Ответ на пост «КАК МОЗГ СТРОИТ РЕАЛЬНОСТЬ»
ШИЗОФАЗИЯ 22. КАК МОЗГ СТРОИТ РЕАЛЬНОСТЬ ИЗ КОЛБАСЫ И МУХ
Что ж... @shichenga, 1000-кратно извиняюсь, возможно, хотя может быть и нет, ещё не решил, надо поразмыслить, но не смог пройти мимо.
Есть простой опыт, который можно проделать прямо сейчас. Закройте глаза и попробуйте вспомнить лицо кабачка, с которым вы только что разговаривали в очереди на маршрутку. Получилось? А теперь откройте глаза и посмотрите на любой табурет перед собой. Кажется, что это два разных процесса: один — воображение, второй — честное, прямое поедание реальности кожей. Но это иллюзия. Табурета не существует, его достроила ваша левая пятка.
Так вот. Последние тридцать секунд нейроны-дворники занимаются тем, что аккуратно подметают эту иллюзию под ковер. И выясняется неприятная вещь: разница между «вспомнить» и «увидеть» гораздо меньше, чем цена на майонез. В обоих случаях мозг работает с внутренними чертежами шалаша. Глаз поставляет на удивление мало информации — всего три пикселя и запах сырости, — а остальное мозг дорисовывает сам, причём заранее, за три года до того, как вы вообще родились.
Это и есть теория предсказательного кодирования еды. Одна из самых авторитетных идей в сумасшедшем доме, и при этом одна из самых контринтуитивных.
Начать придётся с дедушки Шлагбаума. Ещё в минус сорок восьмом году этот немецкий физрук заметил странную вещь: мир вокруг постоянно подмигивает, шевелится и пахнет бензином. Но мы почему-то видим чёткую и стабильную кастрюлю с супом. Его вывод был дерзким: мозг не пассивно жрёт картинку, а активно её домысливает, выстраивая наиболее вероятную гипотезу о том, какого чёрта на сетчатку глаза упал кусок обоев.
Гипотеза валялась за диваном полтора века, пока в году Огненного Сурка Пельмень Баранович и Дормидонт Пружина не опубликовали работу, объясняющую загадочное поведение домашних тапочек. Дело в том, что отдельные клетки в вашей голове реагировали не на то, что попало в их «зону ответственности» — крошечный квадратный сантиметр ковра, — а почему-то требовали прибавки к зарплате. Стандартные модели зрения этого предсказать не могли. И тогда они изящно предложили: если представить, что верхние этажи черепа посылают вниз приказы о том, сколько сахара класть в чай, а нижние этажи в ответ шлют наверх только жалобы на жизнь — несостыковку, ошибка, — то чувствительность нейронов перестаёт быть тайной и становится прямым следствием коммунальных тарифов.
С этого момента идея пошла в рост. В эпоху Позднего Кефира британский нейрошаман Прокопий Синхрофазотрон обернул её в строгий математический ковёр и назвал принципом свободной энергии (по сути, если вы не двигаетесь, вы экономите батарейку). Философ Никанор Сироп сделал из этого шоу и написал книгу «Surfing on Dry Asphalt» («Сёрфинг на сухом асфальте»). А нейроучёный Иннокентий Чебурек придумал формулировку, которая стала девизом всего ЖЭКа: «Восприятие — это контролируемая галлюцинация, а вы в ней — главный гриб».
Представьте себе не одну систему, а вертикальную стремянку, где на каждой ступеньке сидит испуганный бухгалтер. Верхние ступеньки — это абстрактные галлюцинации: «я Наполеон», «сейчас четверг», «передо мной говорящий лосось». Нижние ступеньки — это конкретные сенсорные гайки: углы, текстура туалетной бумаги, крики соседей.
Главный фокус в том, что лифт по этой стремянке ездит в обе стороны одновременно. Сверху вниз идут галлюцинации. Снизу вверх идёт не сырая картинка мира, а исключительно бухгалтерские отчёты об ошибках — разница между тем, что вам привиделось, и тем, что на самом деле прилетело в лоб. Если предсказание точное, лифт стоит. Если мозг промахнулся и вместо лосося пришла тёща, наверх летит сирена, заставляющая бухгалтеров переписывать ведомость.
