Мой прадед (один из) по отцовской линии был ещё тем ходоком. Он обладал, по словам очевидцев, невероятной мужской привлекательностью, и постоянно был объектом женских взглядов. Служил он, кстати, матросом на знаменитом броненосце "Князь Потёмкин", но к моменту восстания на этом судне, уже демобилизовался. Устроился работать путейцем – строил железные дороги в Новороссии. Сразу же женился! Кстати, супругой его, сиречь моей прабабушкой, была полячка из обедневшего шляхетского рода. Про её характер можно сказать одно: так как её сынок женился на девушке, против чьей кандидатуры она выступала категорических против, до самой смерти «гордая паночка» так и не признала собственных внуков и ни разу даже их на руки не взяла. Это были мой отец и его младшая сестрёнка Лида. Но не про это!

Вскоре после женитьбы у них пошли дети, как грибы после дождя: нарожали аж четыре штуки. И вот, будучи глубоко семейным человеком, мой дед, тем не менее, принял участие в некой афёре. Приблизившись к какой-нибудь маленькой деревушке или селу, его друзья-коллеги выясняли у кого из зажиточных селян побогаче есть девка на выданье, да засылали к ним сватов. Женихом выступал мой дед! Зачастую, сватовство оказывалось удачным, ибо дед был красавцем, да и работа у него была денежная по тем временам. И вот попив, поев на празднике по случаю сватовства, его бригада собиралась и уходила дальше «железку» строить. Так они прошли несколько деревень. Конец афёре наступил совершенно неожиданно. Будучи «в отпуске», дед с бабкой пошли на "Привоз". И вот в самый неподходящий момент, прямо в присутствии дедушкиной супруги, какая-то селянка вдруг воскликнула: «Антон Фёдорович! (Деда так звали моего!) Как же так?! Мы и кабанчика забили, и снеди накупил на свадьбу, а вы.......!» В общем, сцена из пьесы «Ревизор». Чё там было, я деталей не знаю! Но полагаю, что дедушке (прадедушке) моему было что послушать в ближайшие пару месяцев.

Дед мой был ходоком ещё тем. Трактористы в деревне считались завидными женихами.

Дело было уже в старости. В деревню приехал батюшка, и в одном из домов устроили временно дом молитвы. Бабуля стала его упрашивать сходить на покаяние, мол, скоро помирать.

— Иди сама, мне не в чем каяться...

В итоге она пообещала ему бутылку водки. Пошли. В доме ровным рядком сидели такие же старики, в основном бабули, конечно. Дед решил не дожидаться долго (бабушкам всегда есть о чём поговорить) и, как только кто-то вышел, шагнул за занавеску к батюшке. Коротко познакомились.

— Ну, дорогой Евстрат Корнеевич, можете покаяться.

— В чём?

Батюшка, понятно, был готов к такому ходу разговора и стал подсказывать:

— Ну, может, вы выпиваете?

— А разве это грех?

— Ну, по праздникам можно, но чтобы другие от этого не страдали.

— Ну, выпиваю, курю, а что ещё?

— Ну, может, вы в жизни прелюбодействовали?

— А что это такое?

— Ну, жене изменяли...

— А, да...

Дед словно проснулся и сказал это громко. Хоть и прежде всю их беседу было слышно остальным присутствующим. Но на этом его возгласе дом спешно начали покидать бабули, ушла добрая половина, чтобы не дожидаться, когда дед начнёт перечислять их по списку.