У нашей семьи есть друзья, тоже семья, которые всегда были к нам очень гостеприимны и щедры. Нам же, в силу разницы в уровне жизни, никак не удавалось ответить им взаимностью.

Когда у меня наметилась командировка в Штаты, я предложил товарищу что-нибудь привезти для него. Он попросил бутылку калифорнийского вина.

И вот, иду я по Бостону, нахожу просторный светлый магазин, где с одной стороны какие-то элитные сыры, а с другой вино.

Меня встречает молодая приветливая продавщица. Я говорю ей, что хочу купить бутылку калифорнийского вина, и она начинает рекомендовать разные сорта, описывая всевозможными эпитетами их вкусовые, цветовые и ароматические качества.

Около минуты я немного ошалело озирался на интерьер и немногочисленных посетителей, пропуская мимо ушей характеристики вин. Чувствовал себя не в своей тарелке.

Поняв, что консультация не помогает, я остановил девушку и сказал, что вино не люблю и ничего в нем не понимаю, а бутылку беру в подарок.

Попросил просто порекомендовать что-нибудь стоящее на ее вкус.

— Конечно, на какую сумму?

— М-м-м, в районе двухсот долларов.

— Вы знаете, у нас в этом ценовом диапазоне ничего нет.

Я замялся, ощущая, как щеки розовеют, а ноги плавно проваливаются сквозь землю. Сразу подумал о том, как нелепо я выгляжу в этом магазине в джинсах, ветровке и со спортивной сумкой, набитой нехитрыми гостинцами.

— ...

— Калифорнийские вина стоят в районе 20 долларов.

— ... Да... м-м-м... НУ ТОГДА ДАВАЙТЕ САМОЕ ДОРОГОЕ! О_О

Ушел с бутылкой за 50 баксов и потными ладонями. Вино товарищу понравилось.

PS Диалоги — в вольном переводе.

На днях получила свой подарок от Деда Мороза из города Пионерский)

Довольна чрезвычайно, спасибо еще раз Евгению за полезный и приятный подарок)

И бонус в комментах, превращатели

Вечер добрый, Пикабу. На днях, находясь под впечатлением от одного небезызвестного сериала, решил: а почему бы и мне не попробовать написать что-то свое? Благо, мысли в голове на этот счет имелись. Вот так и решил сей маленький рассказ. Пока вообще не знаю, как к нему отнестись, продолжать или забить, поэтому не судите строго, судите ОЧЕНЬ строго. Понравится - с радостью попробую себя в чем-то новом. Буду рад любой критике в комментах.

Говорят, в любом деле самое сложное - это начать. Возможно, поэты, писатели да и просто люди, которые пытаются создать что-то новое с чистого листа, согласились бы с этим. Но вот мои сопалатники так не думают. Здесь сложнее всего именно закончить. А под «Здесь» я подразумеваю детский хоспис.

Начать-то как раз было несложно: кто-то уже родился с синдромом приобретённого иммунодефицита, СПИДом, если проще, или чем-то подобным. Кто-то «начал» позже, напоровшись на ржавый гвоздь. Вариантов много, описывать все я не буду, потому что не хочу. Когда ты умрешь через пару месяцев, недель или дней, понемногу становишься эгоистом, знаете ли. Понимание того, что можно не делать то, чего не хочешь, приходит, когда времени остаётся слишком мало. Но я отвлёкся. В общем, стараться, чтобы попасть сюда, никому не приходилось, можете мне поверить.

На самом деле, я немножко приврал, когда сказал, что закончить здесь сложно. На деле тебе для этого вообще делать ничего не придётся. Меня послушать, так райский уголок какой-то получается. Ну, в какой-то степени так оно и есть.

Самые трудности начинаются как раз между «началом» и «концом». Я знаю, что все эти фразы типа «мы постепенно умираем каждую секунду», «ощущаешь присутствие смерти» или «каждый день может стать последним» настолько заезжены, что вас этим не впечатлить, поэтому я, так и быть, попробую описать основной челледж моей оставшейся жизни чуть поярче. Вот представьте, что вы только что отошли от кассы на фуд-корте. У вас на подносе вкусный гамбургер, кола, картошка, кусочки курицы и ещё много-много всякого не очень полезного, но очень аппетитного. И вот вы идёте к заветному столику, уже представляете, как будете уминать вредную, но какую ж, черт возьми, вкусную еду. И тут к вам подходит высокий бородатый мужик в белой простыне и резко бьет по подносу. Картошка разлетается веером, кола взрывается фонтаном темно-коричневых брызг, курица уже почти на полу. Но есть-то вы хотите. И у вас есть несколько сотых секунды, чтобы успеть в полёте схватить хоть что-то, хоть один огурчик урвать из летящего вниз гамбургера. Потому что больше еды не будет. Совсем. Никогда.

