Свежие публикации

Здесь собраны все публикуемые пикабушниками посты без отбора. Самые интересные попадут в Горячее.

07 Июня 2020

Будапешт, Замок Вайдахуньяд

Будапешт, Замок Вайдахуньяд Путешествия, Туризм, Архитектура, Замок, Будапешт, Фотография

Замок Вайдахуньяд — замок в будапештском парке Варошлигет. Замок возводился в 1896—1908 годах по проекту архитектора Игнаца Альпара.

В свой проект замка Альпар включил элементы 21 знаменитых сооружений Венгрии, в том числе замка Вайдахуньяд (замка Корвинов)  и целого ряда других храмов, башен и замков. Поскольку элементы сооружения, копирующие архитектуру оригинального замка Вайдахуньяд (замка Корвинов) были наиболее заметны, то новый замок стали также именовать Вайдахуньяд.

В настоящее время в замке Вайдахуньяд располагается Сельскохозяйственный музей

Показать полностью

На ночь глядя, ветеранам БД

Вопрос к тем, кто в то или иное время прошёл горячие точки.
Я прошёл первую чеченскую (11.1994 - 06.1996).
Никому и никогда, ничего не рассказывал и не буду, ибо для меня эта тема табу. Родные уже поняли и приняли, а друзья и знакомые периодически обижаются, что как только заходит эта тема, я абстрагируюсь, либо посылаю на хер.
Вопрос к братьям: вы обсуждаете былое? Рассказываете об этом? Как вы относитесь к обсуждению этой темы?
(вопрос не только к ветеранам первой чеченской, а ко всем, кто УЧАСТВОВАЛ)

Пытаюсь понять: со мной что-то не так или же...

Халявщик в Томилино

Вот так мужичок стреляет сиги у прохожих). Хотя магазин в 2 минутах. Попросил меня положить сигарету в пакет, так как прохожему угостившего его, тоже было лень положить в пакет.

Халявщик в Томилино Халява, Томилино, Карантин, Длиннопост, Московская область
Показать полностью 1

Нонсенс

Честно говоря, я не могу себе представить, что в России начнутся беспорядки и митинги после того, как полицейский задушит цыгана.

Кто первый начал эту войну

Кто первый начал эту войну

Стар против сил зла.Арт (С другим)

Стар против сил зла.Арт (С другим) Star vs Forces of Evil, Мультфильмы, Арт, Marco Diaz, Star Butterfly, Tom Lucitor, Грусть

Система дубликатов видит все по другому ))

Получите, распишитесь

Получите, распишитесь My Little Pony, Queen Chrysalis, Derpy Hooves, Гуталин

Наверняка это прислал дядя Матроскина. Он же у сторожа живёт, на гуталиновой фабрике. У него этого гуталина — ну просто завались! Вот и шлет, кому попало

Записки Караванщика. Оазис

Текст писался частями - много склеек. Могу не увидеть ошибки. Не ругайте сильно.

- Вставай, слышишь, ты так пол-лагеря разбудишь, - нетерпеливо тряс меня кто-то. Шепот одновременно был и почтительным, и неловким, - слышишь, лучше проснись.

Медленно, словно в забытьи я сел, оглядел округу. В нескольких метрах от меня в ночном мраке на фоне леса танцевали блики огня.

Ночное пламя отбрасывало тени вокруг, перемешивая причудливые силуэты деревьев с едва заметными в темноте очертаниями палаток, изредка поднимая сноп искр в ночное небо.

Искры поднимались выше, путаясь в лишь им известном танце, прячась в выси со звездами и полностью пропадая из виду.

Часть каравана уже спала, сегодня была не моя вахта – переход был долгим, и я нуждался в отдыхе. В ночь стоял наш самый диковинный спутник – парень, которого мы подобрали ободранным в глухом лесу. То ли друид, то ли еще кто, он так и не объяснил, а я не стал спрашивать. Захочет - расскажет.

Худющий, с светло-карими, слегка закрывавшими уши, волосами и выражением лица как будто слегка удивленным. Все время, будь то долгая поездка, рассказ или даже прием пищи – он, казалось, все время был удивлен происходящему, как некоей забавности. Неожиданно ловкий в движениях, со спокойным голосом – он казался неуместным в вечных тяготах каравана. Его не то, что бы не любили, но относились с опаской и недоверием. Накормить накормят, но рядом никто не сядет.

- Ты ругался во сне и что-то говорил, на чужом языке. Кошмар, да? – со своей непосредственностью спросил меня паренёк. С той же интонацией он задавал вопросы во время сожжения моего дома.

