К концу 4-го, началу 5-го веков епископы Рима, которых в 3-м веке стали называть «папами», приобрели фактически положение монархов и заняли господствующие позиции на Западе. Императоры, как обычно втянутые в восточные дела, освободили их от налогов и даровали им юрисдикцию в вопросах веры и гражданского права.
В течение ряда лет папы неуклонно укрепляли свою власть. Епископ Дамасий объявил свой престол «апостольским», ссылаясь в подкрепление собственных претензий на власть на заявлении Иисуса Христа в Евангелии от Матфея.
Его репутация еще больше выросла после того, как он поручил работу над Вульгатой (в переводе – «Народной») – новым и очень качественным переводом Библии на латинский – италийскому книжнику, святому Иерониму.
Напомним читателям, что перевод Библии на греческий язык выполнила целая команда переводчиков из семидесяти человек (потому этот перевод и назван Септуагинтой – переводом семидесяти). А перевод на латынь выполнил один человек, который для этого, зная уже латынь и греческий, выучил ещё иврит, арамейский и, возможно, арабский языки. Труд Святого Иеронима был просто фантастическим, и его канонизация католической церковью вполне им заслужена.
Преемник Дамасия, епископ Сириций (384-399), стал первым, при ком титул «папа» приобрел то значение, которое он имеет теперь; папа Иннокентий I (401-417) настаивал на том, что все вопросы, обсуждаемые на синодах, должны представляться ему для окончательного решения.
На Востоке (в Антиохии и других средиземноморских центрах христианства) такие претензии всерьез не воспринимались. Здесь только император – разумеется, при поддержке Вселенского собора, который лишь он один и мог созывать, – обладал единоличной верховной властью. Несмотря на это, епископы Рима (это титул, стоящий первым в списке титулов римского папы), можно сказать, достигли зрелости: в течение длительного времени они действовали эффективно, используя латинский, а не греческий язык в своих литургиях. Кроме того, они обрели себя в новой роли – защитников самого города Рима.
Пятое столетие началось с крупных неприятностей: в начале лета 401 года вестготы во главе с Аларихом вторглись в Италию. Хотя ему было не более тридцати лет, он уже наводил ужас на все пространство от стен Константинополя до южного Пелопоннеса. В сущности, он не был смертельным врагом империи, его задачей являлось обретение земель для постоянного проживания своего народа на этой территории. Если бы только сенат и недалекий западноримский император Гонорий, которого интересовало разве что разведение домашних птиц, поняли это, то им, возможно, удалось бы предотвратить окончательную катастрофу. Однако их неспособность мыслить разумно сделала ее неизбежной. В сентябре 408 года Аларих появился под стенами города, и началась первая из трех его осад. Она продолжалась три месяца. Городские власти оказались беспомощными, в то время как император Гонорий скрывался в равеннских болотах. Вести переговоры с завоевателем и выяснять, какие условия того устроят, выпало на долю папе Иннокентию I. Аларих потребовал огромную контрибуцию – золото, серебро и другие драгоценные материалы, и еще 3000 фунтов перца. Но благодаря исключительно папе он проявил уважение к церковному имуществу и не стал устраивать кровавую баню.
Вторая из осад, предпринятых Аларихом, имела только одну цель: свергнуть императора Гонория. Король го́тов дал понять римлянам, что они должны отстранить от власти своего императора-идиота, после чего готы немедленно уйдут. Римский сенат, собравшись на чрезвычайное заседание, долго не мог прийти к какому-то решению; а сам Гонорий отказался отречься.
Он продолжал сеять смуту, пока наконец, в начале лета 410 года, Аларих не выступил в поход на Рим и не осадил его в третий раз. Продовольствия оставалось мало, город не мог держаться долго. В конце августа готы прорвались через северную стену, прямо у подножия холма Пинций.
После взятия города начался традиционный трехдневный разгул. Однако это разграбление, по-видимому, было не столь жестоким, как это обычно изображается на страницах школьных учебников, – по сравнению с опустошением, учиненным норманнами в 1078 году или армией Карла V в 1527 году, оно было достаточно умеренным. Сам Аларих, будучи благочестивым христианином, отдал приказ не трогать храмы и прочие культовые сооружения, а также уважать повсюду право убежища.
Но разграбление, даже если оно осуществлялось благопристойно, остается разграблением. Готы отнюдь не были святыми, и, несмотря на известные преувеличения, вероятно, многое в литературе описано правдиво: бесчисленное количество прекрасных зданий оказалось предано огню, множество невинных людей погибло, матрон похищали, девушек насиловали.
Когда три дня прошли, Аларих повернул на юг. Но он ушел не дальше Консенции (совр. Козенца), когда его свалила сильная лихорадка, и через несколько дней он скончался. Ему было всего сорок лет. Готы отвезли его тело к реке Бузенто (совр. Бусенто), которую они перекрыли плотиной и временно отвели в особое русло. На сухом дне старого русла они погребли тело своего вождя. Затем разрушили дамбу, вода потекла по старому руслу, поднялась и затопила могилу.