Вот так и живём, цепляясь за картошку, ловя капли колы и хватая курицу за ножку. Кто-то даже успевает хоть немного «наесться» перед смертью.

Как Ник, например, мой сосед по палате.

— Ник, а сегодня-то что?

— Отстань, — о, да, я не один тут эгоист, смиритесь. Мы же смирились.

— Ну скажи, чего ты.

— Да дигидрит твою перекись, ты чего такой непонятливый-то? — я понятия не имею, откуда у него столько ругательств на каждый случай жизни. Вот сейчас он что-то смешивает в своей кружке. Химик, дигичто-то там его что-то там, — Занят я, подожди немного.

— Хе-хе, ты ж знаешь, могу не дождаться. Мне уже два, сам слышал.

Да, я думаю, надо уточнить. Здесь у нас вопрос «Сколько тебе?» означает количество не прожитого времени, а оставшегося по предположениям врачей. Мне осталось два месяца. Ну, так говорят. Но мы не особо критично к этому относимся, есть у нас девушка, Катя, ей уже полгода как два месяца осталось, так ничего, пока с нами.

— Ничего, потерпишь. Тем более, я почти закончил.

Я встал с койки, подошёл ближе. Резкий запах хлорки ударил в нос.

— Ты чего, таблетку с хлоркой у уборщицы стащил? Дурак совсем?

— Ой, вы посмотрите, кто это у нас начал радеть за казённое имущество?

— Вопросом на вопрос? Давно в еврейское радио заделался? Вылей ты эту гадость, я тебя таки, Мойша, настоятельно прошу. Если хватятся, им даже искать не придётся, кто стянул: воняет на весь блок.

— Не ссы, Копытин, прорвёмся. Да и что нам сделают?

— Ты, Ник, я смотрю, вообще страх потерял? Не, оно-то понятно, почему, но ты вспомни, что с Максом было.

— Мда, перспективка в одиночный бокс загреметь меня не очень прельщает, не подумал. Но ты смотри, что я сделал!

В кружке был камень. Нет, не так. В кружке был чертовски красивый камень. Белые разводы чередовались с сине-голубыми полосами, образуя витиеватый, сложный узор.

— Ты знаешь, Ник, я за такую красоту готов сам за тебя в бокс пойти. Как?

— Да в книжке какой-то вычитал. Нашёл, что надо было, смешал, вроде получилось. Но воняет, конечно, жесть.

Но вони я в тот момент уже не чувствовал. Вы знаете, иногда в жизни каждого человека происходит что-то, может, и не очень значимое, но невероятно значительное. Я имею в виду, что-то, чему вы не уделите внимание, как событию, но оно плотно отпечатается в вашем восприятии. Например, встретите девушку. Не обязательно любимую, просто познакомитесь с человеком, пообщаетесь. А после этого, незаметно для вас, вообще все восприятие меняется. То, что раньше не занимало и не цепляло, теперь серьёзно волнует. Так и со мной. Я увидел в этом камне не просто краску. Я увидел красоту. В этом самом видении красоты и заключался мой способ «наесться». Для Ника способом служила куча всяких экспериментов, опытов и просто интересных штук, которые он постоянно проворачивал, начитавшись книг.

Мы стояли, забыв про вонь, не слыша, как открылась дверь палаты. Как уборщица заглянула и явно ощутила запах хлора, но, заметив двух детей, завороженно уставившихся на камушек в руке одного из них, постояла несколько секунд и тихонько прикрыла дверь, вернувшись к своим делам.

— Ты знаешь, — сказал Ник, когда после ужина мы уже улеглись по койкам — Мы вот стояли, наверное, минут 10 и пялились в этот камень. Не, он и правда был красивый, но я вот не уверен, что раньше.. ну, ты понял, когда. Так вот, раньше он бы меня и на две секунды не завлёк. Все это казалось таким мелким, таким незначительным. Но вот проблема: я не понимаю, когда оно вдруг стало важным.

— А стало ли?

— Не понял.

— Что, если оно не становилось важным? Что, если такие вот мелочи были важными всегда, просто мы в них не верили? Ты вот помнишь, что тебя раньше могло так же сильно завлечь? Нет. Вот и я нет. А вдруг важна не сама вещь, а то, какие эмоции она вызывает в тебе? Ну вот камень. Ну что он? Камень как камень. А нас вон, как зацепило. Но камень от этого важнее не стал. Просто мы увидели в нем нечто большее. Понял?

— Нет.

— Педика ответ. Спокойной ночи.

— Ой, да пошёл ты, — насупился Ник. И чуть позже добавил — До завтра.

Да, повзрослели мы чуть пораньше. Но детьми быть не перестали.

Линеры , акрил.

35 х 55