Более того, мы планируем совместную поездку на выходные в честь 4 июля. Это была его инициатива, потому что эти даты совпадают с годовщиной смерти нашей дочери. Начиная с самой первой годовщины, мы ни разу не виделись и даже не созванивались в этот день. Обычно я просто закидывалась убойными дозами легально прописанных мне рецептурных препаратов, чтобы провести эти дни в анабиозе, ничего не думая и не чувствуя. В это время года меня триггерит абсолютно всё, поэтому моя единственная цель всегда была — спрятаться от мира.

В каком-то смысле мы и сейчас пытаемся сбежать от реальности, выбрав общую поездку, но в этот раз я планирую оставаться в трезвом уме и не превращаться в овощ под таблетками. Для меня это огромный прогресс. Главная задача — уехать подальше от мест, где всё напоминает о трагедии. На всякий случай аптечку с колесами я с собой, конечно, возьму — я еще не настолько храбрая, чтобы оставлять их дома. Мы пообещали друг другу постараться получить удовольствие от поездки, хотя я знаю, что мне будет безумно тяжело.

А еще он пошел на психотерапию. Впервые в своей жизни. Это для него абсолютно неизведанная территория, пока были только вводная консультация и один полноценный сеанс, но сам факт! До этого он годами наотрез отказывался даже слышать о психологах. Говорит, что никаких тектонических сдвигов пока не произошло, но сам этот шаг принес ему колоссальное облегчение. Думаю, он созрел для этого после того, как во время секса импульсивно выпалил: «Нам нужно завести еще одного ребенка». Я тогда просто оцепенела и замерла под ним, а он добавил, что мы могли бы подарить этому ребенку всю нашу любовь и, возможно, это помогло бы заглушить ту черную дыру и пустоту, в которой мы живем. Самое безумное, что мой мозг не отверг эту мысль сразу. Рационально рождение ребенка в нашей ситуации — это последнее, на что стоит решаться, но в ту секунду эта мысль сделала меня такой отчаянно счастливой... В общем, мы договорились: «Один раз попробуем, и если судьба — значит, так тому и быть». К счастью, через полторы недели у меня начались месячные. И сразу после этого он объявил, что записался к терапевту.

Сама я к психологу сейчас не хожу, хотя раньше практиковала. Думаю, мне тоже пора вернуться в терапию. Просто пока никак не дойду.

Я до сих пор не понимаю, к чему всё это ведет. Очевидно, что мы сдвинулись с мертвой точки, но куда именно движется этот поезд — загадка. Никаких статусов и ярлыков у нас нет, но я понимаю, что долго так продолжаться не может, рано или поздно статус-кво изменится. Одно я знаю точно: я больше не сплю с ним и не встречаюсь исключительно ради того, чтобы заглушить боль или найти утешение. Как это было несколько месяцев назад. Я чувствую, что снова влюбляюсь в своего бывшего мужа. Я хочу снова чувствовать жизнь. Просто мне до смерти страшно произнести это вслух.

Комментарии:

Sleepy-Health: Похоже, в ваших отношениях до сих пор намертво переплетены любовь и горе, что вполне объяснимо, учитывая то, через что вы оба прошли. Я бы очень порекомендовала вам перед поездкой провести один спокойный, трезвый разговор, даже если он начнётся со слов: «Я не знаю, что это между нами, но для меня это очень важно».

trvllvr: Надеялась, что, проживая свою потерю, они смогут расти вместе. Кажется, между ними много любви, просто горе слишком долгое время скрывало её в тени.

ОТВЕТ: Долгое время само его присутствие рядом было для меня живым напоминанием о том, чего мне не хватает. Когда мы оказывались вместе, эта пустота ощущалась в разы очевиднее и казалась непреодолимой. Я до сих пор иногда это чувствую, но я также поняла, насколько странно и противоестественно расставаться с человеком, с которым ты делила жизнь и с которым у тебя были все эти общие воспоминания. Я искренне верю, что мы приняли очень опрометчивое решение расстаться, и мы просто были совершенно не в себе и понятия не имели, как справиться со всем этим эмоционально. Для меня развод был просто попыткой побега, потому что я не хотела иметь дело с этими ужасными чувствами. Если бы я могла тогда сбежать, начать новую жизнь где-нибудь под совершенно другим именем, где никто не знал бы меня и моего прошлого — я бы, наверное, так и сделала.