Папа Иннокентий делал все, что было в его силах, но он не мог спасти свою паству от третьей и последней осады. Возможно, это был первый по-настоящему великий папа. Человек выдающихся способностей, огромной решимости и безупречной нравственности, он подобно маяку возвышался над двумя десятками посредственностей – своих предшественников. Папская супремати́я (главенство, первенство, верховенство, превосходство), заявлял Иннокентий, должна быть безусловной; все основные причины диспутов должны представляться на рассмотрение Святого престола.
В последующее десятилетие, Иннокентий I много сделал на ниве литургии и богословия, в то же время правя Римом твердой рукой. Он обеспечил папству международный престиж, которого оно никогда не имело, и его деятельность стала первой вехой на пути к величию.
Спустя двадцать три года после смерти Иннокентия I, в 417 году, когда уже успели побывать папами пять человек, на папский престол был избран юрист и богослов из Этрурии Лев I (440-461). Он стал первым епископом Рима, который принял титул главного языческого жреца, pontifex maximus, и первым из двух во всей истории папства, кто получил прозвище «Великого».
В сущности, Лев заслужил его не больше, чем Иннокентий, чье дело по укреплению супрематии с энтузиазмом продолжил. Власть папства, утверждал он, – это власть самого святого Петра; устами пап глаголет сам святой Петр.
Эта идея красной нитью проходит через его обширную переписку с епископами и другими церковными деятелями всего западного мира. Он, и только он является защитником истинной веры, и его главная задача – ее распространение по всему Востоку, хотя столь сложное дело, как ему было прекрасно известно, требует тонкого дипломатического искусства и очень большого такта.
Уже в течение более чем ста лет в церкви, и особенно восточной, углублялось расхождение во мнениях в вопросе о природе – или природах – Иисуса Христа. Обладал ли он двумя разными природами, человеческой и божественной? Или только одной? И если да, то какова она? Главным защитником теории о дуальной природе Христа был Несторий, епископ Константинополя, в результате отстраненный в 431 году собором в Эфесе. С другой стороны, возможно, не стоило заходить слишком далеко в другом направлении. Именно такую ошибку допустил константинопольский архимандрит Евтихий, который утверждал, что у Христа только одна сущность – человеческая, растворившаяся в божественной.
Эта теория, известная как монофизитство, была совершенно неприемлема для третьего преемника Нестория, епископа Флавиана. Признанный виновным в ереси, осужденный и низложенный, Евтихий апеллировал к папе Льву, императору Феодосию, константинопольскому монашеству и, сделав так, вызвал волнения небывалой силы.
Три года продолжалась церковная смута, соборы созывались, а затем их решения отменялись, епископы низлагались и восстанавливались на своих кафедрах; плелись интриги и заговоры, творились насилия и поношения, проклятия и анафемы гремели между Римом и Константинополем, Эфесом и Александрией. Пока все это происходило, Лев отправил Флавиану экземпляр своей знаменитой «Большой книги», которая, как он считал, раз и навсегда утвердила учение о том, что Христос обладает двумя сосуществующими природами. Его тезисы поддержал в 451 году собор в Халкидоне, на котором председательствовали делегаты папы и который осудил монофизитство во всех его проявлениях. Учение о двойственной природе является неотъемлемой частью ортодоксальной христианской догмы, хотя некоторые монофизитские церкви (в том числе коптская в Египте, несторианская в Сирии, армянская и грузинская) не признали решений Халкидонского собора и продолжают существовать по сей день.
К этому времени, однако, единая Западная Римская империя развалилась. Британия, Испания и Африка отделились еще раньше, в Италии шел быстрый процесс дезинтеграции. Новым врагом стали гунны, наиболее дикое из всех варварских племен, подавляющее большинство которых продолжали есть и спать на голой земле, презирали всякое земледелие и даже приготовление пищи, хотя им нравилось сырое мясо, которое они размягчали, держа между собственными бедрами и боками своих лошадей во время езды. В качестве одежды они предпочитали рубахи, грубо сшитые, что весьма неожиданно, из шкурок полевых мышей; они носили их постоянно, не меняя, пока те не спадали с них сами собой, распавшись от ветхости (так о них отзывался древнегреческий историк Геродот, большой фантазер).
Гунны жили практически только на лошадях – верхом они ели, торговали, устраивали свои советы, даже спали в своих седлах. Их вождь Аттила был типичным представителем своей расы: низкорослый, смуглый, курносый, с жидкой, растрепанной бороденкой, круглыми маленькими глазками, с несоразмерно большой по отношению к телу головой. Он не был великим или хотя бы выдающимся военачальником; но его одолевало такое честолюбие, такая гордыня и такая жажда власти, что в течение нескольких лет он стал наводить страх на всю Европу от края и до края; его боялись больше, чем какого-либо другого человека – возможно, за исключением Наполеона – до и после.