- Не кошмар, воспоминание. Далекое, из прошлой жизни. – нехотя отвечаю я. Лишь бы отстал.

- Уверен, что стоит молчать? Ты обычно спокойный как скала, а тут... Поделись, может полегчает.

Странно, но в его интонациях не было жадного интереса товарной бабки, скабрёзного удовольствия сплетника. Сочувствие и, наверно, забота. Так иногда спрашивал меня отец, если я грустил у окна. Особенно перед отъездом.

- Да не привык я общаться на такие темы... Рассказывать о себе...

- Если не хочешь говорить - я могу уйти. Оставлю наедине тебя, побудешь один.

Он начал вставать, глядя на меня. Странная податливость почти незнакомого человека. Не знаю, что сподвигло меня на ответ пареньку, но я махнул рукой и начал рассказывать

— Это случилось незадолго после, как меня продали, - начал было я, но парень удивлено прошептал:

- Так ты был рабом?

- Не совсем…. Мой отец был ремесленником и не стал участвовать в последней войне. Он посчитал, что не стоит бороться. Так поступили многие. Потом пришлось расплачиваться детьми. Нами. Начали продавать старших детей. Девочкам было хуже… Парней разбирали, кого на тягловую работу, кого в наемники. Я был с детства выносливым, меня взяли, чтобы перекупить на рынке где-нибудь на востоке… Наверно. До рынка мы так и не доехали.

Мой собеседник оглушено молчал.

- Ты удивлен?

- Почему сын уважаемого мастера отправился на невольничий рынок? Ведь можно было как-то устроиться в городе. Такие подмастерья как ты нужны. Наверняка отец тебя многому учил. Со временем смог бы выкупить себя, семью…

- Взрослые отказались от сражения. Решили договориться с наступавшими. А потом, нам уже не дали возможности выбирать. Наемник выкупить. Разницы почти нет - пока деньги цена твоей свободы, как и кому бы ты не служил.

На ветру слышалось как качались ветки деревьев. Где-то вдалеке ухала сова.

- Ладно, извини. Продолжай.

Мы распрощались с семьей, я видел их тогда в последний раз. Отец смотрел на меня странно, словно боялся взглянуть мне в глаза, мать плакала навзрыд, по-бабьи, с подвываниями, как на похоронах иногда. Больше я их не увидел.

Мы ехали долго, наверно несколько недель, может месяцев. Было очень сложно фиксировать время. Мне давали мелкую работу в караване, но из-за смены климата я быстро уставал. Было чудовищно жарко. Временами казалось, что начинает плавиться кожа и воды в тебе уже не осталось. Привык. Ко всему привыкает человек.

Иногда я носил воду, сидел с маленькими детьми, пару раз ставили в помощь поварам. Так понемногу я учился жить вне дома. Иногда вспоминая отца. Его шляпы. Задумывался, что будь он кузнецом может ковал был шлемы и не стал отказываться от участия в войне. Так же уставала матушка, когда готовила и убиралась в доме...

Со временем, работая на своих хозяев, в чудовищной жаре, я стал забывать эти мысли, пока они не стали мне безразличны. Дом, семья, Родина… Все забылось в бесконечном круге. Рабство началось именно тогда.

Через некоторое время, уже трудно сказать какое, мы остановились в одном селении. Это была деревня, стоявшая вокруг довольно большого оазиса. Дома — вот что поразило меня в первую очередь. Невысокие, из желтого, почти песочного цвета, камня. Покрытые трещинами стены, казалось вот-вот могущие упасть, казались настолько чужими, что, поначалу, мне казалось, что я сплю.

Люди набежали, окружили караванщика, начали галдеть, дети носились вокруг, пытаясь стянуть что-нибудь из седельных сумок.

Мы остановились в деревне на пару дней. Лошадей надо было сменить, людям дать отдых.

И тогда я впервые увидел в своей жизни их. В городе, у нас на Севере наемников не сильно жаловали – верность за деньги не взять…

Их было двое. Один был здоровый, выше, чем я сейчас, в легких доспехах, с тяжелой секирой за спиной и широченной улыбкой на лице. Его секира наводила на меня ужас. Здоровая, метра в полтора, рукоятка, местами оббитая железом, увенчивалась тяжелым металлическим обухом. Метал был темного, почти черного цвета. Весь в узорах и, что удивило и зачаровало меня больше всего – множестве небольших зазубрин. Режущая кромка тускло сияло в свете ночных костров, как может лишь оружие, пившее кровь в бою. Вспоминая мечи стражников в родном городе, ярко блестевшие на солнце во время праздников, я не видел ничего даже близко напоминавшего этого странное лезвие. Бандура за спиной наемника очень плохо вязалась с его широченной, искренней улыбкой.