LolaReignn: Тот факт, что вы вместе ужинаете, встречаетесь с семьей, планируете совместные поездки и скучаете друг по другу в обычные дни, говорит мне лишь об одном: это перестало быть просто сексом уже давным-давно.

ОТВЕТ: Да, и я думаю, мы оба это прекрасно понимаем, но почему-то нам просто слишком страшно признать вслух, что это что-то значит. А все вокруг требуют от нас определенности — кто мы теперь такие или кем мы друг другу являемся? Я даже не сказала своей семье, что он поедет со мной на ту встречу, я вообще не из тех, кто пишет людям заранее, чтобы сообщить им об этом. Он когда-то был полноценной частью моей семьи, и все его обожали. Поэтому их удивление быстро переросло в дикий интерес к происходящему, и мои любопытные родственники теперь просто не дают мне покоя. А ведь мы сами толком ничего не знаем! Всё произошло абсолютно случайно. Он ведь не пришел на похороны моей мамы с четким намерением переспать со мной в тот же день, и я ведь вообще никому из близких об этом не рассказываю.

SwitchFast1029: Раз уж он не против индивидуальной терапии, не могли бы вы аккуратно спросить его, не согласится ли он вместе пройти курс парной терапии горя? Может быть, вы могли бы сказать что-то вроде того, что вам самой не хватает уверенности, чтобы сделать это самостоятельно, и вы очень хотели бы получить его поддержку. Я думаю, если у вас есть шанс, вам нужно сначала полноценно проработать этот вопрос до того, как вы начнете заводить еще одного ребенка. Я согласна, что это может помочь исцелению, но вы также можете почувствовать, что подсознательно заменяете потерянного ребенка, и отношения могут снова разрушиться. Представьте: если у вас появится еще один ребенок, вам придется когда-то объяснять ему, что у него был старший брат или сестра, которые умерли. И если вы пока даже между собой не можете поговорить о том, как вы будете с этим справляться, то сейчас, вероятно, не самое подходящее время.

ОТВЕТ: Я не знаю, смогу ли я пройти терапию горя. Я проходила её раньше, много лет назад, когда меня вынудили это сделать после того, как я сама легла в психиатрическую клинику, по сути, пережив то, что обычно называют нервным срывом. Мне это тогда ужасно не понравилось. Для меня горе — это просто то, через что я прохожу, и прохожу уже много лет, но со временем оно становится всё легче и легче. В некоторые дни оно накатывает с новой силой, но я больше не чувствую себя парализованной или задыхающейся от него. Я чувствуют, что в последнее время вполне нормально функционирую. Мы сейчас не планируем заводить ещё одного ребёнка. Это было очень спонтанное, импульсивное решение, к тому же мы оба в тот вечер немного выпили. Мы не сидим постоянно и не напиваемся. Лично я выпила всего один коктейль, но я настолько неустойчива в алкоголе, что после одного крепкого напитка едва могу стоять прямо. Мы прекрасно понимаем, что это было бы огромной ошибкой и стало бы колоссальной нагрузкой на психику ребёнка. Иногда я думаю, что, возможно, это произойдёт в будущем. Раньше я молча говорила себе, что никогда больше не буду заводить детей, независимо от того, с кем я буду, потому что 1) я, вероятно, буду чрезмерно опекать ребёнка в ущерб ему и 2) я ни за что не рискну снова пережить такую чудовищную боль потери (я имею в виду именно боль от потери ребёнка, а не родов).

pickensgirl: На всей этой планете (населенной миллиардами людей) нет никого, кто любил бы вашу дочь так же сильно, как вы двое. Это делает вас абсолютно уникально подходящими друг другу для понимания, которого никто другой никогда не смог бы достичь. Вы любили его когда-то. И я сомневаюсь, что вы когда-либо перестали его любить — горе просто на время заслонило этот свет. У вас глубочайшие душевные связи благодаря той первоначальной связи, которая вас объединяла, и вашей сильной любви к дочери. Я думаю, это прекрасно, что вы восстанавливаете связь. Сейчас не нужно навешивать никакие ярлыки. Просто живите одним днем. Желаю вам всего самого наилучшего.

