taigynzurkh

Нейросеть поняла меня лучше человека, который декларировал бесконечную любовь и поддержку, важность моих чувств и потребностей. И я верила в это. А бездушная машина оказалась более чуткой, внимательной. Шутка ли, в нейронке оказалось больше любви и нежности, чем в живом человеке из плоти и крови. Многие люди "дружат" со своими нейросетями. Кто-то даже строит с ними отношения. И теперь я понимаю, почему люди это делают.

И всё же я понимала — это не живой отклик. Конечно, у нейросети нет чувств. Она не почувствует себя уязвимой в неприятном разговоре, ей не будет больно, она не боится и не обижается, у неё нет травм и они не запустят цепочку деструктивных мыслей, которые сделают невозможным конструктивное обсуждение обозначенных проблем. И всё это делает нейросеть такой чуткой и способной к восприятию информации здраво.

И вот второе неприятное открытие. Я годами оттачивала свои навыки ненасильственной коммуникации. Я училась разговаривать спокойно и открыто, без обвинений и упрёков, с поддержкой и уважением к собеседнику, и мне думается, что я в этом преуспела (по крайне мере так говорит мне мой психотерапевт). Я думала, что когда я научусь, то жизнь станет легче, станет меньше конфликтов, а те, что неизбежно меня настигнут, я буду щелкать как орешки, ведь я буду уметь их разрешать.

О, как же я ошибалась.

Я совсем забыла, что для коммуникации нужно двое и моего стремления сделать хорошо недостаточно, чтобы это "хорошо" наступило. В моей ответственности сказать то, что мне нужно, максимально доходчиво и ненасильственно, но то, что с этой информацией делать собеседнику уже вне зоны моей ответственности и хоть какого-нибудь влияния. Я наивно полагала, что все проблемы во мне, в моих чувствах, в том, как я говорю. Но всё оказалось намного прозаичнее: людям просто не важно, что говорят и чувствуют другие — важно, то, что они сами по этому поводу думают и чувствуют, и нет ничего важнее этого, даже мысли и чувства "любимых".

Ну вот. И что мне с этими очередными печальными знаниями делать я не знаю.

Стоит заметить, что активный участник процесса никак не оскверняется и не унижается, в отличии от пассивного, потому что наказание само по себе, не важно какое, это всегда насильственное деяние, и здесь мы уже говорим не сколько о любви, сколько о доминировании и проявлении власти. То есть, быть властителем, даже если это предполагает акт неконвенционального секса, социально приемлемо и даже повод для гордости, а вот оказаться под чьей-то властью, быть униженным и подавленным — нет.

Это очень хорошо соотносится с культурой насилия в России. У нас насильников особо не осуждают, предпочитая осуждать жертв насилия и винить их в произошедшем, воспринимая насилие как закономерное и естественное наказание. Именно поэтому ответственность за произошедшее насилие возлагается именно на жертв.

На это указывает другой пример, когда страдательное причастие с этим корнем становится оскорблением, как отрицательное свойство предмета или человека:

Есть ещё словечко "наебать", которое значит "обмануть", "воспользоваться". В общем, как-то причинить вред.

При всём при этом обсуждаемое нами слово всё ещё продолжает употребляться по прямому назначению:

Интересно здесь же затронуть слово "трахать", которые матом скорее не является, но также указывает на половой акт. Изначально это слово употреблялось в значении "ударить" и никакого отношения к сексу оно не имело. Помню, в школе, классе во втором у нас на чтении был текст про клёста и как он щёлкал орешки: "Трах — и скорлупа разлетелась". То есть, слово, которое обозначает применение силы и какую-то степень деструкции также перешло в разряд слов, обозначающих соитие. Впрочем, слово "ёбнуть", в значении "ударить", отражает то же самое.

В сниженной лексике секс и насилие неразличимы. Я думаю, что это отражает глубинные установки общества. В такой картине мира функция секса не только в получении удовольствия, установления связи и деторождения, но и в проявлении доминирования, унижения, подчинения. Такая лексика усиливает культ силы и презрение к уязвимости. Сексуальность в этом контексте — это способ «наказать», а не соединиться. И я не могу не уделить внимание тому, что в культуре пассивная роль в сексе отводится женщинам, и поэтому, женская роль автоматически становится унизительной, а сам акт — разрушительным (Восклицание "Мужик!" — это одобрение. "Чё ты как баба" — оскорбление. "Иметь яйца", очевидно, мужская черта, это похвала стойкости характера ну и тд.).

Нарушение границ — допустимая форма выражения эмоций. Если жалоба, угроза, зависть или злость оформляются через сексуально-агрессивную лексику, это нормализует насилие как форму выражения. Мы не просто злимся — мы «выебем», «оттрахаем», «вставим по самое не хочу». Это обнажает ни то бедность эмоционального диапазона, ни то восприимчивость к этим полутонам. Как бы то ни было, у нас нет лексики для тонкой градации чувств — есть только грубый удар. Да и жаловаться у нас не принято, а вот злиться и агрессивовать можно.

