формально да.
СССР вступил в войну буквально накануне японской капитуляции? — Да, по времени очень близко.
СССР напал на уже капитулировавшую Японию? — Нет.
СССР специально дождался, пока США почти победят Японию? — Частично: вступление было заранее согласовано ещё в феврале 1945 года, но Москва действительно стремилась успеть до окончания войны.
СССР получил территории? — Да, но это было заранее предусмотрено соглашением с США и Великобританией.
Сибирское интернирование было? — Да, и как мы видим из поста жителя Японии, это один из самых болезненных эпизодов японской памяти о СССР.
А фраза «с Америкой сражались честно и открыто» — уже не исторический факт, а эмоциональная оценка. Война США и Японии вообще плохо укладывается в понятие «честной схватки»: там были Перл-Харбор, подводная война, ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Точно так же нельзя по одному японскому аккаунту делать вывод, что «японцы простили США и ненавидят Россию».
Теперь немного поподробней об этом самом «сибирском интернировании».
На уровне государств и вооружённых сил в целом Япония в 1930–1945 годах была далеко не пассивной жертвой, а агрессивной империей, которая вела захватническую войну в Китае и Азии и систематически совершала тяжёлые военные преступления. Американские архивные материалы отдельно фиксируют преступления против гражданского населения и военнопленных, принудительный труд, сексуальное рабство и эксперименты над людьми в рамках программы биологического оружия, включая отряд 731.
Причём отряд 731 — далеко не единичная аномалия. У японской армии вообще существовала крайне жестокая практика обращения с пленными. По данным Imperial War Museums, почти четверть всех союзнических военнопленных, оказавшихся в руках Японии, умерли в плену. На этом фоне образ из поста — «Япония честно воевала с Америкой, а СССР подло ударил в спину» — исторически очень сильно избирателен.
Да, в какой-то мере это не оправдывает сибирское интернирование как коллективное наказание.
Советский Союз вывез примерно 575 – 600 тысяч японских военнослужащих и других интернированных, из которых японское Министерство здравоохранения оценивает число умерших примерно в 55 тысяч человек — около 9–10 %. Японские официальные материалы описывают тяжёлые условия, холод, недостаток питания и принудительный труд. Американские дипломатические документы того времени также фиксируют использование японских пленных на принудительных работах и затягивание их репатриации Советским Союзом. Но в случае с СССР хотя бы прослеживалась определённая причинно-следственная логика: японских военнопленных вывозили на принудительные работы, рассматривая их труд как своего рода возмещение за участие Японии в войне и причинённый ущерб.
Тогда как обращение японской стороны с пленными зачастую носило характер откровенных издевательств и бесчеловечной жестокости: пытки, истязания и эксперименты над людьми проводились не ради какой-либо конечной цели или иной понятной логики наказания, а ради военных исследований, устрашения и самого процесса подавления человека. Причём подобная практика прямо противоречила базовым принципам гуманного обращения с военнопленными, закреплённым в Женевской конвенции 1929 года, положения которой Япония, хотя и не ратифицировала саму Конвенцию, в 1942 году обязалась применять к военнопленным.
Да, безусловно, граница между ответственностью государства и ответственностью конкретного военнослужащего здесь принципиально важна. Среди сотен тысяч японских пленных были как люди, непосредственно причастные к военным преступлениям, так и обычные призывники — вчерашние крестьяне, штабные служащие, связисты, водители и представители других вспомогательных подразделений. Поэтому само существование отряда 731 или других преступных структур не может автоматически служить оправданием многолетнего интернирования сотен тысяч человек: ответственность за военные преступления должна быть индивидуальной.
В то же время важно учитывать и характер советского обращения с японскими пленными. Их вывозили в СССР не для проведения бесчеловечных экспериментов и не с целью систематических издевательств как таковых, а прежде всего для использования на восстановительных и хозяйственных работах. Условия при этом нередко были крайне тяжёлыми — холод, недостаточное питание, изнурительный труд и высокая смертность отрицать нельзя. Однако в основе этой политики всё же лежала определённая практическая логика: использование труда военнослужащих побеждённой армии для восстановления страны и компенсации части военного ущерба, а не причинение страданий ради самих страданий.
Именно на примере отряда 731 хорошо видно, почему важно отделять коллективную ответственность побеждённой армии от ответственности конкретных людей за конкретные преступления. Наряду с массовым интернированием японских военнослужащих СССР предпринимал попытки привлечь к ответственности тех, чья причастность к наиболее тяжёлым преступлениям могла быть установлена непосредственно. В 1949 году в Хабаровске состоялся процесс над японскими военнослужащими и медиками, связанными с разработкой и применением биологического оружия, в том числе с деятельностью отряда 731. При этом многие ключевые фигуры этой структуры вообще избежали суда: документы Национального архива США свидетельствуют, что американские военные и разведывательные структуры были заинтересованы в получении результатов японских экспериментов и фактически способствовали тому, чтобы Сиро Исии и ряд его сотрудников не были привлечены к уголовной ответственности. Это, пожалуй, один из наиболее неоднозначных и неприятных эпизодов послевоенной политики США в отношении Японии.
Если же поставить вопрос именно «чья сторона в этой части Второй мировой вела себя хуже?», я бы разделил оценку так:
Масштаб и системность преступлений императорской Япония в целом в Азии, были значительно тяжелее. Отряд 731, массовые убийства гражданских, крайне жестокое обращение с пленными, принудительный труд и другие преступления были частью гораздо более широкой войны и оккупационной политики.
СССР в отношении японских пленных после разгрома Квантунской армии: совершил массовое длительное интернирование, тяжёлый принудительный труд и несвоевременное возвращение людей домой. Примерно каждый десятый из интернированных, по японским официальным оценкам, умер.
Одно не отменяет другое. Японские преступления не превращают смерть обычного японского солдата в советском лагере в «заслуженное наказание». Но и советские лагеря не позволяют представить милитаристскую Японию исключительно невинной стороной, на которую в августе 1945 года неожиданно набросились СССР и США.
Причём если сравнивать именно обращение с пленными, а не вообще все преступления войны, возникает довольно показательная цифра: в советском интернировании умерло порядка 9–10 % японцев, тогда как в японском плену погибло почти 25 % союзнических пленных. Сравнение не идеально — условия, периоды и категории пленных различались, — но оно хорошо показывает, почему тезис о какой-то особой японской «рыцарской войне» плохо выдерживает проверку фактами.
Поэтому сибирское интернирование японских военнопленных в СССР имеет место быть, но и ставить его на одну чашу весов с общей практикой Императорской Японии в Китае и Азии было бы исторически неверно. Масштаб, продолжительность и характер японских преступлений были существенно шире.
И тут есть ещё один немаловажный момент: СССР судил некоторых людей из отряда 731, тогда как США помогли части руководителей отряда избежать суда.