ОТВЕТ: Я долгое время даже не могла говорить о своей дочери, потому что это причиняло слишком сильную боль. До развода мы с ним вообще почти не говорили о ней друг с другом. Когда один из нас хотел поговорить, другой просто ломался. Даже когда всё это началось несколько месяцев назад, мы обходили эту тему стороной. И только совсем недавно я наконец-то впервые заговорила о ней с ним. Конечно, мы произносим её имя и всё такое, но обсуждать конкретные воспоминания было невыносимо. Недавно я спросила его, помнит ли он день, когда она родилась. Конечно, я знала, что он помнит, но меня до глубины души удивили конкретные детали, которые запечатлелись в его памяти — некоторые из них я в тот день даже не заметила! А ведь прошло уже 12 лет. У нас ведь столько общих воспоминаний, которые есть только у нас двоих, и я даже не осознавала, как же это чертовски одиноко — быть одной здесь, наедине с этими воспоминаниями, когда тебе не с кем их разделить. Теперь я наконец-то могу думать о некоторых из них, не испытывая этой разрывающей удушающей грусти.

moose-theaterNsportOmi: Подпишусь на обновления. Похоже, вы, ребята, снова начали встречаться. Это так замечательно в данный момент!

ОТВЕТ: Мне это кажется даже довольно забавным и ироничным, потому что в первый раз мы толком-то и погулять не успели. Нам было всего по 20 лет, когда мы сошлись, а к тому моменту, когда нам обоим исполнилось 22, мы уже были полноценной семейной парой со штампом в паспорте и ребенком на руках.

CheetoLove: Это одновременно самая трагичная и самая прекрасная новость, которую я читала. Уверена, ваша дочь была бы так рада увидеть вас снова вместе. Вы явно очень любите друг друга и заботитесь друг о друге, даже если это ренессанс начался совершенно неожиданно и спонтанно. Между вами столько любви, что мне, как абсолютно незнакомому человеку, это очевидно — по его поступкам и по тому, как нежно вы о нем пишете. Я искренне за вас болею.

ОТВЕТ: Спасибо, это очень милый и потрясающий комментарий. Я до сих пор не могу до конца поверить в то, как всё это произошло. Мне порой кажется, что моя покойная мама и дочка там сблизились и решили вмешаться в нашу судьбу. Я много раз вспоминала и прокручивала в голове похороны мамы, и как только я увидела его в толпе, это не вызвало у меня ни страха, ни особой грусти, а скорее четкое чувство: «Слава богу, он здесь». Это был тот самый единственный человек, о котором я даже не подозревала, что он мне так нужен, чтобы пережить тот кошмарный день. Я даже не думала, что он будет там, вообще не ожидала его увидеть. Я до сих пор не могу смириться с тем, что некоторые люди, которые, как мне казалось, так сильно обо мне заботятся и клялись в дружбе, просто не пришли без объяснения причин, а мой бывший муж всё равно пришёл, несмотря на то, как неловко ему было находиться рядом со всей моей семьёй впервые за много лет.

После её смерти наши отношения треснули раз и навсегда. Мы разъехались примерно через год, а через два года после трагедии официально развелись. Тогда я винила его в том, что он просто хочет сбежать от реальности. Он винил меня в том же самом. Только теперь я понимаю, что ни один из нас тогда не был способен вынести эту боль. Мы оба пытались сбежать, просто каждый делал это по-своему.