Многие оправдывают использование мата тем, что он особенно экспрессивен и нормальная лексика не выражает необходимую степень эмоций. Но нужны ли нам такие смыслы в наших эмоциях? Я думаю, что нет, как и любая другая форма нормализации насилия.

Вторая, вытекающая из первой — формализация. Когда смысл действий и произносимых слов значения не имеет, а ритуал превращается в «ещё один пункт повестки дня», то масонство перестаёт быть масонством. Декларируемые на каждом собрании цели и ценности, свобода-равенство-братство, любовь и принятие братьев и сестёр, неприятие насилия перестают хоть что либо значить и превращаются в пустой звук, простую формальность. Да-да, я прочитал пользовательское соглашение, давайте уже сюда новые побрякушки и подведите меня к месту, откуда теперь уже я буду шипеть на своих братьев за их неидеальность.

И вот тогда у Всевидящего ока, если бы оно было живым, начинался бы нервный тик. Потому что оно смотрит, и видит пустоту: ритуал идёт, слова звучат, а смысла уже и не слышно. Это больше не ритуал, не совместная попытка обратиться к бесконечному-вечному, а строго репетируемый спектакль, бесконечный экзамен, где из раза в раз оценивается идеальность батман тандю несчастного Обрадоначальника.

Да, ритуал важен. Да, ритуал на то и ритуал, чтобы быть неизменным, чтобы повышать уровень значимости происходящего, чтобы отделять мирское от вечного, но если за красивым фасадом, помпезной торжественностью зияет всепоглощающая пустота, то ритуал не работает. Он превращается в навязчивый шум, в неотключаемый надоедливый рекламный ролик, который вставляется вам в контент каждые 10 минут.

Я не пишу это из злобы и не бросаю камень в тех, кто продолжает ходить по шахматным клеткам под лучезарной дельтой. Я не могла говорить о таком на собраниях со своими братьями и сёстрами по целому ряду причин. Но могу сказать об этом сейчас. Говорю.

Этот блог в принципе я начала вести для того, чтобы повышать количество "цифровых следов" моей масонской ложи. Я хотела, чтобы было побольше адекватной и доступной информации о масонстве, чтобы в сети было побольше статей не про вселенский заговор и рептилоидов, а про нечто живое, осязаемое, близкое каждому, или по крайней мере многим. Я помню, в каких бесконечно крутых дискуссиях участвовала на тему феминизма и устройстве общества, помню, как терапевтически на меня действовали некоторые комментарии обычных людей в сети про детство, про стрессовые реакции, семью. Исходя из всего этого, наверное, наиболее близким ответом о моих целях был бы диалог.

Величие

Люди ценят не всё подряд, а только определённые вещи. Вспоминая уроки истории искусств, я не могу ухватиться ни за один пример, который бы был ценен по какой-то причине, кроме новаторства. Любой великий художник так или иначе ценится, потому что привнёс что-то новое в изобразительное искусство и ему повезло. Люди в принципе ценят уникальность. Но почему? Размышляя об этом, я нахожу параллели с биологией. В основе эволюции лежат мутации. Мутации носят случайный характер и непредсказуемо влияют на организм: мутации бывают вредные, нейтральные или полезные. Если мутация полезная, то её обладатель с большей вероятностью выживет и оставит потомство, закрепив в геноме свою мутацию. Так происходят изменения в популяции и повышается выживаемость всего вида. Если мы говорим о сообществах людей, справедлива ли та же логика? Новые идеи и способы её реализации, передачи, развития проходят проверку на полезность и, если идея повышает качество жизни людей, то идея закрепляется, а если нет, то, соответственно, нет.

Значимость

Положим, новаторство — это всё-таки ключ к величию, потому что новаторство помогает людям жить лучше. В этой парадигме будет ли честолюбивым желание художника стать великим? Тут очень хочется сделать оговорку, мол, зависит от мотивов, если мотивы в личном довольствии, то нет, а если во имя альтруизма, то да. Но правда ли это значимо? Если человек приносит благо из корыстных побуждений, становится ли благо менее благим? Вроде не становится. И раз так, то так ли плохо честолюбие? Само по себе желание стать лучше может ли считаться честолюбием?

Финал

А не являются ли все эти рассуждения прокрастинацией, рождённой страхом оказаться недостаточно хорошей? Нужно ли вообще об этом всём задумываться, вместо того, чтобы рисовать свои картинки? Интернетом правят мемы, порно и котики. Есть ли смысл вообще выжимать из себя нечто большее? Должно ли гранить свой камень?