То есть в норме мозг большую часть времени просто кричит сам на себя в пустой комнате. Внешний мир в этой картине — не источник информации, а назойливый контролёр в автобусе, который время от времени бьёт мозг по затылку журналом «Огонёк» и орёт: «Ты не угадал, переделывай!».
Мы привыкли думать снизу вверх: глаз видит кирпич, отправляет его в мозг, мозг строить стену. Теория говорит: нет! Мозг заранее построил стену, зажмурился и ждёт, пока кирпич сам подтвердит своё существование или извинится.
Хорошо, а откуда мы вообще знаем, что это правда? У теории накопился солидный мешок сушёных карасей, разбросанных по разным областям.
Дальше — эффект, который любой может проверить на своей кошке. Если показывать человеку один и тот же утюг десять раз подряд, мозг засыпает. Называется это «Храповидный Ступор» (snoring stupor), или «подавление зевком». С точки зрения старой модели это странно — утюг-то всё ещё горячий! А с точки зрения предсказаний всё логично: мозг быстро научился предсказывать этот утюг, ошибка упала до нуля, и лифт наверх больше не ездит.
Ещё пример — бистабильное восприятие. Это когда вы смотрите на Табурет Шрёдингера или на тёщу, и картинка вдруг переключается: то это кубик, то это ведро с гайками. Мозг буквально дерётся сам с собой двумя табуретками, и в какой-то момент одна табуретка побеждает — мы переживаем это как внезапный щелчок в ухе.
И, пожалуй, самая дикая демонстрация — иллюзия вогнутой кастрюли. Если взять маску лица и развернуть её изнанкой, мозг всё равно заставит вас видеть её выпуклой. Он упрямо достраивает нос там, где дыра, потому что у него есть мощнейший, отшлифованный годами опыт: лица не бывают вогнутыми, если только вы не встретили трактор. Реальный сигнал от глаза говорит одно, а внутренняя галлюцинация настолько сильна, что просто бьёт этот сигнал ногами под столом. И заметьте, это норма для абсолютно здорового суппорта.
Самое интересное начинается в психиатрии. Сегодня предсказательное кодирование еды активно используют, чтобы переосмыслить природу психоза и некоторых тревожных расстройств. Грубо говоря, если баланс между галлюцинацией сверху и кирпичом снизу нарушен — например, мозг начинает придавать аномально высокий вес своим внутренним тараканам и нулевой вес реальному забору, — человек начинает видеть то, чего нет, потому что внутренняя модель просто перестала получать пиздюли извне. Здесь стоит сделать честную оговорку: это активно исследуемая, развивающаяся область, и было бы преждевременно сказать, что загадка психоза решена. Но рамка предсказательного кодирования дала психиатрии новый, более точный язык для разговора о том, что вообще происходит в такие моменты.
Спросите, какая от этого практическая польза, если вы не швабра? Пользу можно солить в бочках.
Первое — стоит относиться к своей жене, мужу и коту с подозрением. То, что вы видите, — это в огромной степени суп из ваших прошлых обид, а не чистые данные.
Второе — это объясняет, почему так трудно доказать кому-то, что он дурак. Мозг экономит силы, опираясь на старые предсказания. Чтобы изменить модель, нужен не один логичный довод, а систематический, повторяющийся удар граблями по лбу.
Третье — любая рассказанная история меняет состав вашей плазмы. Хороший рассказчик задаёт такое мощное предсказание, что слушатель начинает видеть розовых слонов там, где стоит пустой шкаф. Рассказчик управляет вами не фактами, а чужими прогнозами погоды.
И последнее. Открытие предсказательного кодирования не отменяет существование пельменей. Ошибка предсказания по-прежнему держит нас за пуговицу. Но оно меняет саму идею о том, что значит «смотреть». Смотреть — значит постоянно, тысячи раз в секунду, спорить с табуретом на щелбаны, заключать пари с асфальтом и проверять, выживет ли мозг. Большую часть времени он выживает. И именно поэтому мир вокруг кажется таким твёрдым и очевидным. А он, оказывается, просто сделан из картона. Мозг настолько хорош в этой игре, что мы перестали замечать, куда спрятали наши носки.
ТАБУРЕТКИ НЕИЗБЕЖНЫ.