Еще меньше к месту была его спутница. Маленькая, раза в полтора меньше, девушка. Огненно-рыжие волосы, казалось, состояли из пламени. Особенно красивы были на солнечном свету. Она как будто сама источала свет, который так часто отражался в улыбке ее спутника.

Небольшой, прямой и узкий нос, почти орлиный, розовые изогнутые губы. И ярко, ослепительно голубые глаза. Нельзя было отвести взгляд от нее. В безжизненной пустыне она казалась... Даже яркость красок оазиса не помогала ощутить жизнь. Жаркое палящее солнце и не уступающая ей копна рыжих волос.

Я и по сей день не знаю, кем они были друг другу. Мы даже ни разу не заговорили. Лишь издалека я мог наблюдать за этой странной парой и любоваться девушкой.

- Неужели ты способен на чувства? – с легкой усмешкой, уворачиваясь от подзатыльника подначил меня мой единственный слушатель.

Не знаю, может и да. Таких я больше не встречал.

- Ну, а снилось-то тебе что? Солнце или девушка.

Дурак…

- Что было дальше?

Оазис был большим, мог вместить несколько караванов. Говорят, так раньше и строили города.

Бурная жизнь, языки сотни стран, голоса тысяч народов. Яркие наряды, одежды, золото и оружие со всего мира. Чего там только не было.

Кто-то решил купить услуги наемников. После заключения сделки попросили об услуге. Ее.

- Она отказались?

- Разумеется отказалась. Они оба считали, что это позор, продавать свои тела.

- Разве нет? Это ведь действительно позор.

- Придя наемником на рынок, торговать собой частями нельзя. Став продажным орудием, нельзя остановиться на середине. Они этого не поняли. Предложение отвергли. Грубо.

- Смело.

- Глупо. Нельзя выжить, играя по чужим правилам, особенно если не принимаешь их.

Я нашел ее прибитой к столбу на окраине базара. С утра пошел за водой к колодцу. Она висела рядом. Обезображенная до неузнаваемости, в лохмотьях. Даже ночью на базаре шумно, криков никто не услышал. Или не захотел слышать. Я позвал наших охранников. Казалось, солнце село, мир стал серым.

Сидя рядом, наблюдая как ее снимают со столба, я не мог ни о чем думать. Пустота, пришедшая с этим страшным зрелищем, звенела внутри меня.

На шум стали подтягиваться люди. Кто-то причитал, некоторые неодобрительно качали головами.

Прорываясь сквозь толпу, как зверь через кусты, на площадь вывалился напарник несчастной. Подойдя к телу, он встал как вкопанный. Я увидел, как старится его лицо. Как навсегда покидает лицо улыбка, превращаясь в трещину на лице. Его ноги подломились, рухнув на колени он завыл. В этом звуке было в десять раз больше тоски и печали, чем могут вынести люди. В толпе раздались рыдания.

Судорожно он пытался руками потрепать ее по щеке. Надеясь, что жизнь еще не покинула ее. Последнее человеческое в нем покинуло мир вместе с ней. Уткнувшись лицом ей в грудь, он начал выть. Так воют собаки, так от тоски воют люди на погостах. Его плечи мелко потряхивало, пальцы скребли песок вокруг.

На площади молчали все. Многие плакали, повсюду начали мелькать слезы в толпе. Лишь его тоскливое завывание разносилось по площади, утопая в толпе.

Он резко замолк. Замер. Рука сомкнулась на рукояти секиры. Вой из тоскливого стал яростным. Не было в том звуке уже человека. Звериная ярость, чудовищная утрата. Зеваки в ужасе побежали в стороны.

Я замолчал, глядя на танец костра. Мерно пощелкивали угли. Легкий ветер трепал волосы, заставляя тени метаться на коре деревьев. Из леса доносился скрип деревьев.

- Чем кончилось? – шепотом спросил парень. Он уже был не рад что спросил.

- Его угомонили через пару часов. Лучники. Он успел зарубить больше 20 человек. Умирая, он плакал, спрашивая, за что ее убили. Их похоронили вместе, у дороги. Иди спать, я подежурю. Все равно не усну.

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества, авторов — и читайте свои любимые темы в этой ленте.
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.

Отличная работа, все прочитано! Выберите