В итоге я загремела в психиатрическую больницу с тяжелейшим нервным срывом — я просто перестала функционировать как живой человек. Помню, как судорожно искала в гугле симптомы нервного срыва и выла от осознания, что моя нормальная жизнь окончена. Муж же начал беспробудно пить. С тех пор ни у кого из нас не было серьезных отношений. Я как-то попробовала сходить на свидание, но быстро поняла, что совершенно не готова. Он же просто полностью закрылся от этой сферы. За последние три года мы общались от силы раза два.

Моя мама долго болела (около года) и умерла несколько месяцев назад. Её похороны открыли мне глаза на многих людей. Моя лучшая подруга даже не приехала. Родственники, которые, как мне казалось, души не чаяли в маме, поленились даже задницу оторвать от дивана и приехать из соседних городов. А те, кто всё-таки соизволил явиться, будто панически боялись заговорить со мной или хотя бы упомянуть маму — и это при том, что мы собрались там буквально ради неё. Это было очень отрезвляюще.

Но больше всего я удивилась, увидев своего бывшего мужа. Он первым подошел, обнял меня и искренне выразил соболезнования. И он стал одним из немногих, кто действительно говорил со мной о маме. Он даже сказал, что я сейчас очень похожа на маму в молодости, а наша дочь была точной копией меня в детстве. Я не могла поверить, что он вообще произнес имя нашей дочери вслух. Судя по его лицу, он сам от себя этого не ожидал.

Мне отчаянно хотелось поскорее убраться с этих похорон. Я до сих пор не умею справляться со смертью. Моя тетя всё пыталась всучить мне траурные венки и цветочные композиции, искренне не понимая, почему я отказываюсь заставлять свой дом цветами, которые пахнут кладбищем и смертью. Бывший просто молча забрал все эти цветы и закинул их к себе в багажник. Он предложил подвезти меня до дома, потому что у меня так тряслись руки, что я не могла даже попасть ключом в замочную скважину автомобиля. По дороге он припарковался у обочины и просто выбросил все эти цветы к чертям.

В итоге он остался у меня на ночь. Это вышло как-то... само собой. Думаю, мне просто до боли необходимо было почувствовать хоть какое-то человеческое тепло и близость. Мы особо не разговаривали ни в процессе, ни после. Всё произошло на каком-то интуитивном уровне. Единственное, что мы сказали друг другу: он спросил, принимаю ли я противозачаточные. Я не принимала, поэтому ответила, что куплю экстренную контрацепцию. Я действительно впервые в жизни выпила таблетку «следующего дня». Так что этот пост вообще не о незапланированной беременности.

С тех пор мы продолжаем периодически встречаться и спать вместе. И это всё. В промежутках между встречами мы вообще не существуем друг для друга. Не переписываемся, не спрашиваем «как дела» — полный штиль. Даже когда мы вместе, мы почти не разговариваем. А если и перекидываемся парой слов, то это максимально поверхностные темы вроде работы.

Мы до сих пор не можем сесть и нормально обсудить то, что с нами происходит. Стоит одному попытаться поднять эту тему, как второй тут же замыкается в себе. Мы словно балансируем на краю пропасти: стоит задержаться в этом эмоциональном состоянии чуть дольше, и всё снова рухнет с треском. Обычно поговорить и разобраться во всем хочу я, но сейчас он включает максимальный режим избегания.

Я до сих пор не могу смотреть на фотографии дочери дольше пары секунд — сразу начинает не хватать воздуха, я буквально задыхаюсь. Кажется, мы оба просто заколотили эту часть нашей жизни в глухой ящик. Но я безумно скучаю по нему. Скучаю по тому, как мы были вместе — по-настоящему вместе. Но когда мы оказываемся в одной комнате, игнорировать эту зияющую пустоту между нами становится невыносимо.

Я окончательно запуталась. Я просто не понимаю, что между нами происходит, и не знаю, нужно ли мне бежать от этого или пытаться во всем разобраться.

