Наверное, каждый масон рано или поздно испытывает кризис своего масонства. У кого бы я не спрашивала, к всех такой кризис был, и теперь он настиг и меня. Кто-то разочаровывается совсем и уходит, кто-то пытается что-то менять, кто-то тихо грустит от происходящего. Я сейчас тихо грущу. Кризис масонства связан с расхождением декларируемых ценностей и реальным положением дел. Масонство декларирует братство и принятие, но на практике масоны -- это обычные люди, а человек -- слаб. Вот и получается, что все на каждом собрании говорят о братской любви, принятии, равенстве, а на деле -- спорят о том, как правильно масонить, осуждают за взгляды, конфликтуют. И выходит, что братской любви во всём этом мероприятии сильно меньше, чем представляешь до вступления и непосредственно сразу после. И вот, по прошествии какого-то времени, когда ученик-масон уже перестаёт быть учеником, и розовые очки эйфории постепенно растворяются, картинка рисуется уже не столь радужной, и мы получаем разочарование.
Масонство именно этим действительно напоминает семью, но не такую, где тебя все безусловно любят и поддерживают во всём и всегда, а ту, где тётя Люба осуждает твой образ жизни, хотя ты даже не спрашивал её мнение. И тем не менее, эта тётя Люба, несмотря на бестактность и сварливый характер, приютит у себя, если надо, угостит помидорами с дачи, посидит с ребёнком, если надо отскочить по делам. Но конечно обобщать не надо. Все братья и сёстры разные и ведут себя очень по-разному,, и степень принятия и спокойствия у всех тоже разная.
Я всё ещё вижу то хорошее, что делает эта семья и для меня, и для других братьев и сестёр. И я решила, что мне этого достаточно. А ещё мне достаточно стремления становиться ещё более любящими, ещё более терпимыми, ещё более аккуратными и нежными, по отношению друг к другу.
Я понимаю, почему так происходит. В масонстве собираются люди все как на подбор уникальные снежинки, и часто эта уникальность предполагает тонкую душевную организацию, которую легко задеть, что и является бесконечно благодатной почвой для жарких споров и конфликтов. Чего греха таить, я такая же, и, наверное, поэтому я и прижилась.
Я не жалею ни о чём, и не собираюсь уходить, однако, не могу не фрустрировать. Я законченная идеалистка, поэтому мне вообще тяжело переносить весь мрак этого мира, и да, эта участь не обошла и масоонскую сторону моей жизни. Правда что делать с этой фрустрацией я пока не знаю.