Однако в 452 году Аттила, начав марш на Рим, внезапно остановился. Почему он так сделал, неизвестно. Традиционно считается, что папа Лев, который отправился, чтобы встретиться с ним на берегах реки Минчо (вероятно, в районе Пескьеры, где река вытекает из озера Гарда), каким-то образом сумел уговорить Аттилу не продвигаться дальше. Однако язычник-гунн не стал бы повиноваться ему просто из уважения к папскому сану; так какие же аргументы или мотивы привел Лев? Наиболее вероятный ответ – обещание значительной дани.
Но есть и другая возможность: Аттила, как и все люди его расы, был чрезвычайно суеверен, и папа мог напомнить ему о том, как почти сразу после разграбления Рима умер Аларих, и указать, что подобная судьба ожидает всякого завоевателя, который поднимет руку на Святой город.
Возможно также, что за отступление были частично ответственны люди самого Аттилы. Есть данные, которые показывают, что после опустошения всей сельской округи они начали страдать от недостатка продовольствия, к тому же их ряды начала косить эпидемия. Решающим соображением стало то, что из Константинополя выступили войска, чтобы усилить имперские силы в Италии. Постепенно выяснилось, что поход на Рим отнюдь не такое простое дело, как это казалось поначалу.
Исходя из этих соображений, всех или некоторых, Аттила решил повернуть назад. Год спустя, во время первой брачной ночи с очередной из бесчисленных жен любовные усилия привели к кровоизлиянию в мозг. Его кровавая жизнь закончилась, и Европа вновь смогла вздохнуть спокойно. Во время похорон специально отобранная группа пленников заключила его тело в три гроба: один из золота, другой из серебра, третий — из железа. Затем, когда тело опустили в могилу и засыпали, всех участвовавших в погребальной церемонии предали смерти, так что место упокоения великого вождя гуннов навсегда осталось неизвестным и непотревоженным.
А папа Лев, выходит, снова спас Рим. Однако, когда три года спустя под стенами города появился вандальский король Гейзерих, понтифик оказался менее удачлив. Он сумел убедить Гейзериха не предавать Рим огню, но не смог предотвратить страшного четырнадцатидневного погрома. «Книга понтификов» (Liber Pontificalis) повествует о том, что когда весь этот кошмар прекратился и Лев обнаружил, что из всех римских церквей исчезли серебряные потиры и дискосы, то повелел, чтобы обеспечить замену, расплавить шесть больших урн из собора Святого Петра, относящихся к временам Константина.
Теперь, после готского и вандальского опустошений, немногое осталось от старого Рима, что можно было бы еще разграбить. Имперский Рим умер и канул в Лету. Более чем за столетие перед этим его дух переселился в Константинополь. Что сохранило значение, так это христианский, папский Рим – и он, сумел устоять перед любыми зверствами варваров.
Всего через пятнадцать лет после кончины Льва Великого, который стал первым епископом, удостоившимся погребения в соборе Святого Петра, Западная Римская империя обрела свой конец; однако отречение от престола ее последнего императора, жалкого ребенка-правителя Ромула Августула, происшедшее 4 сентября 476 года, едва ли было замечено большинством его подданных и мало изменило их жизнь.
Почти столетие Западная Римская империя находилась в состоянии, близком к хаосу, над ней властвовали военачальники-варвары, сменявшие один другого.
Отметим ещё раз основные события v-uj , предшествовавшие падению Западной Римской империи:
В 410 году готы подступили к Риму и разграбили его.
В 451 году в битве на Каталаунских полях римский полководец Аэций вместе с варварскими союзниками остановил нашествие гуннов под предводительством Аттилы.
К 455 году Рим снова оказался без устойчивой власти. В этом году вандалы захватили город и подвергли его жестокому разгрому.
В 476 году германский военачальник Одоакр сверг последнего императора Западной Римской империи — малолетнего Ромула Августа (по иронии судьбы ему дали имена в честь основателя Рима и первого императора).
Одоакр отослал знаки императорской власти (пурпурный плащ и диадему) в Константинополь, формально признав верховенство восточного императора Зенона. Он основал собственное королевство в Италии, став фактически независимым правителем.
Для современников события 476 года не были чем-то экстраординарным – это был очередной переворот. Историческое значение этой дате придали позже, в эпоху Нового времени, когда её стали воспринимать как рубеж между Античностью и Средневековьем в Западной Европе.
Последствия падения Западной Римской империи
– На бывших римских землях варвары основали свои королевства: вестготов в Испании, вандалов в Северной Африке, остготов в Италии, франков в Галлии.
– Многие достижения римской культуры были утрачены или надолго забыты.
– Вместе с варварами на эти территории пришла и христианизация.
– При этом многие римские традиции – в области права, церковной организации, административном опыте – сохранились и легли в основу средневековой европейской цивилизации.
– Восточная Римская империя (Византия) просуществовала ещё почти тысячу лет.
Мы видим, что падение Западной Римской империи — это не внезапный крах, а итог длительного процесса, в котором сошлись и внутренние проблемы, и непрекращающееся внешнее давление.