Как вообще можно осмыслить такую динамику отношений после страшной потери? Когда связь между вами очевидно жива, но любая попытка облечь её в слова мгновенно всё разрушает?

Комментарии:

Southern-Find-449: Я от всего сердца соболезную вашей утрате. У меня нет подходящих слов для совета, но... мне бы очень хотелось узнать о вашей чудесной девочке. Какой она была?

ОТВЕТ: У неё были огромные голубые глаза и темно-русые волосы. Она всегда была самой маленькой в классе. Обожала школу и была невероятно смышленой, очень ждала, когда пойдет во второй класс. Еще она безумно любила животных и хотела стать ветеринаром для крупных зверей — ну, знаете, лечить лошадей и коров. Могла часами сидеть, уткнувшись в книжки, или рисовать. Больше всего на свете любила играть в переодевания и с Барби, но львиную долю времени она тратила на то, чтобы переставлять мебель в своем кукольном домике, пока всё не становилось идеально. При этом она обожала возиться в грязи на улице и копаться в земле в поисках жуков — особенно её прикалывали дождевые черви. Она была ужасно забавной, обожала смешить людей, а её собственный смех был таким громким и ни на что не похожим. Она была смыслом всей моей жизни. Я всегда говорила, что с её рождением мое сердце теперь бьется вне моего тела. Когда она погибла, у меня было полное ощущение, что мое сердце просто остановилось. Но я хочу сказать вам огромное спасибо за то, что спросили о ней. Я расплакалась, пока читала ваш комментарий, потому что вдруг осознала, как же давно никто не спрашивал меня о моей дочери. Обычно люди избегают этой темы, боясь сделать мне больно, и я их прекрасно понимаю — на их месте я, скорее всего, вела бы себя точно так же.

HellWedge: Вы упомянули, что лежали в психиатрической клинике, но проходили ли вы именно профильную психотерапию по проживанию горя? Кажется, вам обоим это жизненно необходимо. Потеря ребенка разрушает колоссальное количество браков, так что ваша история не является чем-то необычным. Так что... терапия?

ОТВЕТ: В рамках лечения меня тогда обязали пройти курс консультаций по преодолению горя. Но они мне вообще не помогли. Не знаю, возможно, на тот момент я была слишком закрыта и просто не позволила терапевту до меня достучаться. С тех пор я к специалистам по проживанию горя не обращалась.

OPforlongthread: Я искренне соболезную вашей утрате.

ОТВЕТ: Она была нашим единственным ребенком. Иногда я задаюсь вопросом: а что если бы у нас были другие дети? Помогло бы это нам удержать брак или спасло бы меня от тотального ментального краха? Но мне кажется, в подобных ситуациях это неизбежно произойдет с большинством людей, вопрос лишь во времени. Я внушила себе, что даже хорошо, что других детей не случилось, потому что после её смерти я бы вряд ли смогла быть хорошей матерью. Она очень хотела стать старшей сестрой. Постоянно вымаливала у нас братика или сестренку. На следующий год, когда ей должно было исполниться 8 лет, а мне — 30, мы как раз планировали завести еще одного ребенка. Но мы ей ничего не говорили, я не хотела вселять в неё ложные надежды на случай, если бы у нас что-то не получилось. Мне до безумия горько, что я так и не подарила ей этого, ведь она хотела этого больше всего на свете. Она просила об этом у Санты каждый год. Это было её самое заветное желание.

Да, дело дошло до того, что при знакомстве с новыми людьми я вообще не упоминаю, что у меня была дочь. Меня гложет чувство вины, будто я предаю её и прячу от всех, но мне так надоела жалость и то, как другие женщины с детьми вдруг резко затыкаются и перестают обсуждать своих детей, стоит мне появиться рядом. Я устроилась на новую работу, веду себя там очень замкнуто и на все вопросы просто отвечаю, что детей у меня нет.

ChemicalImpact_4510: ИНФОРМАЦИЯ: Вы его любите?

ОТВЕТ: Да, люблю. Но он даже не дает мне сказать это вслух.

Song4Arbonne: Это невероятно тяжело, но я очень советую вам прочесть книгу Энн Худ «Утешение» (Comfort), в которой она рассказывает о внезапной потере своей пятилетней дочери и о своем пути через этот ад. Ваш бывший муж — буквально единственный человек на всей планете, кто понимает вашу потерю. Не потерю матери (хоть это и огромное горе), а именно то, какие незажившие раны это вскрыло в контексте вашей дочери. Иногда мы находим утешение в своем теле, потому что наш разум наотрез отказывается произнести вслух то, что нам приходится осознавать. Кажется, вы носите свою скорбь в своем теле: в запахе цветов, в звуке её имени и т.д. Это тяжелейшая травма, и вам нужно обратиться к психотерапевту, чтобы проработать травму, чтобы вы могли скорбеть, любить и помнить вашего драгоценного ребенка.

ОТВЕТ: Хоть терять маму и невыносимо больно, эту трагедию понимает гораздо больше людей вокруг. Потерю ребенка обществу переварить гораздо сложнее, людям неловко об этом говорить, да и мне самой тоже. Но я вот только что написала в другом комментарии, что хотя мы практически ничего не говорим словами, я начинаю осознавать: наш диалог всё-таки идет. Просто он невербальный. Некоторые вещи не нужно произносить вслух, чтобы их поняли. Думаю, мы сейчас находимся примерно на этом этапе. Мне становится легче и спокойнее просто от того, что он находится со мной в одной комнате.

Original_Campaign: Бывают случаи, когда пары воссоединяются даже после долгих лет разлуки. Моя любимая тетя вышла замуж, развелась, а затем снова вышла замуж за того же человека (кстати, тоже после трагедии, связанной с ребенком).

ОТВЕТ: Ну, учитывая, что мы сейчас почти не разговариваем, я даже не знаю насчет этого. Мы не избегаем друг друга специально и не устраиваем игнорирование. Думаю, дело в том, что многое нам сейчас и так понятно без слов. Возможно, многое и так понятно. Но я также знаю, что есть вещи, которые мы панически боимся услышать из уст друг друга, и мы просто не позволим партнеру их озвучить.

AcrobaticMechanic265: Чем дольше вы будете продолжать в таком духе, тем сильнее это в итоге разрушит вас обоих.

ОТВЕТ: Я не хочу сейчас прекращать с ним общаться. Но у нас уже появилось кое-что большее, чем просто молчаливый, гневный и полный грусти секс. Недавно я спросила его, не согласится ли он пойти со мной на встречу моей большой семьи в День памяти. Само собой, он не видел моих родственников уже кучу лет. Я сама не горела желанием туда идти, но чувствовала, что смогу это вытерпеть, только если он будет там. Он тоже был не в восторге от этой идеи, но согласился. Это первый раз за долгие годы, когда мы выбрались куда-то вместе за пределалы постели. Я пишу этот ответ как раз после этой поездки. Мне пришлось экстренно уйти в себя и сделать перерыв: когда вокруг слишком много людей, мне становится физически тяжело, а присутствие моей семьи на подобных встречах — это мощнейший триггер, связанный со смертью моей дочери.

Priapism911: Автор, почему вы после всего этого не обратились к семейному психологу или в консультативную помощь? С тех пор прошло много времени, вы не думали предложить ему обратиться к семейному психологу?

ОТВЕТ: Не знаю. Сразу после случившегося мне казалось, что помочь мне не способно вообще ничего в этой вселенной. Никакая профессиональная помощь не могла облегчить мою боль, не могла удержать меня от самообвинения и не могла изменить произошедшее. Думаю, какая-то часть меня тогда искренне хотела умереть вслед за ней. За помощью я обратилась только спустя более двух лет после случившегося, когда мое психическое состояние было настолько тяжелым, что я уже не могла нормально функционировать. К тому моменту мы уже развелись.